Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 887. Школа Мо, мечты о механизированной обработке земли (Часть 1)

Том 1.Глава 887. Школа Мо, мечты о механизированной обработке земли (Часть 1)

Шэнь Тан: «…»

Только тут она поняла, чего добивались знатные семейства.

Так они, оказывается, явились, чтобы на халяву получить элитное образование?

В конце концов, наставления от мастера шестнадцатого ранга Дашанцзао — это тебе не капуста на обочине, такой редкий ресурс на дороге не валяется. Неудивительно, что знатные семейства позарились. Эти кланы что, совсем страх потеряли, решив поживиться за её счёт? Да и когда ей было возиться с учениками?

Она уже было хотела отказаться, но, поразмыслив, остановилась.

Внутренние счёты в её голове защёлкали со скоростью молнии.

Эти юнцы молоды, на вид послушны — чем не готовая рабочая сила? Раз уж знатные семейства сами прислали их к ней на блюдечке, почему бы не выжать все соки из бесплатного труда? Неважно, будет от них толк или нет, она изредка даст им пару советов, а если они не добьются прогресса, всегда можно свалить всё на их собственную тупость — мол, она тут ни при чём. Неужели знатные семейства станут из-за этого с ней ссориться?

Да им и десяти жизней не хватит на такую дерзость!

Шэнь Тан сделала вид, что затрудняется:

— Это… нехорошо, пожалуй?

А сама уже обводила взглядом свеженьких «луковичек», и в глазах её плясали хищные огоньки: куда бы их пристроить, чтобы хорошенько выжать все соки?

Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. У неё под началом не держали ни лентяев, ни никчёмных. Раз уж эти сочные «луковички» попали на её территорию, придётся им подчиняться её правилам. Каждая «луковичка», на которую падал взгляд Шэнь Тан, понуро опускала голову, и в их выражении сквозило плохо скрываемое недовольство.

Шэнь Тан отнеслась к этому с пониманием.

Какой же сорванец обрадуется, если родители запишут его на дополнительные занятия?

— Ничего тут нехорошего нет.

Кан Нянь мысленно нещадно ругался — «Эта Шэнь чуть ли не приклеилась взглядом к парням, а ещё кокетничает, чертовка!» — но лицемерие было сутью власть имущих. Даже если подарок пришёлся по душе, следовало несколько раз лицемерно отказаться, прежде чем принять, — только так можно было подчеркнуть собственное бескорыстие и неподкупность. Он это понимал!

Хе-хе, он всё понимал!

Кан Нянь, возомнив, что раскусил её, подыграл Шэнь Тан.

Последовала обычная церемония взаимных уговоров, и лишь затем Шэнь Тан милостиво согласилась.

У Кан Няня, как у главы рода Кан, была ещё куча семейных дел, так что, исполнив роль сводника и доставив «товар», он, словно ему пятки жгло, стыдливо откланялся и поспешил уйти. Сегодняшний поступок, безусловно, станет самым большим пятном на его репутации! Однако Шэнь Тан его решительно задержала.

Причина у неё была весьма веская.

Согласно письму от Кан Ши, тот прибудет самое большее через день.

Неужели братья, не видевшиеся столько лет, не захотят встретиться?

Услышав это, Кан Нянь остановился, заметно колеблясь.

Как и сказала Шэнь Тан, если он не воспользуется этой возможностью, следующая встреча братьев состоится не раньше, чем через полгода.

Подумав об этом, Кан Нянь скрепя сердце остался ещё на день.

Однако видеть Шэнь Тан ему пока не хотелось, поэтому он сослался на «усталость от долгой дороги и тряски в повозке» и вежливо отклонил её приглашение отобедать вместе. Кан Нянь доставил ей столько работников, которым не нужно было платить жалованье, так что и по совести, и по этикету следовало выразить благодарность.

Глядя, как Кан Нянь улепётывает, словно ошпаренный, Шэнь Тан недоумевала.

— Что это сегодня с Кан Босуем? Неужто приспичило? Или так прихватило, что невтерпёж?

Гу Чи, с трудом сдерживавшийся, всё же не выдержал, и лицо его от подавляемого смеха посинело:

— Почему госпожа так думает?

Шэнь Тан ответила как нечто само собой разумеющееся:

— Как говорится, по нужде можно и тысячу ли пробежать, а вот с расстройством желудка и шагу не ступишь. Ну, у человека бывают неотложные надобности, я всё понимаю. Кан Босуй по характеру не Цзишоу, я с ним немало общалась, и сегодня он ведёт себя очень странно.

Гу Чи потёр занемевшие щёки.

— Как госпожа собирается распорядиться этими воинами из знатных родов?

— Куда людей не хватает, туда и брошу, — Шэнь Тан ошибочно решила, что Гу Чи не одобряет её методы, и ударила на опережение. — Ванчао, ты ведь тоже слышал, Кан Босуй сказал, что знатные семейства прислали их в надежде, что я их буду наставлять, то есть, они вроде как ученики. Разве ученики могут выбирать, какую работу им поручит мастер? Раз они воины, пусть учатся терпеть трудности и лишения, а не кичатся своим благородным происхождением!

Хотят нежиться в роскоши — пусть сидят дома.

Хотят расти — пусть не жалуются!

Проливать пот, усердно трудиться, не тратить молодость впустую!

— В словах госпожи есть резон…

Гу Чи не хотел сейчас раскрывать истинные намерения знатных семейств, иначе, зная характер госпожи, дело могло принять скверный оборот. Пусть уж лучше всё останется как есть, в дураках в итоге окажутся знатные роды, а его госпожа ничего не потеряет. Что до недоразумения, то знатные семейства и сами скоро всё поймут.

Шэнь Тан остро учуяла неладное.

Она с подозрением придвинулась к Гу Чи.

Прищурившись, спросила:

— У тебя совесть нечиста?

Её подчинённые не были ангелами, и всю их жизнь можно было описать одной фразой: «Осторожность не помешает, а вот желание навредить — всегда при себе». Гу Чи к тому же любил наблюдать за её конфузами.

С самого приезда Кан Няня Гу Чи вёл себя как-то не так.

Гу Чи, не моргнув глазом, ответил, всем своим видом излучая праведность:

— Вся жизнь Чи прошла честно и открыто, я не знаю, что такое нечистая совесть.

Шэнь Тан вскинула бровь:

— Ничего от меня не скрываешь?

Гу Чи перевёл стрелки:

— А как думает госпожа?

Шэнь Тан сказала:

— Поверю тебе на этот раз.

Кан Ши вернулся на день позже, чем ожидалось. Думали, Кан Нянь не выдержит ожидания и отправится домой раньше, но тот, как ни странно, дождался встречи с младшим братом. Кан Цзишоу, весь в дорожной пыли, прибыл уже глубокой ночью. Он велел принести тёплой воды. Последние дни ему было не до ухода за собой, и на лице проступила синеватая щетина. Он привычно орудовал бритвой, приводя себя в порядок, когда за пологом палатки раздался голос, докладывающий о прибытии.

— Входи, — небрежно бросил Кан Ши.

Полог палатки откинулся, и внутрь ворвался холодный ветер.

Вошедшая фигура молчала. Кан Ши не обратил на это внимания, но вошедший произнёс:

— Четвёртый брат даже дыхания старшего брата узнать не может?

Бритва в руке Кан Ши замерла.

Он резко обернулся.

Тусклый свет свечи в палатке не мешал Вэньсинь Вэньши видеть ясно. Человек перед ним почти не изменился с тех давних пор — кто же это мог быть, если не его старший брат? Два брата — один сидел с бритвой в руке, другой стоял у входа в палатку — молча смотрели друг на друга.

Наконец, первым опомнился Кан Ши.

Рукой с бритвой он указал на циновку рядом:

— Садись.

Голос его был спокоен, без малейшего волнения от встречи с братом после стольких лет разлуки. Кан Нянь тоже не удивился и сел туда, куда указал Кан Ши. Он сидел молча, наблюдая, как Кан Ши, глядя в зеркало, с разных углов бреет щетину, и невольно вздохнул.

Кан Ши с усмешкой спросил:

— О чём вздыхает старший брат?

Кан Нянь ответил:

— Тяжело тебе пришлось все эти годы.

Такие мелочи, как бритьё и умывание, — кто же делает это сам?

Однако Кан Ши был исключением.

В детстве Кан Ши тоже был избалованным ребёнком в семье, любимцем отца. Но с тех пор как пробудился его Путь Вэньши, младший брат, который даже одеться сам не умел, был вынужден научиться всё делать самостоятельно. Сейчас Кан Ши был весь пропитан запахом крови, а одежда его была в беспорядке.

Нетрудно было догадаться, почему он опоздал на день.

Ведь знатные семейства лишь на словах подчинились Шэнь Юли. Подчинились из-за сложившихся обстоятельств, но многие ли из них действительно признавали её власть? Втихую они продолжали свои мелкие козни. Для некоторых дел им даже не нужно было действовать самим — достаточно было тайно подстрекнуть кого-нибудь, убить чужими руками, и это уже создавало проблемы тем, кто приезжал принимать власть. А учитывая загадочную «удачу» Кан Цзишоу, любая мелочь наверняка превращалась в большую проблему, и он, должно быть, не раз подвергался покушениям.

Это можно было понять и по тому, что Кан Ши, вернувшись, первым делом не пошёл к Шэнь Тан, а заперся в палатке приводить себя в порядок.

Кан Ши провёл бритвой по точильному камню пару раз, делая её острее, затем ополоснул в холодной воде и снова принялся за лицо:

— Я всего лишь несколько раз потерпел неудачу, а они лишились жизни всей семьёй. Эту горечь я должен был испить.

С этими словами он потрогал щёку, проверяя, нет ли где неровностей.

Кан Нянь спросил:

— Всех убил?

Кан Ши холодно усмехнулся:

— А что, не убивать? Оставить, чтобы на Цинмин предков поминали? Если сорняк не вырвать с корнем, он непременно принесёт беду в будущем.

Шэнь Тан дала своим людям, отправленным в командировки, огромные полномочия. В случае необходимости — сначала казнить, потом докладывать, а то и вовсе не докладывать.

Кан Нянь смотрел на холодный профиль Кан Ши в свете свечи и не решался спросить, кого тот убил, что пребывал в таком хорошем настроении. Не смея расспрашивать, он тактично сменил тему:

— …Все эти годы, что четвёртый брат был в отъезде, в клане всё было спокойно.

Кан Ши проигнорировал неловкость старшего брата:

— О. — Ответ был очень холодным.

Разговор братьев был даже короче, чем их последняя переписка.

Кан Нянь продолжал искать темы для разговора: кто из знакомых обзавёлся семьёй и детьми, кто из сородичей добился успеха, кто доставил неприятности… Разговор ходил вокруг да около, словно намеренно избегая их собственной семьи. Кан Ши реагировал на всё это ровно и безразлично.

Эта удушающая атмосфера давила на Кан Няня, ему становилось трудно дышать.

Он не выдержал:

— В следующем году годовщина смерти отца, ты…

Кан Ши ответил:

— Боюсь, не смогу вырваться.

Неизвестно, то ли эти слова разозлили Кан Няня, то ли мгновенный ответ и равнодушный тон Кан Ши воспламенили его эмоции, но он резко вскочил на ноги:

— И на годовщину смерти Второго брата ты тоже не приедешь? Чем ты так занят? Та госпожа, которую ты выбрал, через некоторое время утонет в неге и роскоши, и ей, вероятно, будет недосуг следить, заняты вы или нет…

Гибкие пальцы Кан Ши внезапно дрогнули.

Острое лезвие оставило на его лице кровавую полосу длиной в палец. Кровь потекла по ране и вскоре, скользнув по подбородку, достигла шеи. Боль отрезвила Кан Ши. Кан Нянь тоже испугался и уже было хотел было податься вперёд, но тот уклонился.

Кан Ши схватил мокрое полотенце и прижал к ране.

Направив Вэньци по меридианам, он за несколько вдохов подавил боль. Когда он бросил пропитанное кровью полотенце в медный таз, алая кровь расплылась в воде. Щека Кан Ши снова стала гладкой, словно и не было мгновение назад никакого пореза:

— Старший брат…

Кан Нянь:

— Прости.

Он в сердцах снова вскрыл едва затянувшуюся рану. Порез на лице можно было мгновенно залечить Вэньци, но душевные раны оставалось лишь скрывать, позволяя им гноиться, в ожидании того дня, когда они сами заживут и покроются рубцом. Не тронешь — не болит, коснёшься — хлынет гной и кровь.

Кан Ши сказал:

— Я не заслуживаю этих слов.

Ранее Шэнь Тан созвала глав знатных семейств на пир. От таких родов, как Нин, прибыли представители старшего поколения, оставив дома сильных и полных энергии наследников. В случае, если бы их зарубили на пиру, у семьи остался бы преемник. А от рода Кан явился лично старший брат Кан Ши, потому что отец братьев Кан уже отошёл в мир иной. Причина его смерти была не слишком почётной — его довели до смерти гневом.

И это было связано с Кан Ши.

Умер не только их отец, но и брат.

Отец и сын ушли почти одновременно.

После слов Кан Ши братья снова молча смотрели друг на друга.

Наконец Кан Ши уступил, дав неопределённое обещание:

— Если к годовщине освобожусь, я приеду навестить, но на людях появляться не буду. Прошу старшего брата понять.

Кан Нянь тоже понимал, что нельзя требовать невозможного:

— М-м.

В это время стража принесла ужин.

Кан Ши пригласил Кан Няня:

— Садись, поедим вместе.

Кан Нянь с радостью согласился.

Хотя эта Шэнь и была сумасбродкой, кормили у неё на удивление хорошо — даже простые блюда вызывали аппетит. Кан Нянь по возвращении велел домашним поварам научиться готовить так же, но вкус получался куда хуже. Придерживаясь правила «за едой не разговаривать, перед сном не болтать», он спокойно принялся за поздний ужин.

Младший брат, однако, отбросил это правило и недовольно спросил:

— Почему старший брат сказал, что госпожа через некоторое время утонет в неге и роскоши?

Ладно бы другие распускали грязные слухи, но как мог всегда такой практичный и порядочный старший брат нести такую чушь? Неужели положение главы рода заражает глупостью от других идиотов, лишая разума?

Неужели не запомнил урок после прошлых слухов?

С братом Кан Нянь мог быть более откровенным.

Проглотив кусок, он запил его бульоном, чтобы перебить вкус еды, вытер губы от жира и только тогда начал объяснять, в чём дело. Даже самый развратный правитель не принял бы разом два десятка цветущих красавцев, да ещё и не скрывая этого!

А она приняла всех!

Даже не удосужилась для приличия выбрать нескольких для отвода глаз.

Кан Ши:

— …Кхм, что ты тогда сказал?

Кан Нянь честно пересказал, и на лице его отразились стыд и негодование.

Понизив голос, он добавил:

— Это достаточно прямолинейно!

— …Действительно прямолинейно, но недостаточно.

Кан Нянь посмотрел на него, как на привидение, не в силах вынести этот взгляд:

— Четвёртый брат, старший брат знает, что ты предан своей госпоже и, естественно, не будешь думать о ней плохо, но она… она действительно такова! Эх, впрочем, юноши, представленные разными семьями, и впрямь хороши собой, так что её симпатия вполне естественна. Это дело, даже если раздуть его до небес, касается лишь её личной морали. Для великих свершений, если не нарушать главных принципов, можно и пренебречь некоторыми моральными устоями. Простые люди, получив на несколько доу риса больше в год, уже думают о покупке служанок и наложниц, что уж говорить о правителях?

Кроме того, что это было немного слишком шокирующе, это не было чем-то из ряда вон выходящим.

— Ты не знаешь госпожу. То, что ты думаешь, и то, что она думает, — это, боюсь, небо и земля. Если бы госпоже действительно нравились красивые лица, разве она не выбрала бы нескольких из семей с безупречной репутацией для услужения? Зачем ей связываться с людьми из знатных родов? Чтобы потом, из-за одной неосторожности, всё отдать другим?

Одна фраза несколько раз ударила по Кан Няню.

Что значит «из семей с безупречной репутацией для услужения»? Те, кого он привёл, хоть и были из боковых ветвей знатных родов, но все обладали талантом, были добродетельны и образованны. Почему же их происхождение оказалось «небезупречным»? Выглядело так, будто он привёл не отпрысков знатных семей, а каких-то мальчиков для утех или «тощих лошадок»!

Это было просто возмутительно!

Кан Ши усмехнулся:

— Старший брат не верит? Осмелишься поспорить?

Услышав это, Кан Нянь едва не рассмеялся от злости и искоса посмотрел на самонадеянного Кан Ши:

— Четвёртый брат, ты хочешь поспорить со старшим братом? — Иными словами, забыл о своей удаче в азартных играх? Вечно проигрываешь и ещё смеешь провоцировать?

Это была верная ставка. Кан Нянь решительно заявил:

— Спорим!

В этой игре он точно победит!

Кан Нянь смеялся над самонадеянностью младшего брата.

Кан Ши смеялся над тем, что старший брат не понимает госпожу.

На следующий день Кан Ши докладывал Шэнь Тан о проделанной работе.

Умение плести словесные кружева было основным навыком Вэньсинь Вэньши. Кан Ши прекрасно знал, на чём сделать акцент, а о чём упомянуть вскользь. Но даже так Шэнь Тан поняла, что за этим стояли немалые трудности — с «удачей» Кан Ши было бы странно, если бы всё прошло гладко.

— Всех зачистил? — Шэнь Тан не волновало, скольких людей убрал Кан Ши. Если бы дело дошло до неё, её рука была бы только тяжелее.

Кан Ши ответил:

— Всё в полном порядке.

В этот момент о своём прибытии доложил Кан Нянь.

Шэнь Тан мысленно проворчала: «Он что, ещё не уехал?»

Вслух же сказала:

— Пусть войдёт.

Кан Нянь вошёл и услышал, как его младший брат тихим голосом говорит:

— Слышал, госпожа недавно набрала более двадцати доблестных юношей?

http://tl.rulate.ru/book/109723/6563037