Перевод: Astarmina
Они появились.
Специальный выставочный зал музея истории искусства был переполнен зеваками, пришедшими посмотреть на экспонаты, о которых говорил весь город. Самыми популярными, без сомнения, были внук старьёвщика и дочь отвергнутой принцессы — та самая нелепая пара, которую свел император.
Они медленно осмотрели первый зал, затем так же спокойно направились ко второму. Они стояли рядом, молча созерцая произведения искусства. Никаких разговоров между ними не было. Со стороны они казались то нежной влюбленной парой, то абсолютно чужими людьми.
Посетители, увлеченные этой загадкой, уже забыли о приличиях и украдкой разглядывали их. Хотя они не могли не замечать этих колких взглядов, их лица оставались невозмутимыми.
Совсем не похоже, что они замышляют побег с принцессой.
К тому времени, когда они покинули второй зал, зрители пришли к молчаливому выводу. Но и влюбленными их назвать было трудно.
Так в чем же правда?
Любопытство достигло предела, когда внук старьёвщика повернул голову.
Тихий переполох случился лишь после того, как они прошли три зала.
***
Одетта была полностью поглощена выставкой.
Сначала Бастиан думал, что она просто притворяется, но теперь ему пришлось признать её искренность.
Он перевел равнодушный взгляд с картин и скульптур на саму девушку. С каталогом в руках Одетта изучала экспонаты с видом увлеченного студента-искусствоведа. В основном её лицо оставалось сосредоточенным, но иногда, когда её что-то озадачивало, она слегка прищуривала глаза. Найдя ответ в каталоге, она улыбалась, а если вопрос оставался нерешенным, слегка наклоняла голову.
В последнем зале были представлены традиционные живописные работы — в основном ню на темы мифов и классики.
Одетта подошла к картине в дальнем углу зала, словно забыв, что она не одна, даже не взглянув в сторону Бастиана.
Он последовал за ней, сохраняя дистанцию. За окном, выходящим на площадь, улицы Ратса уже покрылись белым весенним снегом.
«Хорошо, что мы не там,» — подумал Бастиан, глядя на музей естественной истории напротив. Хотя разницы особой не было — ему было одинаково неинтересно и там, и здесь, но всё же это лучше, чем разглядывать гербарии и окаменелости.
Отбросив пустые мысли, он сократил расстояние между ними. Одетта, стоявшая среди прекрасных вещей, существующих в тишине, казалась частью этого пейзажа.
— Благодаря этому залу, деньги за билеты не пропали даром.
Бастиан заговорил в тот момент, когда они остановились у последней картины.
Одетта вздрогнула и подняла голову, словно только сейчас вспомнив о его присутствии. Вопреки легкомысленной шутке, выражение его лица было серьезным.
Некоторое время она молча смотрела на него, а затем неожиданно рассмеялась — беззаботно и искренне. В уголках губ Бастиана появилась улыбка, похожая на её. Тени снежинок, скользящие по их лицам, делали этот тихий момент ещё глубже.
— Видимо, компетентные учителя Лафена, научившие капитана танцевать, не смогли воспитать в нём джентльменский вкус.
— Напротив. Это и есть взгляд джентльмена, воспитанного Лафеном.
— Вы хотите опозорить свою альма-матер?
— Если бы вы видели картины, которые лафенские джентльмены вешают на дверцы своих шкафов, вы бы согласились со мной.
Бастиан усмехнулся и окинул взглядом зал. Блестящие рамы, наполненные разнообразными обнаженными телами, впечатляли, но не более. Хотя, конечно, это было лучше, чем те скучные и заумные работы в предыдущих залах.
— Неужели и вы, капитан, были одним из тех студентов, что вешали такие картины?
Одетта, внимательно изучавшая его, задала неожиданный вопрос.
— А как вы думаете?
Бастиан не спеша парировал, слегка наклонив голову.
Одетта растерялась от неожиданной реакции и невольно затаила дыхание. Его лицо, с которого исчезла улыбка, было слишком спокойным, чтобы что-то разглядеть.
Был ли у этого мужчины период безрассудной юности?
Казалось бы, это естественно, но почему-то она не могла представить его таким.
— Думаю, на сегодня... достаточно.
Одетта опустила глаза, объявляя конец этому спектаклю. Она пыталась стереть жар, всё ещё оставшийся на её щеках и мочках ушей, но это было вне её власти.
— Я уважаю ваше решение.
После короткой паузы раздался голос Бастиана — сухой и мягкий, как всегда.
Только теперь Одетта вздохнула с облегчением и подняла голову. Тени снежинок, отражавшиеся в стекле, окрашивали широкую спину Бастиана, шагавшего впереди.
«Комната Бастиана Клаузевица в общежитии наверняка была безупречно чистой и аккуратной,» — пришла к своему собственному выводу Одетта.
Такой мужчина просто не мог быть другим.
***
Покинув выставку, они спустились на первый этаж, чтобы забрать оставленные пальто. Свою дерзкую просьбу Одетта озвучила, как только они вышли через черный ход музея.
— Давайте на этом закончим, — остановившись на заснеженной лестнице, она тихо произнесла это.
— Мой долг — проводить вас до дома.
— Не беспокойтесь, капитан. Дело в том, что скоро заканчиваются занятия у моей сестры. Её школа как раз рядом, так что я пойду домой с ней.
— Тогда я отвезу вас обеих.
— Нет. Тире будет неловко. Да и мне не хотелось бы обременять вас. Я просто благодарна за вашу заботу.
— Снег не собирается прекращаться. Идти пешком будет сложно.
— Я поеду на трамвае. Спасибо вам за прекрасно проведенное время.
Всё.
Одетта провела четкую границу с помощью вежливой улыбки. Её отношение было холодным и мягким, как прикосновение снежинок к щекам.
Бастиан взглянул на часы и, сделав вид, что сдаётся, кивнул.
Приближалось время следующей встречи. Учитывая снег и ухудшающееся состояние дорог, пора было отправляться в путь. Опоздание не создало бы больших проблем, но не было нужды нарушать правила ради женщины, которая не хотела его помощи.
— Тогда увидимся в день поло.
Оставив формальное прощание, Одетта ушла.
Бастиан, понаблюдав за её удаляющейся фигурой, вскоре тоже развернулся. Как тающий снег на его воротнике, воспоминания о ней скоро исчезли из его мыслей.
Сев в машину, Бастиан отправился в оживленный торговый район, где купил цветы в подарок тёте. Он снова вспомнил об Одетте по дороге в Гроссгассе.
Ожидая зеленого сигнала светофора, он повернул голову и увидел её на противоположной стороне улицы.
Одетта стояла на трамвайной остановке недалеко от музея. С ней была школьница в форме — видимо, сестра, так что её отговорка оказалась правдой.
Даже с тяжелым пакетом продуктов в руках Одетта сохраняла безупречную осанку. Она разительно отличалась от сестры, которая болтала без умолку, словно взбудораженный щенок.
После замечания Одетты девочка ненадолго замолчала, но вскоре снова заговорила. Они не были похожи ни внешне, ни по характеру.
Пока Бастиан искал зажигалку для сигареты, появился трамвай. Люди, дрожавшие от холода, ринулись внутрь, и Одетту быстро оттеснили назад. Похоже, в этот раз ей не удастся сесть.
Именно тогда Бастиан вдруг заметил, насколько бедно она выглядела. Блузка и юбка были опрятными, но пальто было слишком поношенным. Видимо, из-за помолвки, состоявшейся весной, она не успела подготовиться к зиме.
Громкий гудок разнесся по улице.
Бастиан вздохнул, отложил зажигалку и развернул машину. Пока он подъезжал к остановке, трамвай уже тронулся. Как он и предполагал, несколько пассажиров не успели войти, но Одетты среди них не было.
Прикурив сигарету, Бастиан проехал мимо остановки, не сбавляя скорости. Трамвай, в который она всё же протиснулась, несмотря на толпу, превратился в красную точку вдали.
В клубах дыма Бастиан снова забыл о ней.
***
Пока они искали ключи, дверь открылась.
Одетта и Тира удивленно уставились на отца, стоявшего в проеме. Он не был пьян — что само по себе было необычно.
— Чего стоите? Заходите.
Герцог Диссен отступил, давая им пройти.
Не веря своим глазам, Одетта вошла первой. Тира, немного помедлив, последовала за ней.
Отец отнес продукты на кухню и сел за стол. Его поведение сегодня было не таким, как обычно.
— Я приготовлю ужин.
Переодевшись, Одетта надела фартук и вернулась на кухню. Отец всё ещё сидел за столом.
— Тебе... двадцать лет, да?
Отец заговорил только после того, как Одетта закончила чистить картошку для рагу.
— Двадцать один.
Её ответ был спокойным, пока она открывала мешок с мукой.
Герцог Диссен округлил глаза, повторяя только что узнанный возраст дочери, и вздохнул. Его лицо выражало то ли беспокойство, то ли радость, но Одетта не стала спрашивать. Она знала, что всё равно не поймет его.
Свет лампы освещал Одетту, занятую приготовлением ужина. Тира, наконец перестав бездельничать, тоже пришла на кухню помочь.
В этот снежный апрельский вечер в доме Диссенов царил редкий покой.
http://tl.rulate.ru/book/103321/6584452
