Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: 817. Как же не хватает людей?

Том 3. 817. Как же не хватает людей?

С трудом убрав Цуй Сяньсяо, Шэнь Тан, словно ее задница загорелась, подскочила на месте, нашла свиток чистой бумаги, взяла кисть, обмакнула в чернила и быстро-быстро написала кучу текста. Пока она сушила свиток у огня, она бормотала себе под нос:

— На одном свитке слишком мало места для письма. Голубиная почта куда удобнее...— С помощью голубиной почты можно написать две-три тысячи иероглифов, и не нужно беспокоиться о том, что не хватит места. Свитки тяжелые, неудобные в использовании, и их сложно передавать. Жаль, что голубиная почта работает только на небольших расстояниях, и чем больше текст, тем больше «ци» требуется на каждый километр, а у нее нет столько «ци».

Зато ее бумажная фабрика уже заработала.

Ремесленники два года проводили бесчисленные эксперименты, перепробовали множество материалов и пропорций, и наконец получили высококачественную бумагу. К сожалению, производство было ограничено, а контроль качества не был стабильным. Часть продукции бумажной фабрики в первую очередь отправлялась в государственные архивы по всей стране, где нанимали большое количество людей, чтобы переписать местные летописи, дела и хранимые книги. Постепенно заменяли свитки, которые плохо хранились, на бумажные носители, которые легче хранить и носить с собой. Другую часть продукции продавали Сюй Цзе, чтобы получить больше средств на исследования...

Даже Шэнь Тан, будучи префектом, не могла позволить себе полностью перейти на бумажные документы.

В большинстве случаев все еще использовали свитки и бамбуковые пластинки.

Она тщательно проверила письмо, написанное Ци Шань, чтобы убедиться, что нет ни одной ошибки, которая могла бы его раздражать. Затем она свернула его в рулон, связала особым способом, обернула слоем специальной глины. Когда глина высохла, она поставила на ней свою печать.

Если бы на глине был поврежден рисунок, то содержание письма могло бы быть раскрыто. Но если бы это письмо и попало в чужие руки, то все равно ничего страшного. В нем, кроме нескольких ключевых фраз, были только ее горячие приветствия.

— Человек!

Она позвала.

Ян Ин, личный охранник, который сегодня был на дежурстве, спрыгнул с потолочной балки.

Шэнь Тан вручила ей свиток:

— Найди кого-нибудь, чтобы отнести это письмо в Сыбао, передай его главному секретарю Ци Юаньляну. Быстрее.

Ян Ин взяла письмо, а Шэнь Тан вспомнила еще кое-что.

— Может быть, уже давно не было вестей от Гунчэна?

Ян Гунчэн — это Ян-гун.

Отец Ян Ин, который остался в их родных краях.

Ян Ин смягчила взгляд:

— Три месяца назад я отправляла письмо домой.

Шэнь Тан пересчитала время. Тогда еще не было битвы за переправу через реку. Она сказала:

— Три месяца — это слишком долго. Я отправляю это письмо Юаньляну, но ты можешь написать письмо своему отцу и передать его вместе с этим.

Ян Ин ответила:

— Спасибо, госпожа.

— Кто будет дежурить в следующий раз?

Ян Ин ответила:

— Госпожа, это будет Чжицзун.

— Хорошо, я поняла.

Личный отряд Шэнь Тан был небольшим. В мирное время они дежурили по одному или по двое, а во время войны — по четверо или по восьмерых. Одна группа дежурила 12 часов, смена происходила в полдень. Формально они должны были защищать Шэнь Тан, но на самом деле, если бы на нее напали, то неизвестно, кто кого бы защищал. Для них дежурство было скорее отдыхом.

Все эти люди были теми, кого Шэнь Тан хотела сделать своими доверенными лицами. Когда ситуация стабилизируется, она отправит их в разные места, чтобы они командовали войсками. Пока они были с ней, их главная задача — наблюдать и учиться.

Конечно, дойти до вершины они могли только своими силами.

Шэнь Тан, держа в руках карту, которую Цинь Ли нарисовал за одну ночь, пошла в зал для совещаний. Когда она пришла, в небольшом зале уже сидели все. Она поприветствовала всех, а затем села:

— Вчера я получила ценный подарок, и хочу поделиться им с вами.

Она попросила Лу Цзи и других разложить карту.

Кроме нескольких осведомленных людей, никто не знал, что изображено на этой карте. Как только она была полностью разложена, всех заворожило ее содержание. Шэнь Тан сказала:

— Как вы видите, здесь показано расположение войск Хуан Сигуана, а здесь — войска Чжан Юнцина. Судя по карте, у них теперь 300 000 солдат. Это примерно соответствует нашим прогнозам. По оценкам, 60% из них были набраны за последние несколько месяцев...Давление оказалось меньше, чем мы ожидали...

На этой карте были очень подробные данные.

Создатель, видимо, боялся, что зрители не поймут, и добавил всевозможные данные, чтобы даже человек, несведущий в военном деле, мог разобраться. Но именно поэтому те, кто не знал об этом, начали сомневаться в происхождении и достоверности карты.

Среди них было много генералов, которые всю жизнь воевали, и они никогда не видели такой карты, которая словно сама кормит их информацией.

— Госпожа, эта карта...за всю свою жизнь я не видел ничего подобного. Вы не обманулись? — Вэй Шоу почти прижался к карте, с каждым взглядом все больше удивляясь. На ней даже были нарисованы маршруты атаки, отмечены слабые места в обороне противника, кратко описаны несколько возможных стратегических планов. Госпожа называет это картой? Неужели он мало войн видел?

Шэнь Тан с улыбкой ответила:

— Карту предоставил «верный подданный», который «хотя и служит Цао, но сердцем с Хань». Ему можно доверять!

Вэй Шоу не отрывал глаз от карты:

— Верный подданный?

— Чтобы не подвергать его опасности, пока не стоит раскрывать его личность. После окончания этой войны я представлю его вам. — Она однозначно заявила, что Цинь Ли — ее человек, а У Сянь — это прошлое.

Внизу Гу Чи, Цуй Сяньсяо и другие смотрели на нее странными глазами.

Вэй Шоу с каждым словом все больше радовался. Если госпожа не попала в ловушку, и этот «верный подданный» действительно существует, то это просто удача! Он задал следующий вопрос:

— Госпожа, карта была нарисована тем же человеком, что и предоставил ее?

Разве в армии Хуан Сигуана есть такие таланты?

Не только Вэй Шоу, но и другие подумали, что «верный подданный», о котором говорила Шэнь Тан, — это кто-то из вражеской армии, либо из армии Хуан Сигуана, либо из армии Чжан Юнцина. Только так можно было бы так подробно узнать о расположении войск противника.

С точки зрения логики, это было правдоподобно. Ведь кто мог подумать, что «верный подданный» — это не из вражеской армии, а из армии союзников?

Шэнь Тан кивнула:

— Да.

Вэй Шоу сказал:

— Это настоящий талант!

Шэнь Тан, улыбаясь, ответила:

— Да, это настоящий талант.

Вэй Шоу хихикнул. Чу Яо, сидящий неподалеку, услышав его смех, понял, что он задумал, и усмехнулся. Как и ожидалось, Вэй Шоу хотел заполучить такого союзника. Не считая Гунси Чоу, который не хотел быть главнокомандующим, и Чжу Цзе, который любил защищать Юнгугуань, в армии Шэнь Тан Вэй Шоу был самым старшим по званию и самым сильным. Поэтому в будущем, когда дело дойдет до войны, его будут рассматривать в первую очередь.

Другими словами...

Этот «верный подданный» мог стать его советником! Раз он умеет рисовать такие подробные карты, то какую войну он не сможет выиграть? Вэй Шоу уже видел, как военные заслуги летят в его карман. Чем больше заслуг, тем больше денег выделят на военные нужды в следующем квартале. Его солдаты будут лучше питаться, дольше тренироваться, а у него останутся деньги на вербовку новых солдат!

Это замкнутый круг!

Хотя он еще не видел «верного подданного» лично, но, судя по его работе, он уже решил, что этот человек лучше, чем Чу Лянлян! Он с трудом просил у Чу Лянляна «пять добродетелей военачальника». Он совершенно не подумал о том, что у этого «верного подданного» уже может быть свой военачальник.

Вэй Шоу так сильно хотел заполучить «верного подданного», что у Гу Чи зазвенели в ушах.

Конечно, были и те, кто не понимал.

Не то, чтобы они не понимали, почему этот «верный подданный» «отвернулся от тьмы и обратился к свету», перейдя на сторону госпожи, а потому, что они не понимали, почему госпожа внезапно изменила свое решение. Если бы они использовали преимущество расположения Чжаолигуаня, они могли бы и обороняться, и атаковать, и затянуть войну до тех пор, пока у Хуан Ле не закончится провизия.

Затянуть войну, чтобы ослабить их силы.

Ослабление врага — это усиление себя.

Это был план, который они согласовали ранее.

Шэнь Тан вспомнила что-то неприятное и, поджав губы, сказала:

— Ранее я получила информацию от этого «верного подданного», и мы атаковали один из лагерей. У Хуан Сигуана не хватает провизии, и он обманывает беженцев, выдавая их за продовольствие. Но у них теперь 300 000 солдат...

То есть...

Сколько может съесть 300 000 солдат?

Сколько времени выдержат Янъань и Цзянь, которые уже пострадали от катастрофы?

Они не выдержат долго и будут съедены дочиста. Шэнь Тан так старалась улучшить Юймай, распахивать пустоши, строить дамбы...Все это она делала, чтобы создать безопасное место для беженцев. Зачем нужна пустошь, если нет беженцев?

В этот момент кто-то, холодным, почти безжалостным голосом, сказал:

— Госпожа, даже если Янъань и Цзянь будут опустошены после того, как Хуан Сигуан будет побежден, если здесь будет мир, то сюда все равно будут стекаться беженцы со всех концов.

Если будет достаточно земли для обработки, и достаточно еды, чтобы прокормить людей, то потерянное население будет восстановлено. Если же сейчас начать войну, то у нас вместе с союзниками У Сянем будет всего 100 000 солдат. 300 000 против 100 000, даже если 60% из этих 300 000 — это пленные и новобранцы из беженцев, мы понесем большие потери. Нам нужно сохранить как можно больше наших лучших воинов, не так ли?

Когда они съедят всех беженцев, им придется пожирать друг друга, или же, до этого момента, они бросят все свои силы на решающую битву с нами. Если мы выдержим самое сильное давление, понеся минимальные потери, то Хуан Сигуан и другие сами себя уничтожат, это только вопрос времени.

Может быть, через два месяца, а может, через полгода...

Когда он закончил говорить, в зале воцарилась тишина.

Все, включая Шэнь Тан, посмотрели на него.

Это было новое лицо, один из бывших чиновников Синго, которого они спасли. Счастье одних не означает счастья других. Высокопоставленным людям трудно сопереживать простым смертным. Шэнь Тан мысленно поставила на нем крестик. Она помнила его, помнила, что он неплохо справлялся со своей работой, но не думала, что его взгляды так расходятся с ее собственными. Для безопасности лучше не давать ему власти. Он слишком холоден.

Шэнь Тан спросила его:

— С одной стороны, в твоих словах есть логика, ты прав, но ты знаешь, сколько времени нужно, чтобы вырастить человека? Женщина вынашивает ребенка девять месяцев, а роды — это как одна нога в могиле. Даже если ребенок родится, то шанс выжить у него небольшой. У пары за всю жизнь может быть 8-9 детей, а то и больше, но до взрослого возраста доживают только 3-4. Они, как песчинки в пустыне, но они прожили десятки лет.

От младенчества до юности — 10 лет.

От младенчества до молодости — 20 лет.

От младенчества до старости — еще больше времени.

За это время современное государство может появиться и исчезнуть, и за свою жизнь человек может сменить одну-две страны. Это все их жизнь! Это живые люди, а не просто пылинки.

Шэнь Тан сказала:

— Я не могу согласиться с тобой.

Да, беженцев в этом мире много.

Но те, кто придут потом, не те, кто здесь сейчас!

Понимая, что Шэнь Тан недовольна, человек изменился в лице и, найдя выход, сменил тему. Чу Яо запомнил его лицо и, улыбаясь, перевел разговор на военные приготовления. Многие другие тоже сделали то же самое.

Гу Чи, слыша его мысли, усмехнулся.

Этот дурак, прежде чем говорить, не обратил внимания на происхождение людей, сидящих в зале? Согласно его словам, половина присутствующих — это те, кого можно пожертвовать, превратить в продовольствие. Он за несколько фраз обидел половину своих коллег. Талант!

Он не должен быть здесь. Он должен быть в армии Хуан Ле.

Хуан Ле, вероятно, оценил бы его холодный расчет.

А вот его госпожа не любит таких.

Через час они почти полностью определились с боевым порядком. Главным командующим стал Вэй Шоу. Не то, чтобы они ему сильно доверяли, просто остальные не хотели быть на этом посту. Особенно Гунси Чоу. Какая ему радость быть в тылу, когда можно сражаться в авангарде?

Шэнь Тан отправила его в авангард.

Хотя она была госпожой, но ей тоже нравилось быть в авангарде.

Затем они распределили левое и правое крыло, определили боевые порядки и «духовные слова», которые будут использоваться, и, исходя из этих «духовных слов», ускорили тренировки солдат, чтобы они были готовы к бою на фронте. Хотя с появлением Вэй Шоу и других сильных воинов, проблема с высокоуровневыми бойцами была решена, но у Шэнь Тан увеличилась армия, а больше всего не хватало средних офицеров. Как ни старайся, а все равно не хватает людей.

Шэнь Тан: «...»

С «путем ученого» все было проще.

Всегда было полно желающих, и даже оставались свободные места.

В конце концов, она махнула рукой и назначила еще несколько помощников.

Дружеское напоминание: если вы сможете подружиться с ними, то, возможно, получите еще одну-две «пять добродетелей военачальника».

Количество ограничено, успейте получить!

Когда длинное и утомительное совещание закончилось, закат окрасил небо в яркие цвета. Шэнь Тан не забыла напомнить тылу, чтобы солдатам дали дополнительное питание. Все должны были есть досыта, а еще добавили мяса. Поедят, выпьют и пойдут бить врагов!

По мере того, как боевые приказы отдавались, механизм войны снова заработал. Все лучшие солдаты были отозваны с полей и дамб, где они работали, за исключением новобранцев и пленных, которых использовали как рабочую силу. Жители окрестных земель почувствовали неладное.

— Опять война...

— Эх, как же мало времени прошло...

Жизнь в Чжаолигуане была довольно спокойной. Шэнь Тан снова раздала им землю и продавала им по низкой цене семена Юймай. Говорили, что они созреют к осени, вкусные и урожайные, так что зимой им не придется беспокоиться о еде.

У них не было другого выбора, кроме как попробовать.

Они с заботой ухаживали за посевами, которые день ото дня все больше зеленели, и в их затуманенных умах вновь забрезжила надежда...Может быть, жизнь действительно станет лучше? Но эта радость была недолгой. Утихший огонь войны снова разгорелся!

— Неужели те, кто за пределами крепости, нападут?

— Трудно сказать...

— Что же делать с этими двадцатью му Юймай? Это наша жизнь, которую мы выращивали целый месяц! Эх, бедные мы.

— Что ты кричишь? У нас у всех так же.

Как только пронеслись слухи о войне, жители деревни, расположенной ближе всего к Чжаолигуаню, засуетились. Все семьи упаковывали свои вещи и ждали.

Если что-то случится, то бежать!

http://tl.rulate.ru/book/109723/6404959