Готовый перевод In the beginning / Тайчу: Глава 1231. Наследие

Глава 1231. Наследие

Цинь Хаосюань всё ещё был с закрытыми глазами, но беспрепятственно видел своего Небесного Младенца, словно смотрел на другого себя. Только этот Небесный Младенец был одет в белое даосское одеяние, по всему телу текли даосские руны, и от него исходило мягкое сияние. В глазах Небесного Младенца струился свет, а в его межбровье золотым светом расцветало Око Дао, находясь в процессе формирования!

На губах Цинь Хаосюаня появилась улыбка. Он вступил в царство Небесного Младенца.

Внезапно открыв глаза, Цинь Хаосюань лишь слегка поднял голову, и его Небесный Младенец выстрелил, словно метеор, и полетел прямо в небо!

Над Тайчу половина неба была в облаках зари, тысячи лучей удачи, танцующие фениксы и поющие драконы! Другая половина была покрыта слоями нависших тёмных туч, грохотал гром, а полосы молний рассекали небо, и казалось, что огромная сила вот-вот разорвёт небо и землю!

Небесный Младенец Цинь Хаосюаня внезапно выстрелил, стоя под грозовыми облаками, источая властную ауру «Я — единственный в мире». В то же время два луча света выстрелили в него, это были Небесные Младенцы Чжан Куана и Сюй Юй!

Когда три Небесных Младенца собрались вместе, густое величие раздавило даже сильный ветер, пустота слегка задрожала, и весь Тайчу был окутан им!

Словно соревнуясь, три Небесных Младенца часто наносили удары, разбивая грозовые облака небесной скорби. Каждый даосский метод нёс в себе силу, и при каждом ударе сотрясались все восемь сторон света!

Обычно люди боятся грозовых облаков, но теперь в небе остался только приглушённый гром, и не было видно падающих молний. Три Небесных Младенца атаковали грозовые облака почти с подавляющим видом!

Они втроём одновременно прорвались в царство Небесного Младенца, и ци Тайчу резко возросло, и огромная сила охватила сотни ли вокруг!

Главы некоторых сект стояли на вершинах гор, глядя в сторону Тайчу, и в конце концов вздохнули:

— Тайчу ждёт большое возвышение!

Мужун Чао, естественно, тоже почувствовал этот импульс. Он крепко сжал кулаки, а затем внезапно закричал в небо!

— Снова это, снова! — Ненависть от собственного ничтожества, которую он никак не мог превзойти, превратилась в гнев, искажая и уродуя лицо Мужун Чао.

— Мастер двора, нам… нам следует вернуться в нашу секту, чтобы поздравить? — Один из учеников отдалённого двора секты Западного Предела подошёл к воротам двора Мужун Чао и с некоторой осторожностью спросил.

Мужун Чао резко повернул голову и посмотрел на этого ученика. Убийственная аура во всём его теле больше не могла сдерживаться. Он внезапно бросился вперёд, схватил ученика и вдруг почувствовал прилив удовольствия в своём сердце, словно сжимал шею Цинь Хаосюаня в руке. Он немного безумно сказал:

— Цинь Хаосюань, ты думаешь, что ты очень крутой? Я говорю тебе, я, Мужун Чао, обязательно убью тебя, убью тебя!

Ноги маленького ученика оторвались от земли, он беспорядочно дрыгался, его лицо покраснело от удушья, и он вообще не слышал, что кричал Мужун Чао!

Глядя на такого бесполезного человека в своей руке, Мужун Чао становился всё счастливее и постепенно усиливал хватку, наблюдая за ужасом перед смертью и заменяя его в своём сознании лицом Цинь Хаосюаня. Словно найдя выход, душная аура в его груди, наконец, рассеялась!

Небрежно бросив на землю уже мёртвого ученика, он выпустил даосский метод, светящийся чёрной энергией. Тело ученика рассеялось и в мгновение ока превратилось в пыль.

Мужун Чао с невозмутимым видом вышел из ворот двора, приказал приготовить вещи и вернуться в Тайчу.

Из-за прорыва Цинь Хаосюаня, Чжан Куана и Сюй Юй все ученики двух отдалённых дворов Тайчу вернулись, чтобы поздравить, и в Тайчу снова стало шумно.

Старый патриарх, спавший несколько дней, открыл глаза в тот момент, когда Цинь Хаосюань и другие достигли Небесного Младенца. В глазах, которые долгое время были тусклыми, снова вспыхнул свет. Он сказал Хуан Луну, который всегда стоял рядом с ним:

— Пойдём, пойдём и посмотрим.

Хуан Лун посмотрел на старого патриарха, на мгновение замолчал, а затем подавил печаль и нежелание в своих глазах и с лёгкой улыбкой сказал:

— Хорошо, пойдём посмотрим.

Осторожно охраняя старого патриарха, Хуан Лун вывел его из пещеры и поместил на площади перед главным залом. Хотя Крылья Покрывающие Небо всегда заслоняли, старческое одряхление старого патриарха становилось всё более сильным.

Однако у старого патриарха было очень хорошее настроение. Его глаза были полны жизни, и он с удовлетворением смотрел на Цинь Хаосюаня, Чжан Куана и Сюй Юй, стоявших перед ним, постоянно улыбаясь и кивая головой.

Через некоторое время старому патриарху, казалось, что-то пришло в голову, и он сказал Хуан Луну, стоявшему рядом с ним:

— Посмотри, эти трое детей тоже достигли Небесного Младенца, и они оказались настолько удивительными. Будущие перспективы безграничны. А ты? Тебе тоже нездоровится. Будущее Тайчу всегда должно быть на ком-то.

Хуан Лун кивнул:

— То, что говорит дядя-наставник, верно. Есть ли у дяди-наставника кто-нибудь на примете?

Глаза старого патриарха по очереди скользнули по Цинь Хаосюаню, Чжан Куану и Сюй Юй, а затем он слегка покачал головой:

— Нет, эта ноша слишком тяжела, а они ещё так молоды. Нельзя выбирать опрометчиво.

Хуан Лун немного подумал, а затем спросил:

— Что же тогда дядя-наставник имеет в виду?

— Даровать им троим должности вице-глав секты, — тихо произнёс старый патриарх. Эти слова, словно раскат грома, прозвучали в ушах у всех присутствующих!

Цинь Хаосюань, Чжан Куан и Сюй Юй были одновременно повышены до вице-глав секты! Нужно знать, что они были всего лишь учениками, поступившими в секту более ста лет назад, а вице-глава секты в секте — это должность, которая всего лишь на одну ступень ниже главы секты!

Более того, одновременное повышение трёх вице-глав секты — это тоже то, чего никогда не случалось с момента основания Тайчу!

В отличие от удивления и недоверия толпы, Хуан Лун был совершенно спокоен, словно заранее знал, что так и будет, и кивнул:

— Я тоже так думаю, значит, так и решено.

Цинь Хаосюань, Чжан Куан и трое переглянулись и увидели в глазах друг друга свои намерения.

Цинь Хаосюань долго молчал. Он посмотрел на старого патриарха, чей предел уже был близок, и тихо вздохнул в своём сердце:

— Хотя у меня нет должности вице-главы секты, но пока секте я буду нужен, я обязательно сделаю это и сделаю это хорошо.

Мужун Чао стоял в толпе. Гнев, который он немного выпустил из-за убийства, теперь снова собрался и взмыл прямо в небо!

Сильное желание убивать, словно зверь, ревело в его сердце!

Цинь Хаосюань, Чжан Куан и Сюй Юй были повышены до вице-глав секты, а как же я? Как же я?!

Я поступил в секту одновременно с ними, но кто из вас действительно меня ценил?!

Мужун Чао пристально смотрел снизу вверх на Цинь Хаосюаня, и казалось, что сильная ненависть вот-вот разорвёт его на части!

Мне было нелегко стать мастером отдалённого двора, и у меня появился свой мир, но если Цинь Хаосюань станет вице-главой секты, то он будет полностью возвышаться надо мной! Почему?! Я не хочу, не хочу!

Старый патриарх улыбался. Он смотрел на учеников Тайчу на площади с миром и удовлетворением на лице.

Хуан Лун всё ещё говорил Цинь Хаосюаню и другим об обязанностях вице-главы секты, а ученики вдалеке с волнением обсуждали появление трёх великих сил царства Небесного Младенца в секте…

Ветер тихонько пронёсся по горным хребтам Тайчу, всё было хорошо, Тайчу был хорош.

Старый патриарх посмотрел в сторону Горы Героев, и в его уже немного мутных глазах появилось воспоминание. Долгое время он с трудом вставал, Хуан Лун хотел подойти, чтобы поддержать его, но он отмахнулся и махнул рукой Цинь Хаосюаню:

— Хаосюань, ты пойдём со мной прогуляться.

Цинь Хаосюань слегка опешил, быстро пришёл в себя, а затем шагнул к старому патриарху и поддержал его.

Какой лёгкий, какой худой.

Это было первое чувство, когда Цинь Хаосюань поддержал старого патриарха. Он ещё помнил героическую осанку старого патриарха во время убийства старого патриарха Сяоюнь. Тот властный вид, словно способный бороться с небом, заставлял трепетать сердца людей.

Но сколько времени прошло?

Старый патриарх уже ослаб до такого состояния.

В конце концов, человек не может бороться с небом? В сердце Цинь Хаосюаня возникла горечь, но его лицо оставалось спокойным и не выражало ни малейшего намёка.

Цинь Хаосюань, поддерживая старого патриарха, покинул площадь под взглядами всех.

— Старый патриарх, куда вы хотите пойти? — Цинь Хаосюань, поддерживая старого патриарха, шёл по горной дороге, вымощенной синим камнем, глядя, как утренняя роса преломляет солнечный свет, слушая пение птиц в далёком лесу, вдруг почувствовал, что уже давно не жил так мирно.

Старый патриарх улыбнулся:

— Я хочу осмотреть этот Тайчу, осмотреть всё.

Цинь Хаосюань серьёзно кивнул:

— Хорошо.

Тайчу по сравнению с другими великими сектами с тысячелетней историей не так уж и велик, но человеку, идущему пешком, нелегко обойти весь Тайчу.

Цинь Хаосюань призвал Крылья Покрывающие Небо для Хуа И, а затем, поддерживая его, прошёл вниз от главной вершины Тайчу, слушая, как он рассказывает историю каждого кирпичика и каждого камня.

— В то время мой старший брат потратил много сил, чтобы вытащить это дерево из одного древнего места, и даже не боялся быть поражённым грозовой скорбью, — с чувством сказал старый патриарх, стоя перед старым деревом с переплетёнными ветвями. — Это дерево, собирающее духов, может собирать духовную энергию со всех сторон света. В то время наш учитель находился на важном этапе прорыва, поэтому старший брат нашёл это дерево.

Говоря это, в глазах старого патриарха появилось чувство печали:

— Но, увы...

Цинь Хаосюань опустил глаза и уже знал результат.

По кругу они, наконец, подошли к Горе Героев.

Гора Героев, тысячи лет истории Тайчу, на этой Горе Героев похоронены ученики за тысячи лет.

Старый патриарх шаг за шагом вошёл на Гору Героев, Цинь Хаосюань следовал за ним. Ещё не войдя, он почувствовал, как распространяется печаль.

На этой Горе Героев похоронены важные для старого патриарха люди, его учитель, старший брат и даже ученики.

Старый патриарх закрыл глаза, а затем вошёл. Его взгляд скользнул по одному надгробию, а затем он улыбнулся.

Цинь Хаосюань посмотрел на старого патриарха.

— Это мой ученик, к сожалению, он погиб в битве с кланом демонов. Перед смертью он не забыл отправить своего младшего брата с поля боя, — спокойно сказал старый патриарх.

Шаги медленно проходили, и он рассказывал Цинь Хаосюаню о том, кто жил в этих надгробьях, пропитанных ветром и морозом, и какие события произошли.

Цинь Хаосюань молчал всю дорогу, потому что знал, что старому патриарху не нужно, чтобы он что-то говорил, ему нужен был только слушатель.

С восхода до заката они прошли лишь небольшую часть Горы Героев.

Старый патриарх устал и сел прямо на землю, с некоторым утомлением вздохнув:

— Я, наконец, тоже состарился.

Этот тихий голос быстро рассеялся в порывах ветра, но от него сердце Цинь Хаосюаня подскочило.

— Учитель, хотя способности ученика уступают способностям старшего брата, но в целом я не подвёл всю секту, — глядя на надгробие перед собой, старый патриарх спокойно сказал. — Ученик не опозорил вас в этой жизни. Даже если я приду увидеться с вами, увидеться с учителем, я смогу стоять с высоко поднятой головой.

— Более того, вы тоже видели, что Тайчу сейчас собирается процветать. Я привёл к вам хороших учеников в секте. С ним ученик может умереть со спокойной душой, — неторопливо сказал старый патриарх, словно говорил не о своей жизни и смерти, а об опавшем листе на верхушке дерева.

http://tl.rulate.ru/book/108930/6873936