Глава 18
— Его светлость герцог велел вам войти, — поспешно перебил её Олив.
— Почему? — спросила Марин, распахнув глаза.
— Кто ж знает.
— Опять только меня одну?
Марин испуганно посмотрела на него снизу вверх.
— Да. Одну.
Олив ласково прищурился, будто это вовсе пустяк.
— Поняла.
Марин без сил опустила плечи, уже собиралась уйти, но вновь взглянула на Олива.
— А как вы, господин Олив, вообще связываетесь с его светлостью?
— Это секрет.
Олив тепло улыбнулся и приложил указательный палец к губам.
— А, секрет. Ладно, я пошла.
Марин понурила голову и направилась в тёмный коридор.
«Не хочу идти».
Только что сама перешагнула черту. Но стоило позвать в одиночку — идти расхотелось донельзя.
Марин с напряжённым лицом остановилась у двери в кабинет. Глубоко выдохнула и уже собиралась постучать, как изнутри послышался низкий голос:
— Входи.
Марин зажгла свечу и вошла в кабинет.
В кромешной, словно море, темноте, где не видно ни зги, герцог Вайнс существовал один-одинёшенек, как остров посреди воды.
— Здравствуйте.
— Думаешь, слепой может здравствовать?
— …Нет. Простите.
Ну надо же, умудряется так выворачивать слова — тоже талант.
— Ближе.
— Да.
Марин, освещая себе путь свечой, подошла к герцогу. Он лениво откинулся на спинку кресла.
— Свечу оставь рядом.
Оглядевшись, Марин аккуратно поставила свечу на пустую полку. Она стояла там, не зная, что делать дальше, и герцог снова заговорил:
— Ещё ближе.
— Да.
Прижимая книгу к груди, она подошла к герцогу ещё на шаг.
Жёлтый огонёк свечи высветил красивый силуэт герцога Вайнса.
— Руку.
Он протянул большую ладонь, и Марин, как послушный щенок, естественно положила свою руку на его ладонь.
И наступила тишина.
Показалось, будто плечи герцога едва дрогнули. Наверное, показалось.
— Это вообще-то осмотр запястья.
— А, простите.
Так и скажите — запястье.
С пылающим лицом она поспешно попыталась выдернуть руку, но герцог перехватил её за запястье.
— По-прежнему.
— Я в последнее время очень хорошо ем.
— А ладонь опухла.
Тут Марин только и поняла, что у неё распухла ладонь. Видно, после воспитания (?) хозяев дома напухла.
— А… не знала.
— Кого-то ударила?
— Я? Да я вовсе не такая жестокая.
Марин наивно распахнула большие глаза, будто впервые слышит такое.
— Говорят, била.
— Нет, кто же мог так оговорить…
— Дворецкий.
— Кхм. Иногда, когда выхода нет, человек и правда может стать суров.
— Умеешь ловко перевести разговор.
— Было бы здорово, если бы вы заранее сказали, что всё уже знаете.
— Ты сейчас меня поучаешь? Меня?
Его голос прозвучал лениво.
— Да что вы. Я посмела бы? Никогда.
— Что за книга?
«Да он точно слепой? Как догадался, что у меня книга?»
— Я выбрала книгу — вдруг поможет вам уснуть. Как раз хотела спросить: есть ли книги, которые вам скучны?
— Зачем?
— Самые скучные лучше всего усыпляют.
Герцог на миг задумался, а потом коротко бросил:
— …Сказки.
— Сказки?
— Что тут такого удивительного?
— Нет, ничего… просто…
Страна мечты и надежды, да? Разве не такими прекрасными должны быть сказки. А у этого — ни крупицы чувств.
— Особенно ненавижу счастливые концовки.
— Да. Похоже на то.
Настолько сухой, что горел бы лучше сухих дров.
Марин ворчала про себя, глядя на его лицо. Зная, что он плохо спит, она вдруг увидела, как он осунулся.
Даже без чувств человеку надо бы спать.
— Сейчас сказок у меня нет, начну приносить с завтрашнего дня.
— Ладно.
— Эм…
— Что?
— А мою руку вы когда отпустите?..
Его широкие плечи вздрогнули.
На этот раз она точно заметила.
Ей-то было неудобно — запястье держат, — вот она и думала об этом всё время, а он, похоже, даже не заметил, что держит её за руку.
Как только отпустил, Марин тут же прижала книгу к груди и заговорила:
— Эм…
— Что?
— Можно спросить, зачем вы меня позвали?
— …
Она увидела, как напряглась его челюсть.
Неужели опасный вопрос?
Марин с замиранием сердца следила за его реакцией.
— …На осмотр.
— Что?
— Забыла, что велел ежедневно проверять запястье?
— Ах… да.
Конечно, она не забывала, но не думала, что ради этого её позовут.
Не врёт ли?
Марин с сомнением поглядела на герцога и заговорила:
— Эм…
— Слова «эм» больше не будет. Говори сразу.
— Хорошо. Тогда можно я пойду?
— Книгу не почитаешь?
— Говорили, вы сегодня устали. Прочитать?
— Попробуй.
Послышались её шаги, отдаляющиеся от него. Видимо, она встала ближе к свече.
В такой темноте буквы плохо видны.
Шорох подола. Переворот первой страницы. Глубокий вдох. Как она откидывает прядь волос. Как сглатывает. И неровный от волнения стук сердца.
Пространство, бывшее только его, наполнилось её звуками.
— Начну. Люди каждый день повторяют свою рутину. Но я не хотел с сегодняшнего дня жить так же. Я крикнул в пустоту: хочу сделать что-то особенное.
Похоже, роман.
Как при чтении докладов, она держала голос возможно ниже и читала чётко и ясно, по слогам, будто выговаривая каждое слово.
Сегодня боль особенно сильна, и ему не хотелось никого видеть. Он преодолевал её в одиночестве, и тут послышалось.
Её приглушённый голос.
— Будто предупреждение: «Сюда не ходи».
Точно. Это было предупреждение не входить.
Коридор с окнами, занавешенными тёмными шторами. Примерно до туда и доходил звук, который он мог терпеть.
Но, распознав предупреждение, она смело переступила черту.
И её голос стал чуточку яснее.
— Простите…
Он тихо позвал свою тень. Кей пал ниц прямо перед ним.
— Передай Оливу: временную — сюда.
— …
Кей склонил голову в знак согласия и исчез.
* * *
За что она извиняется?
Стало любопытно.
Что такое она сделала ему, что извиняется?
А позвав её, он всё равно не мог спросить. Не раскрывая свою тайну — никак.
Держа её распухшую руку, он вновь понял, какая она худая, какая хрупкая.
Джеральд и не знал, что от одного удара ладонь может так распухнуть.
Странная девушка.
— Я поднялся в горы. Гора поздоровалась со мной: давненько не виделись. Я сказал горе: я ищу что-то особенное.
Когда она произносила реплики, голос переходил в актёрскую манеру. И это, удивительно, совсем не раздражало.
Почему её голос хочется слушать?
Не заметив, как, он стал думать только о чужом голосе. Сосредоточившись на нём, постепенно начал расслабляться всем телом.
Даже чувства, которые сам же стянул узлом, будто заворожённые её голосом, утихли. Этого не могло быть. Но он и сам не заметил, как сосредоточился лишь на её голосе.
Тело поплыло, и его потянуло в сон. В миг, когда сознание помутилось, он резко выкрикнул:
— Хватит!
Словно окатило ледяной водой — Джеральд мгновенно пришёл в себя. И тут же чувства, словно обезумев, набросились на него.
— …Временная. Что ты со мной сделала?
http://tl.rulate.ru/book/106834/8123714
Готово:
