Лин Жухай расставил несколько доверенных лиц на разные важные и неважные должности в особняке, чтобы не терять связь с обстановкой в доме. Это не только защитило безопасность Дайю, но и позволило ему лучше узнать свою новобрачную жену. Он не собирался второй раз споткнуться о то же самое.
Когда наложницы сражаются за расположение, уже не разобрать, кто есть кто и на чьей стороне правда. Каждый просто отстаивает свои интересы. Но так устроен этот мир. Жена — это спутница, с которой проживут всю жизнь, а наложница — всего лишь временная игрушка. Их не сравнить. Если у Лин Жухая была какая-то обида на Цзя Минь за то, что она сделала, то он абсолютно возненавидел наложниц, которые причинили вред его жене и дочери.
Он никогда не принуждал их становиться наложницами. Они сами выбрали такой путь. А в итоге остались недовольны подчинением другим и задумали стать хозяйками дома. Лин Жухай не мог понять их мыслей, однако это не мешало ему глубже изучать происходящее. Он давно уже миновал тот возраст, когда тянет на новое, поэтому не нуждался в тех наложницах. Теперь, когда он женился на Су, то лишь надеялся, что та родит ему законного сына.
В глубокой горной пещере фея Цзинхуань в гневе разбила вазу, стоявшую под рукой. Тот тупик, который она так старательно устраивала, оказался прорван! Некоторое время назад ее преследовал Дракон Восточного моря, и она только что вернулась, чтоб немного отлежать бока. Кто ж знал, что за все эти годы ее удача не возросла, а упала многократно!
Цзинхуань вызвала мастера Манмана и мастера Мяомяо и холодным голосом прокляла: «Идиоты! Что я вам велела, когда уходила? Попросила как следует приглядеть за этим дурацким камнем, а вы что устроили? Теперь и камень, и удача многих духов не поддаются поглощению! Более десяти лет я трудилась не покладая рук, чтобы все это устроить, и все испоганили!»
Мастер Манман и мастер Мяомяо переглянулись в растерянности. Мастер Манман осторожно поднял голову, посмотрел на Цзинхуань и сказал: «Ваше феество, мы наблюдаем за Цзя Баою с помощью драгоценного зеркала Фэнъюэ. За последние годы он ничем особым не отличился. И все время его окружало много женщин, и… Я и впрямь не знаю, что со мной не так».
«Идиоты! Женщины, окружающие камень, — все смертные. Какой от них толк! Вы, двое, — просто никчемности. Разве я велела вам следить за камнем, вы должны были смотреть только на него? Никто из семьи Лин и семьи Цзя не последовал заданной мною траектории, а вы сделали вид, что ничего не заметили! Раз вы не можете справиться даже с такой мелочью, какой смысл вас оставлять!» Сказав это, Цзинхуань махнула рукой и швырнула их на противоположную стену пещеры. Когда она собралась казнить их обоих, вспомнила, что сейчас у нее на примете больше никого нет, и в сердцах опустила руку.
Цзинхуань села поудобнее, расправила юбку и сказала: «Сейчас же отправляйтесь в дом Лин и дом Цзя, посмотрите, что за дела творятся. Измените все, что выбилось из колеи. Если снова что-то пойдет не так, я брошу вас в котел с кипящим маслом!»
Один из монахов поспешно встал на колени, просил отпустить и выскочил вон из пещеры.
А в пещере Цзинхуань усмехнулась презрительно: «Хе-хе, демоны не чета духовным существам. Даже если они развили духовный разум, все равно какие-то недотепы! Как только все закончится, взгрею я их!»
Старая госпожа Цзя ждала у дверей родовой палаты Вань Сифэн. Та была беременна десять месяцев. Наконец подошло время родов. Рождался старший внук в семье Цзя. Естественно, она должна была взять все в свои руки, и разговаривала с госпожой Син. Она совсем не ведала, что попала на мушку в пространстве-времени.
Ван Сифэн хорошо заботилась о себе во время беременности и родила упитанного ребёнка весом восемь фунтов всего за два часа без особых усилий. Мать и ребёнок были в безопасности.
Бабушка Цзя улыбнулась и обняла маленького человечка, завернутого в красную парчовую ткань. Новорождённый был ярко-красным и ещё не открыл глаза. Он лишь раскрыл свой маленький ротик и громко заплакал. Бабушка Цзя понаблюдала за ним некоторое время, а затем попросила кормилицу отнести его кормить грудью. Бабушка Син пристально смотрела на ребёнка, желая пойти за ним. Бабушка Цзя приказала своим слугам хорошо позаботиться о Ван Сифэн и отправила людей сообщить всем господам в доме о хороших новостях, а затем вернулась в свою комнату отдыхать.
В это время мастер Ман и мастер Миаомиао уже прибыли в семью Линь. Линь Жухай изначально с большим уважением относился к практикующим, поэтому пригласил их сесть и угостил их хорошим чаем. В результате они заявили, что ему суждено не иметь детей, а если он будет идти против воли, то последствия будут катастрофическими. Они также сообщили, что Линь Дайюй должна вернуть свои слёзы своему благодетелю из прошлой жизни, чтобы сохранить здоровье и благополучие.
Выслушав это, Линь Жухай вспомнил этих двоих. Они были теми двумя негодяями, которые предложили Дайюй стать монахиней, когда ей было три года! В тот раз они говорили, что Дайюй никогда не увидит мужа до конца своей жизни, а теперь говорят, что она будет плакать, сидя рядом с мужем? Линь Жухай выслушал их бессвязные речи, его глаза сверкали, и он совсем не походил на постороннего. Он тут же прервал их чепуху гневным криком, позвал экономку и кормилицу, чтобы они выгнали их.
Хотя мастер Ман и мастер Миаомиао были слабы в своём совершенствовании, люди не могли их ударить. Однако их хозяева явно не были гостеприимными и не хотели их слушать. Им пришлось убежать и искать другие решения. Все в особняке были немного удивлены и сбиты с толку, когда увидели, что эти двое внезапно исчезли. Они не знали, кто эти люди.
Линь Жухай вернулся в кабинет и выпил чашку чая, всё ещё чувствуя себя сердитым. Думая о том, что у этих двоих, похоже, есть какая-то моральная целостность, он немного заволновался. Внезапно он вспомнил о целебном эликсире, который ему дала его тёща, и о росе из нефритовых цветов, которую он дал Дайюй. Возможно, его тёща знала некоторых настоящих экспертов. У старушки было больше опыта, она больше знала о странных людях и странных вещах. Тогда он написал письмо, в котором подробно описал, что произошло с монахом и его товарищами, и приказал слуге отправить его в дом Цзя.
Бабушка Цзя нахмурилась, когда прочитала письмо Линь Жухая. Она почти забыла о Цзинхуане и остальных с тех пор, как они не появлялись в последние несколько лет. Теперь, увидев, что написано в письме, она убедилась, что эти двое действовали без всяких правил и, похоже, плохо ладили друг с другом. Не очень умные люди. Бабушка Цзя повернулась, убрала письма и села за стол писать и рисовать.
Бабушка Цзя прищурила глаза и усмехнулась: боюсь, что если вы не придёте, то вам придётся заплатить цену, если вы придёте! Как я могу позволить вам уйти, если вы ничего не оставите после себя? На этот раз я смогу получить семейную реликвию для семьи Цзя в качестве подарка старшему внуку. Взглянув ещё раз на написанный ею план, бабушка Цзя приказала своим доверенным горничным поместить несколько предметов первоклассного нефрита, приготовленных заранее, в определённые места в доме, образуя защитную формацию, чтобы помешать этим двоим войти.
Затем бабушка Цзя вырезала из жёлтой бумаги несколько человекообразных кусочков и нарисовала на них талисманы киноварью, а затем наложила заклинание куклы, и кусочки бумаги превратились в слуг-кукол, невидимых для смертных. Бабушка Цзя дала куклам задание прятаться по всему дому Цзя и в любой момент реагировать на отслеживаемую ситуацию.
После того, как все было готово и спустя два дня ожидания, появились монахи. Сначала они нашли Цзя Баою и непонятным образом сказали: «Идиот, ты должен был испытать все страдания, горе и разбитое сердце в мире, но сегодня тебя убили мы двое. Судьба свела нас с тобой. Поскольку у тебя большая мудрость, мы сделаем тебя монахом и заставим следовать нашему примеру».
Цзя Баоюй с любопытством посмотрел на них. Один был покрыт струпьями монах, а другой — хромой даосский священник. Они были одеты очень неряшливо, подошли к нему и произнесли эти непонятные слова. Может, это и есть похитители, о которых говорили его предки? Но ему сейчас двенадцать лет, разве они могут похитить такого взрослого человека? Затем он сложил руки и сказал: «Спасибо за вашу доброту. Но у меня все еще есть придворные, которые служат мне, и семья, которая заботится обо мне. Как я могу стать монахом вместе с вами? Если все так, как вы вдвоем сказали, то я должен терпеть страдания. Как я, бог, могу избежать этого, если это предопределено?»
«Ну, в таком случае я дам тебе несколько указаний, которые можно считать твоим благословением». Увидев, что Цзя Баоюй кивнул, Мастер Манман продолжил: «Ты слишком увлечен растениями и цветами этого мира, но ты забыл об альянсе между деревом и камнем, золотом и нефритом. Как ты можешь предать двух девушек, которые так сильно влюблены в тебя? Ты не должен создавать такие злые препятствия!»
Сначала Цзя Баоюй слушал с интересом, но когда услышал, что они упомянули, что Наму и Цзинь на самом деле являются его кузиной Линь и кузиной Сюэ, его лицо внезапно потемнело, и он в гневе закричал на них: «Откуда взялись эти негодяи? Не портите репутацию моих девушек! Я редко вижусь со своими сестрами, и между нами нет ничего неподобающего! Это нонсенс!»
Цзя Баоюй был перерождением духа-хранителя, поэтому он обладал неописуемым гнетом, но в обычное время он его не показывал. В этот момент он был в ярости и проклинал их обоих, неосознанно выпуская часть своего гнева. До этого их обоих арестовала полиция. Наказание иллюзией уже нанесло им травмы, но теперь они испугались гнева Цзя Баоюя. Им было так больно, что они поспешно убежали.
Естественно, о том, что произошло в этой комнате, быстро стало известно Цзя Му. Цзя Му улыбнулась и осталась очень довольна Цзя Баоюем. После многих лет ее руководства и наставлений строгого мастера Цзя Баоюй глубоко осознал, что репутация женщины в доме превыше всего, и ее ни в коем случае нельзя портить. Под строгим воспитанием Цзя Чжэна Цзя Баоюй давно перестал играть со своими сестрами и даже редко упоминал о них. В будние дни он играл только со своими личными служанками.
Теперь характер каждого изменился, и о том, что они делают, больше нельзя судить по первому впечатлению. Это очень хорошо.
Цзя Му получила доклад от марионетки и узнала, что монах снова проник в дом Цзя, поэтому она выслала всех и приказала никому не входить и не мешать им. Она твердо села на верхний стул и не спеша пила чай. В течение четверти часа появились эти двое. Практика Цзя Му отличалась от их практики, и ее уровень развития был выше, чем у них обоих. Естественно, они не могли видеть, в чем же дело с Цзя Му. Просто они недавно обнаружили, что фэншуй-перестановки были сделаны Цзя Му, поэтому пришли посмотреть, кто это сделал.
Цзя Му холодно посмотрела на них и сказала: «О каких монахах вы говорите?» Монах в струпьях был явно жабой, ставшей спермой, а хромой даосский священник был просто вонючей многоножкой с несколькими сломанными ногами! Он развил духовное понимание, не сосредоточившись на практике, но он смешался с бдительным вымыслом и притворился бессмертным. Разве так просто срезать путь?
Цзя Му усмехнулась и сказала: "Вам, должно быть, пришлось нелегко прийти сюда, чтобы помочь нашим младшим решить их проблемы! Только я не знаю..." Цзя Му прищурилась и посмотрела на них двоих. "Чем вы двое готовы пожертвовать? За спасение нас, смертных?"
Мастер Манман и Мастер Миаомяо одновременно почувствовали неладное и попытались сбежать, но обнаружили, что вокруг них были какие-то неизвестные формации, и они не могли выйти!
Я люблю вас всех и прошу прокомментировать~~~~（＠＾＿＾＠）～
Эксклюзивная публикация Jinjiang! Пожалуйста, не переиздавайте и не адаптируйте. ---Автор: Лан Гуэй
Пожалуйста, проголосуйте за меня, идет голосование → Фан историческая драма → Выдвижение нового и продвижение прошлого номинированы.
http://tl.rulate.ru/book/109086/4054914
Готово:
