Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1197. Дорогостоящий пленник (Часть 2)

Глава 1197. Дорогостоящий пленник (Часть 2)

Шэнь Тан почувствовала, как мозг на мгновение заклинило.

Вслед за этим выпалила:

— Вы оба мужчины, и случайный взгляд вряд ли породил бы у него убийственные намерения, но мне интересно, чем ты занимался в тот момент, когда «случайно увидел»?

Закончив, Шэнь Тан почувствовала себя неловко.

Эти слова звучали так, словно Ци Шань — извращенец.

Она знала Ци Шаня много лет, и тот действительно до конца оставался «одиноким королём», всецело преданным своему делу. Долгое время единственными женщинами в его доме были Бай Су и её кошки с котятами. Слуги тоже в основном были мужчины. Лишь после появления приёмной дочери Ци Мяо, он, как мужчина, не мог о ней заботиться, поэтому и нанял несколько пожилых служанок и горничных, чтобы те ухаживали за Ци Мяо.

В редкие выходные он либо сидел дома, воспитывая дочь и гладя кошек, либо выезжал куда-нибудь с Гу Чи, Ляо Цзя и другими. Иногда, в приступе вдохновения, он донимал Гунсу. Шэнь Тан помнила, как однажды Ци Шань позволил себе пару легкомысленных слов, и его тут же заложил проезжавший мимо цензор из Палаты Цензоров.

«Прислонился к мосту верхом на коне, и красные рукава зовут со всех этажей»?

Ни разу не слышала о таком любовном приключении.

Будь оно правдой, Палата Цензоров уже бы взорвалась. Эти ребята были ещё те вредины, только дай им повод придраться. Столько лет, а они ни разу не сказали, что у него с женщинами что-то было. Народные же сказки ещё хуже — в объектах, с которыми пейринговали Ци Шаня, только Шэнь Тан была человеком, остальные — духи животных, причём особенно популярны были кошачьи.

Шэнь Тан покопалась в себе и открыла рот, чтобы извиниться.

Неожиданно Ци Шань проявил признаки смущения:

— Это случайность!

Шэнь Тан:

— Какая ещё случайность???

Ци Шань сначала не хотел говорить, но не мог выдержать настойчивых просьб Шэнь Тан, и, боясь, что та напридумывает себе всякого и испортит его доброе имя, был вынужден во всём признаться:

— Случайность заключалась в том, что я тогда рисовал пейзаж…

Шэнь Тан: «…»

Помимо кошек, Ци Шань также искренне любил рисование.

В эпоху отсутствия фотоаппаратов, увидев красивый пейзаж, нужно было либо запомнить его, либо зарисовать. В то время Ци Шань укрылся в горах, чтобы отдохнуть и заодно успокоить душу. Однажды, после дождя, небо было чисто-голубым. Он поднялся в горы, чтобы успокоить душу, поднял глаза и окинул взглядом окрестности. Реки были покрыты дымкой, а горы возвышались ярусами. Его руки зачесались, и он, взяв бумагу, кисти и краски, отправился на поиски пейзажа с корзиной за спиной.

В итоге он рисовал выше по течению.

А кто-то принимал дикую ванну ниже по течению.

Шэнь Тан недоверчиво спросила:

— Ты не знал, что ниже по течению кто-то есть?

Ци Шань ответил:

— Сначала не знал.

Кто-то, принимая дикую ванну, произнёс заклинание, чтобы защититься от подглядывания и подслушивания. Ци Шань был сосредоточен на пейзаже, и, кроме того, он был ранен и скрывался в горах, поэтому его бдительность была ниже, чем в лучшие времена. Как он мог это обнаружить? Закончив рисовать, он сложил инструменты и собрался помыть их в воде, когда вдруг обнаружил, что в воде кто-то есть. Белая нефритовая лента соединяла верх и низ, а за брызгами воды смутно виднелась человеческая фигура.

Ци Шань подсознательно напрягся и потянулся к поясу.

К его удивлению, он забыл надеть меч, выходя на прогулку.

Ци Шань не знал, кто был в воде — горный дух или какой-то демон? Фигура услышала звук, слегка повернулась и показала половину лица, чего было достаточно, чтобы поразить до глубины души. Человек молча смотрел на него, и Ци Шань, слегка покраснев, быстро отвёл взгляд, повернулся к нему спиной и с сожалением сказал:

— Не знал, что здесь находится госпожа, прошу прощения…

Он открыл рот, и его голос прозвучал как трель соловья — чистый и приятный.

Лишь тогда он вспомнил, что сейчас замаскирован под девушку, достигшую совершеннолетия.

С одной стороны, он настороженно следил за движениями позади, а с другой — не знал, как выпутаться из этой ситуации. Как раз когда он думал, как бы найти повод уйти, позади послышался шум плещущейся воды, который становился всё ближе и ближе. Краем глаза он увидел руку, тянущуюся из-за спины и поднимающую одежду, лежащую рядом.

Девушка неспешно вышла на берег.

У Ци Шаня дрогнул глаз, и он отвёл взгляд.

Несмотря на это, краем глаза он всё же увидел полоску белой, гладкой и сияющей прямой ноги. В душе он возмутился беспечности незнакомки. Независимо от того, человек это или нет, принимать ванну в диком лесу небезопасно, даже если не встретишь людей, можно получить травму от ядовитых существ. Если что-то случится, никто не узнает, что ты умер здесь и был съеден дикими зверями…

Когда стих шорох одежды, над головой раздался двусмысленный голос:

— Ты рисуешь?

Ци Шань предположил, что незнакомка оделась, и тогда повернулся к ней лицом.

Одного профиля было достаточно, чтобы восхититься, но анфас был ещё более великолепен. Даже эрудированный Ци Шань на мгновение опешил. Следуя взгляду незнакомки, Ци Шань обнаружил, что та смотрит на бумагу, кисти и тушь в его корзине. Высохшая тушь была уже свёрнута и убрана, а удачные работы можно было оформить и сохранить. Улики были налицо, и Ци Шань, не стал отрицать, кивнул в знак признания. Неожиданно на лице незнакомки промелькнула убийственная аура, которая в мгновение ока была искусно скрыта под её очарованием.

Незнакомка предложила посмотреть его картины.

В душе Ци Шань почувствовал неладное.

Он был безоружен, его внутренняя травма ещё не зажила, и сейчас было не время обострять конфликт. Он притворился, что ничего не знает, и кивнул, соглашаясь показать картины. Опасения незнакомки, что сцену купания запечатлят на картине, были вполне понятны. К счастью, все несколько картин были нормальными — пейзажи и горы, и ни одной человеческой фигуры. Лишь тогда она смягчила выражение лица.

Тем не менее, она не отпустила Ци Шаня.

Ци Шань сказал, что он — девушка из обедневшей семьи, которая вместе со старшими членами семьи бежала в горы, чтобы укрыться от бед. Его дом был неподалёку. После допроса он убедился, что тот не лжёт, и отпустил его. На этом их общение не закончилось.

Менее чем через два дня он снова наткнулся на неё, принимающую ванну в дикой природе.

Ци Шань: «…»

Он не понимал, у неё что, зависимость от диких ванн?

Он также вспомнил, что, когда он вошёл в горы, жители деревни у подножия горы говорили, что в горах есть красивая фея, которая убила нескольких крестьян, пришедших в горы за дровами. Ци Шань тогда подумал, что это деревенская байка, но теперь, увидев это снова, он подумал, что искусство берёт начало в жизни. Разве эта красивая фея не та, что перед ним?

Незнакомка тоже удивилась появлению Ци Шаня.

Первый раз — случайность, второй — закономерность.

В этот раз они уже больше общались. Разговор шёл не об обмене пейзажами и техниками рисования, а о высмеивании деревенских баек в горах:

— Неужели те феи, которых видели крестьяне, не о тебе говорят, господин?

Незнакомка ответила:

— Да.

Тон Ци Шаня был лёгким:

— Сколько в мире странных и абсурдных вещей, которые передаются из уст в уста? Говорят, что фей сосут энергию у крестьян, а от тел остаются только кости и человеческая кожа… Говорят так правдоподобно, сочиняют всякую ерунду, чтобы напугать людей.

Неправильно поняли мужчину как фею, и в результате появилась фея, высасывающая энергию ян у мужчин, а затем сфабриковали ужасную историю о человеческой коже и белых костях.

На самом деле всё это было недоразумением.

Да, мужчину.

Ци Шань ещё в прошлый раз понял, что у него просто лицо, как у женщины. На самом деле это был мужчина — в то время ещё не было женщин, которые могли бы культивировать энергию Вэньци, поэтому Ци Шань заранее определил, что это женщина — так что в этот раз ему не нужно было отворачиваться, чтобы избежать подозрений. Он смотрел совершенно открыто. У незнакомца были чёрные как смоль волосы, распущенные по плечам, большая часть которых погружалась в воду, словно водоросли, подчёркивая белую и безупречную кожу.

Незнакомец сказал:

— Полуправда.

Ци Шань спросил:

— Что полуправда?

— Человеческая кожа и белые кости — ложь.

Выражение лица Ци Шаня слегка изменилось:

— Что полуправда?

— Смерть людей — правда. Я их убил.

Незнакомец равнодушно признался в убийстве, словно решив, что обычная девушка Ци Шань испугается, и поэтому объяснил:

— Убийство их было не беспричинным. Эти крестьяне просты, это правда, но они не добры. Они подглядывали за моим купанием, а затем задумали злое. Если бы они послушно ушли, я бы пощадил их жизни. Но они вожделели, желая совершить неблаговидные поступки…

Поэтому он их убил.

Уголки рта Ци Шаня слегка дрогнули, и он подумал:

— Эти люди, конечно, заслуживают смерти, но ты каждый день меняешь место дикой ванны, у тебя странные интересы.

Он попытался убедить незнакомца мыться дома.

Мыться на улице небезопасно ни для других, ни для него самого.

Но незнакомец сказал странную вещь:

— Я бы тоже хотел.

Время почти пришло, и незнакомец тоже собирался выйти из воды. Ци Шань повернулся и случайно увидел отражение в воде, удивлённо расширил глаза и в следующее мгновение быстро закрыл их. Хобби Ци Шаня — рисовать повсюду, а хобби незнакомца — принимать дикие ванны в любое время и в любом месте.

Их третья встреча произошла не у воды.

Незнакомец каким-то образом нашёл деревянную хижину, где временно жил Ци Шань.

Вскоре их отношения стремительно сблизились.

Ци Шань умел наживать врагов, но ещё лучше умел заводить друзей. Дни лечения ран были скучными и утомительными, но, когда кто-то был рядом и разговаривал с ним, время проходило не так уж и мучительно. Незнакомец каждый раз, когда приходил, приносил еду или всякие мелочи из-под горы, и даже пригласил Ци Шаня спуститься с горы.

— В деревне Пу у подножия горы есть праздничные танцы с масками.

Ци Шань с радостью согласился.

Опасаясь, что их лица привлекут внимание, оба надели маски с изображением танцоров, участвующих в праздничных танцах с масками, вместе с деревенскими жителями участвовали в празднике, смотрели танцы и слушали странные, но успокаивающие мелодии, звучащие из уст танцоров. Время пролетело незаметно, прошло больше месяца, и раны Ци Шаня почти зажили.

Он собирался покинуть это место.

Перед отъездом, естественно, нужно было попрощаться с незнакомцем.

В то время незнакомца не было дома, поэтому Ци Шань оставил записку, договорился о времени и месте встречи, и, боясь, что тот не придёт, добавил фразу «Приходи и в ясную погоду, и в дождливую». Ну, в любом случае ты должен прийти.

Незнакомец не только пришёл, но и тщательно нарядился.

Подойдя ближе, можно было почувствовать явный запах алкоголя.

— Ты выпил?

Запах алкоголя был настолько сильным, что резал глаза.

Незнакомец сказал:

— Чтобы набраться смелости!

Ци Шань собирался объяснить ситуацию, но незнакомец первым нанёс Ци Шаню сокрушительный удар — Ци Юаньлян всю свою жизнь накапливал грехи, но не думал, что мужчина признается ему в любви! Не в дружбе!

Он чуть не потерял дар речи.

Инстинктивно отказал:

— Нельзя, ты…

В глазах незнакомца потемнело, он выдохнул мутный воздух, и напряжённые плечи расслабились:

— Ты ведь видел это в тот день?

Ци Шань: «…»

Незнакомец переоценил количество выпитого алкоголя. Он, конечно, набрался смелости, но в то же время лишился рассудка, выдавая истину, которую никогда бы не признал в трезвом состоянии. У него было искалеченное тело, но он мог культивировать, и в обычном понимании он должен считать себя мужчиной.

Это было очень противоречиво.

По сравнению с мужской частью, ему больше нравилась женская.

В то же время он крайне не любил контактировать с мужчинами.

Ци Шань был самой прекрасной и талантливой девушкой, которую он когда-либо видел. За два месяца, проведённых вместе, он почувствовал душевный покой, словно нашёл дом. Он также знал, что Ци Шань в последнее время собирает вещи, должно быть, собирается уходить, и поэтому решил сегодня признаться в своих чувствах. Если всё получится, он готов уйти вместе с Ци Шанем. Куда пойдёт Ци, туда пойдёт и он.

Ци Шань: «…»

Незнакомец осторожно спросил:

— Моё сердце принадлежит тебе.

Ци Шань спросил:

— Тебе нравятся девушки?

Незнакомец кивнул:

— Да, мужчины грязные и вонючие. Если бы это было возможно, я бы хотел быть просто девушкой… но, будучи девушкой, в этом мире нет возможности защитить себя, это очень противоречиво.

Физическое осознание и самосознание постоянно терзали его.

Ци Шань перескочил на другую тему:

— Почему тебе нравится мыться в дикой природе?

Незнакомец сказал:

— Это вынужденная мера.

Ограничения культивирования Дао Вэньши, а не то, что у него есть какие-то причуды.

Ци Шань с холодным лицом тоже нанёс незнакомцу сокрушительный удар.

— В таком случае это невозможно.

— Почему?

Ци Шань ответил:

— Потому что я тоже грязный и вонючий мужчина.

Зрачки незнакомца внезапно расширились, и он недоверчиво посмотрел прямо в глаза Ци Шаню, а затем перевёл взгляд ниже. Независимо от голоса, внешности или фигуры, Ци была явно девушкой. Как он мог быть мужчиной? Невозможно! Это абсолютно невозможно!

Ци Шань тихонько отступил на два шага.

Втайне он потянулся к мечу, стоявшему рядом с багажом.

В то же время он сложил пальцы в заклинание одной рукой, снял маскировку Пути Вэньши и показал одно из своих мужских обличий, вздохнув:

— Когда я путешествую по миру, у меня много врагов. Чтобы защитить себя, мне приходится маскироваться под девушку… Я не думал, что вызову у тебя недоразумение, это действительно…

Не успел он договорить, как меч уже был здесь.

Уголки рта Шэнь Тан непроизвольно задергались, и она сказала:

— Он слишком быстро переменился в лице! И как ты умудрился не помереть?

Ци Шань ответил:

— Нужно просто быстро уклоняться.

Если бы его убили, как бы он мог стоять здесь?

В конце концов, ему пришлось бегать от погони день и ночь, прежде чем он смог вырваться из лап преследователя.

Ци Шаня до сих пор бросает в дрожь, когда он вспоминает об этом.

Шэнь Тан перевела взгляд в сторону главного зала и спросила:

— Он… он сейчас знает, что ты был тем, кто переоделся в женщину?

Ци Шань:

— Конечно, знает.

Шэнь Тан удивилась:

— Я думала, твой облик так и не был раскрыт.

На самом деле, всё давно было раскрыто.

После того, как Ци Шань сбежал, он на самом деле ещё дважды встречался с незнакомцем, и в последний раз они даже спокойно выпили вместе. Ци Шань в то время написал письмо, чтобы найти друга, и также отправил ему одно, но оно не было доставлено из-за далёкого расстояния — или, возможно, было доставлено, но тот проигнорировал его.

Шэнь Тан высунула голову и заглянула туда.

Спросила:

— Ты привёл его сюда, чтобы представить его мне?

Ци Шань ответил:

— Он один из пленников, которых Чжэнь привела на этот раз. Если его можно переманить, постарайся переманить. Если его нельзя переманить, не оставляй ему жизни, чтобы он вернулся назад. Убивать пленников нехорошо, это нужно сделать тайно.

Шэнь Тан:

— Какими талантами он обладает?

— Чжэнь потратила большие деньги, чтобы нанять его, и этих денег хватило бы королевскому двору Чжэнь на полгода расходов, — сказал Ци Шань. — Этот человек хорошо умеет сдерживать энергию Удань, и многие заклинания — это семейные секреты. Если его отпустить так легко, это может стать скрытой проблемой.

Только его госпожа была неразумна. Чтобы разбить Чжэнь, она отправила Гунси Чоу с братьями и Юнь Цэ, которые первыми прорвали барьер на границе. Если бы это была национальная война с небольшой разницей в силе, захватить Чжэнь было бы действительно непросто.

Шэнь Тан:

— Он согласится?

— Не уверен, но он точно не захочет умирать.

После той давней истории, когда он впервые попытался доверить своё сердце и получил отказ, он изменился в характере и из сторонника чистой любви превратился в сторонника всеобщей любви, приютив в своём дворе многих обездоленных девушек. Если он умрёт, эти девушки потеряют свою опору, и он этого не захочет.

Шэнь Тан, нахмурившись, поинтересовалась:

— У него есть какие-нибудь табу?

Чтобы завербовать людей, нужно заранее подготовиться.

Иначе, как и У Сянь, который нанял Янь Аня, трижды наступишь на грабли.

Ци Шань ответил:

— Не упоминай, что у него есть физические недостатки.

И добавил:

— Старайся не упоминать и меня.

В прошлом они договорились утопить обиды в вине, но в итоге он продал его с потрохами. Теперь он смотрит на него, как ядовитая змея, тайно выискивая его уязвимые места. Если бы это было возможно, Ци Шань действительно не хотел бы быть с этим человеком коллегой, он опаснее, чем Цинь Ли и другие.

http://tl.rulate.ru/book/109723/7547464