Глава 6
Впрочем, настоящий шок-контент выдал Хаширама Сенджу. Мужик в одно лицо раскатал трех владельцев Вечного Мангекьё, используя свою древесную магию и эту кошмарную многорукую статую. Этот образ намертво впечатался в подкорку всем присутствующим.
Клан Учиха находился в странном состоянии. С одной стороны — горечь поражения щемила гордость. С другой... многие воины, глядя на перепаханное поле боя, испытывали жгучую благодарность к Сетсуне. Если бы он не настоял на формате «трое на трое», клан бы сегодня просто перестал существовать.
Сам Сетсуна, хоть и был изрядно помят, серьезных травм избежал — сказалась тактика уклонения. А вот Тобираме и Токе досталось крепко. Впрочем, гений Суитона оказался еще и первоклассным ирьёнином, так что Тобирама, ругаясь сквозь зубы, сам же себя и штопал, параллельно откачивая куноичи.
Тем временем в эпицентре развернулась драма. Побитый, но не сломленный Мадара, чье эго сейчас кровоточило сильнее ран, лежал на земле и хмуро требовал, чтобы Хаширама его добил. Классика жанра: «Убей меня, или я отомщу». Призрак вековой резни снова замаячил над ними.
И тут вмешался Сетсуна. Ему порядком надоели эти шекспировские страсти.
— Патриарх Мадара, — начал он твердо, без капли заискивания. — Эта кровавая карусель не остановится, если мы прольем еще немного крови. Мы все видели, чего стоит эта война. Пора взрослеть. Ваша смерть не перечеркнет тысячелетнюю резню. Нам нужно учиться жить вместе. Ради наших кланов. Ради тех, кто будет после нас.
Мадара, скривившись, промолчал. Слова мелкого паршивца били по больному, но в них была железобетонная логика. Поле боя вокруг служило отличной иллюстрацией к его речи.
Слова Сетсуны произвели эффект разорвавшейся бомбы, причем не только среди своих. Сенджу, привыкшие видеть в красноглазых лишь фанатиков, с удивлением обнаружили среди них адекватного человека.
Хаширама так и вовсе расцвел. Он, наконец, увидел родственную душу — человека, который не хотел просто всех убить.
— Сетсуна! — Хаширама смахнул пот со лба, в его глазах загорелся фанатичный огонек. — Твои слова бьют точно в цель! У нас одна мечта — закончить этот бессмысленный кошмар. Если ты готов работать ради мира, то я с вами!
Тобирама, всё еще морщась от боли, неохотно кивнул. Как прагматик до мозга костей, он понимал: худой мир лучше доброй войны, особенно когда противник может в любой момент выкатить трех гигантов.
На стороне Учиха тоже происходила переоценка ценностей. Изуна, всегда ненавидевший Сенджу лютой ненавистью, посмотрел на измотанных соклановцев.
— Сетсуна, — тяжело вздохнул Изуна, скрестив руки на груди. — Я им не доверяю. Ни на грош. Но если это шанс уберечь клан от вымирания... я согласен. Мы не потянем продолжение банкета.
Этот неловкий, скрипучий консенсус стал поворотным моментом в истории. Поле, где веками проливалась кровь, теперь стало фундаментом для новой идеи. Идеи деревни, где заклятые враги будут жить по одним законам.
Сетсуна, покрытый пылью и ссадинами, стоял и понимал: у него получилось. Он сломал канон, направив эту безумную махину в нужное русло.
Отголоски тысячелетней войны стихли. Сенджу и Учиха, скрепя сердце и подозрительно косясь друг на друга, начали строить совместное поселение — деревню Скрытую в Листве, Конохагакуре.
Кстати, название придумал Мадара, глядя на лист через дырочку. Мелочь, а приятно — хоть какой-то вклад в общее дело, символизирующий надежду на новый старт.
В первые дни строительства встал логичный вопрос: кто будет главным? Кто станет Первым Хокаге?
Хаширама, будучи идеалистом высшей пробы, сразу предложил кандидатуру Мадары.
— Мадара, ты придумал название. Твоя жесткая рука и видение будущего могут повести нас вперед. Я считаю, Хокаге должен стать ты, — заявил он на одном из собраний.
Но тут взбунтовались сами Сенджу. Доверять деревню вчерашнему врагу, у которого на лице написано «я вас всех презираю»? Ну уж нет.
— Хаширама-сама, при всем уважении! — возмутился один из старейшин Сенджу. — Вы наш лидер. Ваша сила и харизма объединили нас. Мы не можем рисковать деревней в самом начале пути!
Учиха тоже не горели желанием видеть Хашираму у руля. Паранойя — это у них семейное.
— Мы столетиями резали друг друга, — мрачно констатировал старейшина Учиха. — И теперь мы должны доверить наши жизни Сенджу? Где гарантии, что Хаширама не устроит нам «несчастный случай»?
Видя, что демократия заходит в тупик и грозит обернуться поножовщиной, Хаширама взял ответственность на себя.
— Я слышу вас всех, — веско сказал он, и зал затих. — Ради Конохи и нашей общей мечты я приму титул Хокаге. Давайте работать вместе, чтобы построить место, где наши дети не будут знать войны.
Так, со скрипом, подозрениями и кучей оговорок, началась история Конохи.
=
Пока шиноби играли в политику, в тенях наблюдал ОН. Черный Зецу — сгусток чужой воли и амбиций Кагуи Ооцуцуки. Весь этот махач между Учиха и Сенджу он рассматривал как забавный спектакль, но Мангекьё Мадары... О, эти глаза заставили его бесформенное сердце биться чаще. Зецу понял: вот он, тот самый парень. Тот, кто сможет пробудить Риннеган.
http://tl.rulate.ru/book/106949/5134568
Готово:
