Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1097. Дворцовый переворот (Часть 1)

Глава 1097. Дворцовый переворот (Часть 1)

Шлёп!

Звонкая пощёчина ошеломила обоих — и мать, и сына.

Ми-ши — женщина из внутренних покоев, — все эти годы жила в роскоши, окружённая заботой евнухов и служанок. Откуда у неё столько сил? Эта пощёчина, нанесённая в порыве гнева, не показалась бы сильной даже обычному человеку, что уж говорить о её сыне, усердно практиковавшем внутреннее дыхание и воинскую энергию? Лицу не было больно, но сердце сына пронзила боль. Не веря своим ушам, он произнёс:

— Ты ударила меня? Только потому, что я хочу побороться, ты не пощадила материнскую любовь и ударила меня?

Ми-ши пришла в себя и, ошеломлённая, смотрела на покрасневшую ладонь.

В ответ на упрёк сына она подавила боль в сердце, изменив свой привычный нежный и кроткий облик:

— Я ударила тебя не потому, что ты хочешь с кем-то соперничать, а потому, что ты презираешь свою жизнь! Вынашивать тебя десять месяцев и родить на свет только для того, чтобы ты добился смерти от «обвала трона»?

Под конец она разрыдалась.

Слёзы ручьями потекли, размывая изысканный макияж.

Сколько он себя помнил, это был первый раз, когда сын видел, как Ми-ши плачет у него на глазах. Первым его побуждением было посочувствовать ей, сказать что-нибудь мягкое, извиниться. Эти мысли промелькнули лишь на мгновение. Слова, готовые сорваться с языка, он с безжалостностью проглотил, испытывая крайнее раздражение:

— Матушка, ты, женщина из внутренних покоев, совершенно ничего не понимаешь… Смерть у всех разная. Жить ничтожно и бесславно — хуже, чем умереть ярко и с размахом. Что значит одна жизнь?

Ничто из сказанного сыном не ранило Ми-ши сильнее, чем его первая фраза. Настолько сильно, что её слёзы высохли, и она с изумлением смотрела на сына. Она действительно не понимала, когда её всегда послушный и почтительный сын стал презирать её мнение, подобно его отцу, У Сяню, пренебрежительно относившемуся к знаниям женщин из внутренних покоев.

И хотя Ми-ши была с У Сянем с самого начала, и родила ему двух сыновей и двух дочерей, У Сянь не любил, когда она сама воспитывала детей. Достигнув шести лет, дети должны были покинуть её и перейти во внутренний двор. Те, у кого не было таланта к практике, посещали племенную школу, а те, у кого был талант, учились и тренировались с нанятыми за большие деньги наставниками и мастерами боевых искусств, с рассвета и до второй стражи. Мать и дети проводили вместе всё меньше и меньше времени.

Теперь она видела их только во время утренних и вечерних поклонений.

Возможно, из-за недостатка общения её впечатление о детях, особенно о старшем сыне, который сейчас стоял перед ней, застряло в их детстве.

Они с сыном жили душа в душу во внутренних покоях.

Она изо всех сил защищала детей, а дети были послушны и зависели от неё.

Она и представить себе не могла, что эти слова произнесёт её собственный ребёнок.

— Ты... непременно должен стремиться к такой смерти?

Она действительно не понимала мыслей сына.

Слова Ми-ши лишь усилили ярость сына:

— Смерть? Матушка уверена, что я проиграю? Ты не хочешь бороться — и ладно, но почему ты должна мешать мне, если я хочу попытаться? Ты выносила меня десять месяцев и дала мне эту жизнь, но это не значит, что я должен жить, как марионетка, подчиняясь твоей воле. Ты думаешь, что главное — выжить, но задумывалась ли ты о том, хочу ли я всю жизнь быть ниже других?

Рождённый низким, должен склоняться, чтобы выжить?

До этого были два сына покойной госпожи.

Их матери были знатного происхождения, и сами они были законными сыновьями. А он? Его мать была танцовщицей, и он, как побочный сын, действительно не имел права с ними соперничать. Чтобы он и матушка жили лучше, все эти годы он подставлял им своё горячее лицо под их холодные зады, был во всём почтителен, постоянно заискивал и не смел даже проявлять малейшее недовольство.

Наконец-то он избавился от них, а плоды сорвал шестимесячный младшенький! Теперь ему что, придётся кланяться младшенькому? С какой стати? Спрашиваю, с какой стати он не может побороться?

Он не желал, чтобы трон достался младшенькому!

Ми-ши смотрела на совершенно незнакомого сына, словно видела его впервые:

— Ты... ты одержим, ты действительно одержим!

Сын ответил:

— Я никогда не был одержим.

Он смотрел на Ми-ши с некоторым разочарованием.

— Просто ты никогда не понимала своего сына.

Сказав это, он без колебаний отвернулся и ушёл.

Ми-ши поспешно бросилась за ним, но увидела лишь спину, исчезающую в конце длинного коридора. Это зрелище лишило её всех сил, и она, сползая по дверному косяку, рухнула на землю. Она даже не заметила, когда появился её второй сын:

— Матушка, почему вы сидите здесь?

Увидев размазанный слезами макияж Ми-ши, он поспешно позвал служанок, чтобы те помогли ей умыться:

— Я слышал о делах четвёртого брата.

— Это твой четвёртый брат тебя прислал?

Ми-ши умела управлять слугами. Никто не посмел бы рассказывать о происходящем во дворце.

Второй сын ответил:

— Да, четвёртый брат сказал, что в порыве гнева наговорил лишнего. Матушка, у четвёртого брата тоже есть свои трудности.

Взглянув на своё измученное лицо в зеркале, Ми-ши ничего не ответила.

Второй сын продолжал:

— У отца-вана много сыновей, к тому же все побочные братья примерно одного возраста. Разве может обойтись без скрытых противоречий? Четвёртый брат раньше многое терпел втихаря, но не говорил, боясь, что матушка будет переживать. Я понимаю, почему четвёртый брат хочет подняться вверх, стать выше других — он просто больше не хочет жить, оглядываясь на чужие лица и завися от чужого дыхания. Два законных брата умерли, остались лишь побочные — почему ему нельзя побороться за место великого наследника?

Сила материнского клана и происхождение матери — это всего лишь козыри, их настоящим капиталом является статус «сына У Сяня». Исходная точка у всех братьев на самом деле одинакова. Но их матушка всегда была так осторожна, что, даже обладая властью над внутренним двором, была учтива со всеми, как будто любой мог сесть им на голову и нагадить. Мягкий характер — это не плохо, но нельзя быть мягким со всеми подряд.

Но она раз за разом твердила о братской любви и уважении.

В старом клане У это просто смешно.

Ладно ещё родные братья от одной матери, но с какими такими побочными братьями, с которыми их разделяет живот матери, можно проявлять братскую любовь и уважение? Ты можешь считать их родными братьями, а они лишь воспринимают тебя как ублюдка, рождённого танцовщицей.

Ничего не понимает, но любит читать нотации.

Со временем, конечно же, четвёртый брат стал протестовать.

Ми-ши: «…»

Она действительно не знала, что её сына обижали.

— …Но вы все — дети вашего отца…

Второй сын вздохнул и вытянул ладонь:

— Матушка, не считая тех, кто умер, не успев получить имя, у меня целых пятьдесят три брата и сестры. Первых нескольких детей он ещё баловал, а остальных за год мог увидеть всего один раз? Раз уж родной отец так не ценит, что уж говорить о льстивых слугах, которые всегда держат нос по ветру?

Не поборешься — не получишь.

Нельзя просто сидеть смирно, ожидая, что что-то свалится с неба.

Четвёртый брат высказал несколько резкие и неприятные вещи, но всё это были его искренние мысли, обиды, которые он копил годами. Ми-ши обнаружила, что второй сын тоже стал ей чужим:

— Но стоит ли оно того? В Гао царит неразбериха, ваш отец проиграл битву и попал в плен, Гао ещё сможет... сможет ли продержаться долго? Неужели стоит рисковать своей жизнью ради ничего не стоящей пустой славы?

Второй сын посмотрел ей в глаза и дал утвердительный ответ:

— Матушка, стоит.

— Потому что это то, к чему стремится четвёртый брат.

— Для четвёртого брата место над десятью тысячами людей, даже если он сможет просидеть там всего один день, — это уже что-то стоящее. Почему бы вам не исполнить его желание?

Они не могли не видеть внутренних и внешних проблем Гао.

Но даже став правителем погибшей страны, это была бы высота, которую не сможет достичь ни один заурядный простолюдин за всю свою жизнь. Не все так дорожат своей жизнью: кто-то ради жизни может отказаться от достоинства, а кто-то ради достоинства готов расстаться с жизнью.

Достоинство четвёртого брата — в троне.

Услышав эти слова, Ми-ши окончательно сломалась и разрыдалась.

Вдоволь наплакавшись, её распухшая голова наконец-то прояснилась. Она спокойно вытерла слёзы и, подавив боль в сердце, сказала:

— Я поняла. Эй, передайте мой приказ, пригласите Ван Фанъи для обсуждения важных дел.

Ми-ши, как наложница высшего ранга во внутреннем дворе, была почти равна по статусу императрице, за исключением самого титула. Если бы она послала кого-то пригласить, у того не было бы выбора, кроме как явиться. Второй сын, услышав эти слова, чуть не потерял дар речи, ведь Ван Фанъи была матерью младшенького. Что, матушка… зачем она приглашает её сюда в такой момент?

Второй сын:

— Матушка?

Ми-ши:

— Раз вы хотите бороться…

Этот вопрос сразу же сбил второго сына с толку.

— Да, хотим...

Он обнаружил, что взгляд Ми-ши утратил былую любовь и нежность, став глубоким и тёмным, совершенно лишённым каких-либо эмоций.

Ми-ши, подавив бушующие в душе эмоции, решительно произнесла:

— Раз уж решили бороться, то делайте это сегодня. Как только завтра на утренней аудиенции будет утверждено положение младшенького, вы захотите бороться снова — это будет величайшим преступлением. И сколько придворных захотят вас поддержать? Начать действовать сегодня — самое подходящее время.

Устроить переворот, дворцовый переворот.

И хотя их силы были невелики, у неё было преимущество: весь внутренний двор был её вотчиной, и матери всех этих побочных сыновей легко могли стать заложницами. С этими людьми в руках можно заставить других действовать с осторожностью. Главное — сначала взять под контроль внутренний двор, а затем, объединившись с людьми из внешнего двора, подавить новости. А завтра на утренней аудиенции всё будет решено одним махом.

— То, что ваш отец передал трон младшенькому, — это явно не его собственное решение. Проиграть битву в двух странах и посадить на трон ничего не понимающего младенца — как это может успокоить подданных?

Шесть месяцев — ещё неизвестно, сможет ли он вообще вырасти.

На этот раз второй сын был совершенно сбит с толку:

— Матушка...

Ми-ши продолжала рассуждать сама с собой:

— Ван Фанъи — мать нового правителя. После восшествия на престол её сына она станет вдовствующей императрицей. Всем сёстрам во дворце в будущем придётся смотреть ей в рот, поэтому не будет ничего плохого в том, чтобы заранее ей угодить. Особенно тем молодым, у кого ещё нет детей…

У кого есть дети — ещё ничего, вдовы, но хоть с детьми.

Остальным придётся хуже: одинокие вдовы.

Будучи наложницами, они не смогут вернуться домой и будут вынуждены доживать свой век во дворце.

Ми-ши действовала быстро и решительно. Благодаря помощи её сестры, пир был организован всего за полдня. Большинство наложниц во дворце были плохо осведомлены о происходящем и не получали известий из внешнего двора. Ми-ши всегда была дружелюбна, так что никто не заподозрил неладное и большинство отправили ответ с согласием посетить пир. Несколько наложниц, до которых дошли слухи, были обеспокоены, но не смели в этот момент вступать в конфликт с Ми-ши.

У них были материнские кланы, на которые они могли положиться, но эта опора была отделена стенами дворца, и в случае опасности не могла прибыть вовремя.

И не все желали иметь дело с Ми-ши.

Некоторые, обладавшие большим опытом, нашли предлоги, чтобы отказаться.

— Что-то не так.

Опасаясь перемен, они попытались передать известие во внешний двор, но не смогли даже открыть ворота дворца. После долгих хлопот выяснилось, что ворота дворца заперты снаружи, а все выходы охраняются. Создавалось впечатление, что их хотят взять под домашний арест. Кто-то пришёл в ярость:

— Мерзавцы! Кто вам позволил это сделать?

— Вы… у-у-у…

Их ругательства оборвались.

Мэй Цзинхэ оставил лишь холодную усмешку.

Контролировать внутренний двор не сложно, сложно не потревожить другие силы внешнего двора и незаметно взять под контроль дворцовую охрану. Ми-ши все эти годы повсюду благотворила, помогала многим бедным чиновникам, и хотя её влияние было невелико, в критический момент это могло пригодиться.

Глядя на внутренний двор, который казался обычным, но на самом деле был полон скрытых течений, Ци Цан цокнул языком:

— Как по мне, твоя дешёвая сестрица куда способнее и умнее своих детей. Посмотри, в первый раз устраивает дворцовый переворот, и всё так гладко получается.

Все этапы выстроены логично и последовательно, совсем не похоже на действия новичка.

Мэй Мэн сказала:

— Она умная женщина.

За то время, что они общались, Мэй Мэн обнаружила, что в глубине души у Ми-ши есть упорство. Эта женщина на вид казалась мягкой, как вода, но в глубине души была твёрдой, как сталь! Настоящая внешняя мягкость и внутренняя твёрдость! Жаль только, что Ми-ши оказалась в слишком плохой ситуации, а рядом с ней был сын, чьи амбиции простирались до небес. Ей суждено быть втянутой в это дело! Впрочем, всё это Мэй Мэн не касалось. Сейчас её волновало только одно…

Глядя на приближающуюся к полноте луну, она пробормотала:

— Всё начинается!

В то время как снаружи бушевала буря, во внутреннем дворе царил праздник и великолепие.

Эти наложницы и женщины У Сяня, даже самые невзрачные, были весьма хороши собой, одни стройные, другие пышные, сами прекраснее цветов. Хотя они не стали специально наряжаться, их шёлковые и парчовые одежды всё равно сияли. Когда почти все собрались, самые внимательные из них заметили, что рассадка сегодня какая-то странная. Почему место Ван Фанъи перенесли вперёд? Неужели дворцовые слуги по невнимательности что-то перепутали?

До начала банкета никто так и не исправил ошибку.

Это уже заставляло задуматься.

Ещё более странным было то, что Ван Фанъи так и не появилась к началу пира.

Ми-ши объяснила:

— Ван Фанъи только что прислала слугу, сказав, что у ребёнка внезапно поднялась высокая температура в полдень, и он отказывается пить даже молоко кормилицы. Она постоянно присматривает за ребёнком и не может сюда прийти.

Это была правда. Людей, посланных Ми-ши, не пустили.

Было очевидно, что Ван Фанъи тоже знала о новости о передаче У Сянем трона её сыну. Неожиданная радость не оставила ей времени, чтобы погоревать о потере У Сяня. Услышав приглашение Ми-ши, она просто нашла предлог, чтобы отказаться, готовясь благополучно пережить эти два дня.

Ми-ши не стала настаивать.

Остальные наложницы не почувствовали ничего подозрительного.

Медицинские технологии в те времена были невысоки, и смертность среди младенцев была довольно высокой. Шестимесячный ребёнок вполне мог умереть от высокой температуры. Все они были матерями и понимали чувства Ван Фанъи, поэтому сочувствовали ей. Ми-ши посмотрела на собравшихся и с улыбкой приказала подавать блюда.

Лишь когда выпили по три кружки вина, она объявила новость об У Сяне.

Многие уже захмелели. Услышав эти слова, они испугались и мгновенно протрезвели. Звуки падающих бокалов, разбивающихся о столы, раздавались то тут, то там.

Ми-ши, казалось, ничего не слышала.

— …Почему во внутреннем дворе сегодня так тихо?

В это время уже должны были бить часы.

Действительно, сегодня никто не слышал звуков часов.

Не было слышно не только звуков часов, но и патрулей.

Кто-то в замешательстве прошептал:

— И правда тихо. Мой сорванец, который всегда любит хулиганить... и постоянно обижает своих братьев, сегодня такой послушный?

Многие наложницы, приехав на пир, взяли с собой детей.

Ми-ши всегда пропагандировала идею братской любви и уважения, надеясь, что ровесники из числа принцев и принцесс будут больше общаться. Чем больше они будут играть вместе, тем теснее станут их отношения. Это предложение получило горячую поддержку У Сяня, и другие наложницы, чтобы угодить ему, были вынуждены следовать ему. Чаще всего им даже не нужно было получать специальное уведомление от Ми-ши, и они сами приводили детей. Взрослые находились в главном зале, а дети — в боковом, где за ними присматривали специально назначенные люди.

Те, кто постарше, ещё ничего, а младшие любили плакать.

Начнёт плакать один, и все остальные подхватят.

Сегодня…

Они были подозрительно тихими.

http://tl.rulate.ru/book/109723/7113303