Несколько служанок дворца и евнухов не могли сдержать слез.
Император Йонг сначала думал, что сможет успокоиться и спокойно умереть, не потеряв лицо королевской семьи Шэнь. Однако крик вызвал в его сердце страх: "Тот, кто плачет перед императором, должен быть наказан смертью. Я знаю это. Вы тоже смотрите на меня свысока? Вы думаете, что я недостоин быть императором?"
Драконий трон и несколько ларцов были опрокинуты императором Йонгом. У него не было ничего, чтобы пнуть, поэтому он пнул людей, чтобы скрыть свой страх. Казалось, пока он видел, что другой человек сдерживает боль и не смеет сопротивляться, он по-прежнему будет королем, который говорит правильные вещи.
Вскоре император Йонг увидел среди них несколько знакомое лицо - Нань Цзяцзы, которого он милосердно пощадил. Он собирается умереть, почему кто-то из семьи Нань должен оставаться в живых?
Вооруженные люди встали на страже у входа во дворец, чтобы сформировать линию обороны. Император Йонг посмотрел по сторонам, выхватил щетку из рук евнуха и ударил ею по лицу Нань Хуайцзиня. "Шуцзы, ты проклинаешь меня, что ты, как и твой дед, заслуживаешь смерти!"
Нань Хуайцзинь ловко схватился за голову и присел на корточки: "Ваше величество, пожалуйста, пощадите мою жизнь, Ваше величество, пощадите мою жизнь..."
Он молил о пощаде дрожащим голосом, но его опущенные глаза были полны глубоких размышлений. Чем больше таких раз, тем спокойнее он должен быть. Он так долго упорствовал и не может потерпеть неудачу в конце. Окружающие дворцовые люди отступали один за другим, и Нань Хуайцзинь стал единственным человеком, на которого был нацелен император Йонг.
Он время от времени рассчитывал траекторию и несколько раз уворачивался. Чтобы не быть очевидным, он уже увернулся совсем немного. Однако император Йонг все еще злился: "Иди сюда, возьми меч, я его рубу!" Нань Хуайцзинь тихо вздохнул, прокричал несколько дежурных слов: "Пощадите мою жизнь, ваше величество, пожалуйста, отпустите меня..." Императору Йонгу нравилось видеть мучительные выражения лиц семьи Нань, умоляющих о пощаде, так как же они могли быть готовы дать ему слишком простую смерть? В любом случае, он давно привык к физической боли.
Нань Хуайцзинь выглядел очень худым после многих лет жестокого обращения и голода. Когда он укрылся, его рукава сползли, обнажив руки, покрытые синяками. Не Шуо был немного ошеломлен. Он шагнул вперед и загородил Нань Хуайцзиня: "Ваше величество, пожалуйста, успокойтесь. Мятежники всего в одном шаге. Вы хотите рассмешить людей?"
Раньше Не Ге не смел помогать, но когда люди вот-вот умрут, он больше не беспокоится. Он повернулся, чтобы посмотреть на Нань Хуайцзиня, свернувшегося клубком на земле, испытывая одновременно вину и сожаление. Каким выдающимся был этот молодой человек. Он был умен, добр и честен. Он умел хорошо говорить в возрасте трех лет, а в пять лет хорошо разбирался в поэзии и живописи. Нань Цянь хвастался перед ними сотнями строк каждый раз, когда они встречались. Теперь все стало так.
Император Йонг посмотрел на Не: "Не Ге, лейтенант Не, раньше ты был в хороших отношениях с тем стариком в Наньцяне. Ты затаил на меня обиду, поэтому ты не позволяешь Цзычжэнгу вернуться, чтобы помочь королю Цинь?" Он также знал, что хурма хотела цепляться к слабым. Не Ге стоял перед Нань Хуайцзинем, глядя на императора Йонга, поднимающего щетку для мух с свирепым выражением лица, его лицо было спокойным, и он не уклонялся.
Крики и звуки убийств снаружи все еще были хаотичными. Казалось, что дворцовая стража все еще отчаянно сражается с мятежниками, но дверь дворца внезапно была выбита силой. Небольшой метательный нож пролетел по воздуху, сверкнув холодным светом, пролетел над толпой и попал в руку императора Йонга, державшего мухоловку. Мухобойка упала, и метательный нож вонзился в ладонь императора Йонга. Он тут же закрыл руки и начал плакать.
Летящий нож был острым, и Ни Ге мог сказать, что если бы нападавший не использовал меньше силы, он бы отрезал половину руки императора Юна. Внезапно в дверях раздался вкрадчивый и несколько льстивый голос: "Суй Цин, брат Суй, вы очень точно бросаете скрытое оружие, научите меня, научите меня".
Услышав этот голос, Ни Ге был потрясен. Он повернул голову и увидел своего внука, который долгое время считался пропавшим без вести и мертвым. "Ни, Ши, Юнь!" Ни Шиюн махнул рукой и бросился к Ни Ге. "Дедушка, твой внук вернулся. Он так скучал по тебе". Ни Ге усмехнулся и поднял с земли опахало, которое выронил император Юн. "Ты не умер. Раз уж не умер, зачем посылать письмо семье? На сей раз это так не пройдет. Должно быть, у тебя все хорошо, ты сильно потолстел... Стой, стой, я говорю!"
Обстановка внезапно стала немного забавной, и даже страх значительно рассеялся. Плач слуг дворца прекратился, и придворные бессознательно немного расслабились.
Это генерал Ни, внук Тайвэя Ни. Неужели он... вражеский солдат?
"Дедушка, послушай мои объяснения. У меня есть свои причины". Ни Шиюн затормозил как вкопанный и бросился прочь. "Дедушка, я все объясню, когда вернусь домой. Здесь так много людей... Эй, Хуайцзинь, Хуайцзинь, ты в порядке?" Он и Ни Ге расхаживали по залу, когда внезапно увидели на полу кого-то, кто, казалось, был серьезно ранен и испытывал сильную боль. Он на мгновение не захотел убегать.
Суй Цин молча стоял у двери и выступал в роли незаметного наблюдателя. Даже когда он видел, как Ни Шиюна преследует и избивает его дедушка, он оставался равнодушным и выражение его лица не менялось. Когда он услышал слова Ни Шиюна, он поднял голову и осмотрелся. Заметив смущенного и раненого юношу, его выражение лица изменилось: "Это Нань Хуайцзинь. Молодой господин всегда думал о нем".
Суй Цин немедленно схватил человека из дворца и приказал холодным голосом: "Позовите всех придворных врачей".
Сразу во дворце воцарилась тишина.
Они думали, что этот человек немой, но оказалось, что он умеет говорить, и когда он заговорил, он был таким ужасающим.
Ни Шиюн растерялся. Он хотел помочь Нань Хуайцзиню подняться, но боялся, что его грубые руки и ноги заденут рану. Он увидел, что у Нань Хуайцзиня было больше ран, чем до его отъезда, и сердито пнул императора Юна. ——Я видел двух императоров в Яньском царстве. Один умер, а второй был почтителен к Шэнь Минхуаню. Теперь его не пугает императорская власть.
"Кто ты такой, ты смеешь бить Хуай Цзиня?"
"Если вы ударите одной рукой или обеими руками, не трогайте ее".
Придворные были ошеломлены. Они быстро закрыли рот, чтобы проглотить возгласы, которые сорвались с их губ.
Глядя на это свирепое отношение, генерал Сай действительно союзник?
Нань Хуайцзинь быстро остановился: "Я сомневаюсь в Шиюне".
Когда он увидел Ни Шиюна, он был убежден, что эти так называемые мятежники неотделимы от Его Высочества Наследного принца, но император Юн был отцом Его Высочества Наследного принца, несмотря ни на что. Нань Хуайцзинь чувствовал, что он не был серьезно ранен. На этот раз он даже не упал в обморок. Более того, он не должен быть достаточно важен для императора Юна, чтобы побудить его умереть.
Ювэньшань тоже вошел.
Главный лекарь был на некотором расстоянии от главного зала. Узнав о ситуации, он лично поехал в Главный лекарь, чтобы поймать... человека, которого он пригласил. Был быстро схвачен только один главный врач, известный своими исключительными медицинскими навыками, остальные же все еще рысили позади.
Ни Шиюн на время отпустил императора Юна и наблюдал, как императорский лекарь ставит диагноз и лечит Нань Хуайцзиня.
Юй Вэньшань, стоя рядом с Суй Цин, критически взглянул на тощего юношу и фыркнул: «Это и есть Нань Хуайцзинь? Он мне кажется хуже господина Се». Он подтолкнул Суй Цин: «Ни Шиюнь, должно быть, на стороне Нань Хуайцзиня. Суйцин, ты же должен поддержать со мной господина Се, он лучший советник молодого господина!»
Он говорил негромко, но в зале, кроме временами раздающихся криков боли императора Юна, больше никто не разговаривал, так что все его слова были отчетливо слышны.
Но непонятно.
Они всегда думали, что Юй Вэньшань является предводителем мятежников. С чего вдруг он стал походить на верного «господину»? А этот «господин Се», способный выделить время из своего наказания, чтобы поддержать дело бунта?
Ни Шиюню надоело слушать, как стонет император Юн, он оторвал кусок императорской драконовой мантии, смял его в комок и заткнул ему рот. Потом спросил у трясущегося, седовласого начальника императорских лекарей: «Насколько серьезны ранения во дворце?» Судя по всему, тяжесть болезни не зависела от самой раны, и начальник императорских лекарей долго думал, не понимая, намекал ли Ни Шиюнь, что болезнь серьезная, или наоборот. Пришлось сказать правду: «Серьезные. Пульс слабый и редкий, что свидетельствует об истощении внутренних органов, недостатке ци, крови, нарушении равновесия инь и ян...»
Суть не очень понятна, но звучит серьезно. Ни Шиюнь почесал за уши и за щеки, потом не выдержал и пнул императора Юна.
У Ни Гэ дернулись веки: «Ни Шиюнь, это же император!»
«Дед, бросьте, это не то, о чем вы думаете». Ни Шиюнь отмахнулся. «Если с Хуайцзинем что-нибудь случится, то он, император или нет, все равно будет мертв». Тесной родственной связи между наследным принцем и императором Юном он не видел. В сравнении Нань Хуайцзинь больше похож на сына его высочества. В конце концов, когда его высочество говорит о бесчеловечном обращении с Нань Хуайцзинем, его выражение становится пугающим.
Нань Хуайцзинь: ...
Ему кажется, Ни Шиюнь где-то напутал. Он не так важен.
Крики снаружи внезапно смолкли, были принудительно заглушены даже побежденные дворцовые стражи. Только ветер шумел, раздувая знамена. Спустя некоторое время все яснее становился звук колес, катящихся по каменным плитам, и дробный стук копыт звучал отчетливо и неспешно, будто они ехали не по забрызганной кровью и усыпанной мечами дворцовой дороге, а по горной тропе, наслаждаясь природой.
Такая разительная перемена не могла не привлечь внимание всех присутствующих — сердца их немного упали.
Только что закончилась война, а во дворце, где каждая пядь земли была богата и полна сокровищ, ни один из этих солдат не двинулся без разрешения и смог сохранять абсолютную тишину. Порядок строжайший — неужели этот молодой господин действительно обладает таким высоким контролем над войском? Юньское королевство потерпело поражение не зря, но когда в мире появились такие императорские таланты?
Карета была великолепна, даже занавески от ветра были сделаны из тонкого бархата; она медленно остановилась на ступенях.
Никогда еще колесница ни разу не подъезжала к главному залу так близко. Кажется, если бы не мешали ступени, возница захотел бы прямо въехать в зал. Суйцин быстро шагнул вперед и откинул занавеску.
Красивый молодой человек склонился и выбрался из кареты. Он приветливо всем улыбнулся. У него были мягкие манеры, а движения были прямыми, словно выверенными.
Он и вправду легендарный молодой господин.
Как только эта мысль пришла в голову всем, в карете мелькнуло лицо еще одного старика. Выражение его лица резко застыло. Старик выглядел столь же неординарно. Однако титул "Господин" был, пожалуй, не слишком уместен. К счастью, за ним из кареты показалось третье лицо. И вот перед придворными возник он, наследный принц. Придворные переглянулись. Ребенок - наследный принц, это выглядит куда благоразумнее, чем старик.
Шэнь Минхуан был юношей и от природы носил в себе недуг. Казалось, его всегда сопровождал слабый оттенок болезни. В тот день, несмотря на теплую погоду, он все еще был в плотной лисьей шубе. Он выглядел все моложе и моложе... и до боли знакомо.
Из толпы воскликнули: "Ваше Высочество!"
Пятый принц появлялся редко. Но в день восшествия на престол и в день отъезда в Яньское королевство придворные еще кое-как помнили его лицо.
Это был робкий и застенчивый принц. Когда он стоял в короне наследного принца, принимая поклоны сотен подданных, было видно, что он неуверен в себе. Он был похож на маленького воришку, укравшего сокровище и пойманного с поличным. Он стоял перед всеми, неспокойный от всеобщего внимания. Но теперь этот юноша...
Шэнь Минхуан небрежно бросил: "Давно я не возвращался в Юнду. Увидев наследного принца, можете не кланяться".
Суйцин поднял с пола драконий трон и поставил его. Придирчиво осмотрел и тут же кинулся к карете, чтобы принести подушечку. Величественный трон с золотым драконом оказался украшен изысканно и роскошно. Шэнь Минхуан безмятежно воссел на него. Ся Жифей приказал кому-то поставить рядом курильницу, чтобы заглушить проникавший в зал кровавый запах.
Сейчас они бунтуют, но Шэнь Минхуан держится совершенно спокойно, и даже его люди выглядят так, будто "так и должно быть".
Это было вопиюще неразумно. Казалось, приказ сделать все это отдал не Шэнь Минхуан, а они повели себя так по собственной воле. Как подданные, преданные своему господину, они искали любую возможность угодить ему, но на их лицах не было ни грана подобострастия. Их чистая и невинная преданность была необъяснима.
Во дворце на коленях стояло множество людей. Кроме людей Шэнь Минхуана, только те, кто был готов умереть за страну, все еще держались на ногах. Не считая императора Юна и Нань Хуайцзиня. Они оба были без сознания.
Императору Юну заткнули рот, его лицо было в слезах и соплях, кровь на ладонях измазала все его тело - так он пытался защититься от ударов Не Шиюня. Если судить по внешнему виду, его положение было гораздо хуже, чем положение тихо лежавшего рядом Нань Хуайцзиня. Но Шэнь Минхуан лишь скользнул по нему взглядом, тут же перевел его на Нань Хуайцзиня и, усмехнувшись, сказал стоявшему рядом старику: "Господин Хэ, опять беспокою вас".
Оказывается, это был императорский лекарь.
Какой императорский лекарь не из их государства Юн? Неужели Его Высочество наследный принц Яньского государства вернулся из Яньского государства цел и невредим и привез императорского лекаря? Неужели он полностью перешел на сторону Яньского государства? Неудивительно, что армия мятежников оказалась так сильна. Может быть, это вовсе не рабы, а элитные войска Яньского государства? Поистине ужасно, что Яньское государство смогло незаметно отправить в государство Юн такое войско, даже не привлекая их внимания. А их предательский наследный принц - просто негодяй!
Господин Хэ смиренно взял свой ящик с лекарствами и, шагая, ворчливо произнес: "Ваше Высочество, я же вам говорил, что хирургия не мое". Шэнь Минхуан похвалил его серьезно: "Зато в медицине господин Хэ в мире не имеет себе равных". Старший императорский лекарь молча отошел в сторону, украдкой поднял голову и с недовольным видом посмотрел на господина Хэ. Он-то считал, что равных нет именно ему, в его врачебном мастерстве.
Шэнь Минхуань ожидал результатов диагностики и лечения доктора Хэ, но министры не хотели ждать.
Они сделали шаг вперед с достоинством: "Его Светлость планирует захватить трон?"
"Скомпилируйте трон". Шэнь Минхуань посмотрел на Императора Юн на земле и обсудил с хорошим голосом: "Отец, ты отрекаешься от престола". Не Шиюн радостно достал тряпку, Не Ге с трудом выносил глупость внука. Он закрыл глаза. По какой-то причине Император Юн внезапно набрался сил и громко выругался: "Ты предательский сын, я должен был утопить тебя в смерти ..." Не Шиюн с хмурым лицом и кончиками пальцев Суй Цин сунул тряпку обратно. Еще один взрыв серебристого света пронзил, и летающий нож врезался в ладонь другой руки Императора Юна.
Из-за здоровья Шэнь Минхуаня эта группа людей никогда не терпела никого, кто использовал смерть для того, чтобы проклясть их молодого мастера, и они также не оскорбляли его. Улыбка Се Чжифэя угасла: "Темперамент Суй Цина в последнее время стал намного лучше". Оказалось, он использовал только одну из своих рук. Ювеншань неоднократно кивал, на его лице видно было гнев, желание загладить вину.
Холодок пробежал по позвоночнику, и Император Юн зарыдал и умолял о пощаде. Министры тоже на мгновение были ошеломлены. Байшаньский Ли первый, независимо от того, насколько плох Император Юн, Шэнь Минхуань - сын человека, по крайней мере, он не должен подвергаться таким пыткам.
"Ваша Светлость, что вы делаете?"
"Зизхэн, не сердись. Он не заслуживает твоего гнева". Сначала Шэнь Минхуань позаботился о Се Чжифэе, который был в плохом настроении, а затем посмотрел на министра, который был в еще худшем настроении. Он непринужденно улыбнулся и сказал: "Мой отец решил отречься от престола. Я буду действовать как наследный принц в одиночку". Наследует трон, нет проблем, верно? Процедура была правильной, но Император Юн, казалось, не согласился добровольно. Увидев, что министры снова заговорили, Се Чжифэй холодно сказал: "Сэр, если у них есть какие-либо возражения, их убьют".
Все это столпы таланта. Сейчас им не хватает людей, поэтому их, конечно, нельзя тратить впустую. Се Чжифэй знал, что многие люди могут не думать, что Император Юн был очень хорош, но больше влияли моральные качества в их сердцах, поэтому он сыграл плохую роль, чтобы создать для Шэнь Минхуаня возможность завоевать сердца людей, играя в белое лицо.
Се Чжифэй не верил, что будут люди, которые были не уверены и следовали за молодым мастером с его харизмой, а в сочетании с мыслью о спасении жизней он гарантировал, что эти люди с этого момента будут полностью преданы молодому мастеру.
Но услышав это, Шэнь Минхуань на самом деле кивнул в знак согласия: "Зизхэн, я думаю, ты прав, тогда дай им ..." "Ваша Светлость, пожалуйста, еще раз подумайте!" Нань Хуайцзинь больше не осмеливался притворяться трусливым и некомпетентным, чтобы собрать информацию. Он встал и протянул свою руку. Сделать поклон. План Се Чжифэя был очень старомодным, конечно, он мог видеть его, но почему Шэнь Минхуань не пошел по плану? Может, он действительно хотел убить этих мудрых министров? Нань Хуайцзинь просто надеялся, что он действительно будет столь важен, как сказал Не Шиюн, и, возможно, он все еще сможет выжить. Эта группа людей.
"Хорошо, раз уж Хуайцзинь заговорил, то пока сохраним им жизнь." Шэнь Минхуань последовал его инструкциям и очень небрежно изменил свои приказы. Нань Хуайцзинь молчал, а Се Чжифэй хмурился. Шэнь Минхуань никогда не хотел никого убивать с самого начала и до конца. Он просто оставил Нань Хуайцзиню возможность завоевать сердца людей.
Доктор Хэ проверял свой пульс, когда рука другой стороны внезапно убрала его. Он не обратил внимания, достал из аптечки ручку и бумагу и начал писать рецепт. Шэнь Минхуань спросил его: "Как это, доктор Хэ?" "Это немного хлопотно, но его ситуация немного похожа на ситуацию Се Чжифэя. Сначала Се Чжифэй был более серьезным, но рецепт можно использовать после его изменения".
Императорский лекарь быстро написал: «Среди них есть редкие лекарственные травы. Не знаю, можно ли их найти во дворце». Шэнь Минхуань взглянул на главу императорских лекарей. Это лекарство не только драгоценное, оно чрезвычайно ценное и его нельзя купить за тысячу долларов. У главы императорских лекарей выступил холодный пот: «Кориандровые проростки производятся только в горах Ушань в королевстве Янь. Это...» Это означает «нет». Шэнь Минхуань обернулся. Выписав рецепт, доктор Хэ положил ручку и сказал: «В резиденции молодого господина еще есть три растения. Мы упростим все во время этой поездки. Это лекарство бесполезно для молодого господина, поэтому я не взял его с собой». Глаза всех невольно скользнули к роскошной карете за пределами дворца. Промолчите о словах «упростить все». Они очень хотели услышать что-то странное в этом предложении. Было известно, что это лекарство было чрезвычайно ценным и его не было даже в императорском дворце Юн. Шэнь Минхуань на самом деле имел три растения в особняке в Янь. Он так хорошо живет в Янь? «Это легко исправить». Шэнь Минхуань махнул рукой. «Юй Веньшань, пошли кого-нибудь за ними. Поскольку это похоже на ситуацию с Цзычжэном, Цзычжэн тоже может это есть». Он задумчиво сказал: «Пойдите и спросите Чжао Юаньчэна, есть ли у него что-нибудь во дворце. Если есть, принесите все». Сиэ Чжифэй почувствовал тепло в сердце. Даже когда она увидела Нан Хуайцзиня, по которому она тосковала, Шэнь Минхуань не проигнорировал его. Он сказал с улыбкой: «Господин, я уже принял это». Надёжный доктор Хэ гордо поднял голову: «Это три части лекарства и яд. Учитывая состояние их обоих, хватит одного штамма». Юйвэньшань снарядился: «Сэр, мне все еще нужно идти к императору Яню за лекарством?» Шэнь Минхуань уверенно сказал: «Иди, ты можешь получить все хорошее. Ты проделал долгий путь и не можешь вернуться с пустыми руками». Шэнь Минхуань проявил большую милость и позволил чиновникам сначала вернуться домой, чтобы сообщить, что они в безопасности. Понимая, что сегодня они были очень напуганы, они назначили время для входа во дворец через два часа, что было достаточно времени, чтобы поесть и вздремнуть. В любом случае, весь город Юнчэн был окружен войсками во главе с Юй Веньшаном, а городские ворота охранялись, поэтому они точно не смогут сбежать. «Господин, я не понимаю». Сиэ Чжифэй заговорил после того, как все разошлись, и остались только он и его будущее «я». Редко бывает такое, чего он не понимает, и даже если он сразу этого не понимает, обычно он сам в этом разбирается. Сиэ Чжифэя не смущало прошлое смущение Зу Лу, но перед Шэнь Минхуанем он надеялся, что будет «полезен». Но он чувствовал, что может и не понять этого вопроса, сколько бы он ни думал об этом. Советникам не нужно завоевывать людские сердца. Это называется формированием фракции для личной выгоды и является работой коварных министров. Только если их господин нуждается в этом и только если все будут верны господину, их дело будет иметь больше шансов на успех. Кто-то мог подумать, что Шэнь Минхуань сошел с ума и потерял свой интеллект из-за отсутствия у Нан Хуайцзиня принципов, но Сиэ Чжифэй не верил в это. Известный ему Шэнь Минхуань был мягким и здравомыслящим, мягкосердечным и трезвым. Нан Хуайцзинь тоже поднял голову. Как ни посмотри, он является бенефициаром этого дела, но почему? До этого он даже не встречался с Шэнь Минхуанем. Между ними не было глубокой и неизгладимой дружбы, как воображал Не Шиюнь. Он ничего не сделал для Шэнь Минхуаня, не доказал свою ценность и не внес незаменимого вклада. Он просто раб, чья семья была разрушена, которого все во дворце могут запугивать, и он самый последний раб. Почему Шэнь Минхуань так хорошо к нему относится?
Шэнь Минхуань мудро сделал несколько шагов назад, держась подальше от Се Чжифэя и доктора Хэ, и спокойно ответил:
— Цзывэн, если бы это был ты, кто остановил меня сейчас, я бы согласился... Я подумаю об этом попозже. — Нань Хуайцзинь нахмурился. Что это значит — «подумаю об этом попозже»?
Он не мог не удивиться тому, что Шэнь Минхуань поставил его и Се Чжифэя в одинаковое положение, ведь в слове «попозже» уже есть какие-то неприятные коннотации.
Нань Хуайцзинь посмотрел на Се Чжифэя.
Се Чжифэй, судя по всему, все понял. Лицо его вмиг стало бледным, и в улыбке на его губах проглядывало нежелание.
— Цзывэн, с чего ты решил, что с этим все рано или поздно будет покончено?
Шэнь Минхуань был очень расслаблен.
— Я нашел тебя. Ты являешься гарантом этого мира.
— Ваше Высочество, ваше тело... — Лицо Нань Хуайцзиня побледнело. Вдруг он вспомнил, что пятый принц с самого начала не появлялся во дворе, потому что был немощен и большую часть года восстанавливался после болезни. Разве все так серьезно? Настолько серьезно, что уже пришла пора готовить его погребение? Настолько серьезно, что он уже не считает нужным управлять настроениями окружающих в собственных интересах?
— А, — улыбнулся Шэнь Минхуань. — Теперь все нормально.
Доктор Хэ был очень недоволен.
— Ваше Высочество, неужели вы снова сомневаетесь в моих врачебных навыках?
Шэнь Минхуань отступил на несколько шагов, прикинул расстояние и в конечном итоге не рискнул бросить вызов самообладанию доктора Хэ. Он невинно моргнул и посмотрел в небо.
Нань Хуайцзинь выглядел нерешительным.
— Ваше Высочество, можно я спрошу кое-что? Почему вы так хорошо ко мне относитесь, хотя совсем меня не понимаете? — В голосе его чувствовалось подозрение, словно он предполагал, что у Шэнь Минхуаня недобрые намерения и у него в запасе есть еще что-то. Се Чжифэя и без того опечалило то, что ему непостижимым образом пришлось выступать в роли плохого парня в глазах Нань Хуайцзиня. Но как только тот задал этот вопрос, лицо Се Чжифэя совсем поменялось.
Шэнь Минхуань ответил на вопрос.
— Хуай Цзинь, мне сказали, что я не доживу до зрелых лет. Жизнь коротка, а у непопулярного принца нет шансов сделать что-то значительное. — Он улыбнулся. — Изначально я просто хотел вовремя насладиться жизнью и не собирался впутываться во все эти гадости. А теперь весь мир в беде.
Нань Хуайцзинь понял. Именно поэтому в облике пятого принца он вел себя так отстраненно от всех, как будто на свете не было ни правых, ни виноватых.
— Тогда вы знаете, почему я передумал сейчас?
Нань Хуайцзинь задумался над тем, как Шэнь Минхуань в последнее время себя ведет.
— Ваше Высочество беспокоитесь об этих простых людях и не хотите, чтобы они страдали во время войны.
— Да, сейчас причина в этом. — Шэнь Минхуань нежно посмотрел на него. — С самого начала я делал это ради тебя.
— Хуай Цзинь, я пришел в этот мир только ради тебя.
http://tl.rulate.ru/book/108792/4042965
Готово:
