Треск, раздавшийся в камере, пронзил Сарумана болью, но он не дрогнул. Лишь одна рука, вцепившись в стену, поддерживала его. Гэндальф, наблюдая за ним, ощутил в сердце ледяной укол отчаяния. Он знал, что заклинание Элиона должно было раздавить Сарумана, мгновенно лишив его жизни. Подняв руку, он хотел повторить удар, но его намерения прервались. С диким рыком, полный ярости, Саруман взмахнул посохом. Болт чистой магии, вырвавшийся из его острия, отбросил Гэндальфа к стене. Крик боли сорвался с губ Гэндальфа, когда его руки оказались зажаты между телом и камнем, кости разлетелись вдребезги. Он безвольно сполз по стене, стиснув зубы, чтобы не вырваться в крике агонии. Он знал, что умрет, Саруман не проявит милосердия. Не сейчас, когда Гэндальф бросил ему вызов, показав силу, которую тот не мог контролировать. Но он не умолял. Смерть встретит его с той же решимостью, с какой он встречал все испытания. Это было слабое утешение на фоне физической и душевной боли, но непокорность - это все, что у него осталось.
Взгляд Гэндальфа встретился с глазами Сарумана, брата, которого он пришел убить. И в этот момент, глядя на свои изуродованные руки, он почувствовал волну жалости. Это был лишь тихий вздох, но слова, вырвавшиеся из его груди, прозвучали в камере громко и отчетливо: — Брат мой, как же так получилось? —
В камере повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием двух истари. Гэндальф, лежащий на полу, разбитый и окровавленный, и Саруман, прислонившийся к стене, из раны на его груди медленно сочилась кровь. В сердце Гэндальфа снова зародилась жалость. Он смирился со своей участью, но именно сейчас осознал, чем пожертвовал Саруман в своей погоне за властью. Гэндальф не смог его убить, но он понял, что Саруман — ходячий мертвец. Саурон избавится от него, как только тот изживет свою полезность. Саруман отбросил дружбу, братство, ради жизни раба, раба Мордора, сидящего в золоченой клетке. Гэндальф надеялся, что рана, нанесенная им Саруману, окажется смертельной. Это была бы более милосердная смерть, чем та, что уготовил бы ему Саурон. Несмотря ни на что, он не ненавидел Сарумана, ради человека, которого когда-то называл братом, желал ему скорой смерти.
Молчание затянулось. Саруман повернулся, его движения стали менее грациозными, и направился к двери. — Прощай, Гэндальф, — сказал он ровным голосом. — Ты был достойным противником. Должен сказать, я удивлен, но это не имеет значения. Ты никогда не собирался противостоять мне. — В его глазах зажглась злоба. — Я надеюсь, что ты насладишься своими последними часами. Считай это моим маленьким подарком. — На лице Сарумана появилась жестокая ухмылка. — Ты будешь чувствовать каждый панический вздох, каждую секунду агонии. Наслаждайся оставшимися минутами, ведь тебе осталось так мало. — Щелчок замка прозвучал с пугающей законченностью. Саруман ушел. Гэндальф позволил своему телу опуститься на холодный каменный пол, благодарный за это незначительное облегчение. Глядя на каменный потолок, он пожалел, что Саруман не предусмотрел в его камере окно. Он хотел бы увидеть небо, когда будет умирать.
— Нет, Элион, держи вот так, — терпеливо произнес Леголас, демонстрируя правильный хват лука. Элион кивнул, его глаза внимательно следили за движениями эльфа. Он скопировал хват и посмотрел на Леголаса, ожидая одобрения. Получив кивок, он, внимательно осмотрев мишень в сорока шагах от себя, выпустил стрелу. Леголас наблюдал за полетом стрелы, которая вонзилась в землю в нескольких шагах от мишени. — Попробуй еще раз, — наставлял эльф. — Но на этот раз выпускай стрелу только тогда, когда сможешь коснуться уголка рта большим пальцем. Это позволит убедиться, что лук полностью натянут. — Элион попытался выстрелить, но стрела пролетела над мишенью и воткнулась в землю в нескольких метрах от нее. Он бросил разочарованный взгляд на место, где зарылись его стрелы. Он уже почти час пытался научиться стрелять, но так и не попал в цель. Он знал, что это нелегко, и с практикой он будет совершенствоваться, но это не меняло того факта, что без магии он не сможет защитить себя.
Он нахмурился, выбирая очередную стрелу, но мысль об остановке не покидала его. Ему нужно было тренироваться, чтобы стать лучше, чтобы никто не пострадал из-за него снова. Его глаза сузились, он сконцентрировался на мишени. И на этот раз стрела вонзилась во внешнее кольцо мишени. Мгновенно плохое настроение исчезло, его губы тронула ухмылка. Он быстро схватив другую стрелу, снова сконцентрировался, и эта стрела тоже попала в цель. Он выхватил еще одну стрелу, но был слишком нетерпелив, и стрела пролетела мимо цели. Разочарованный, он потянулся за следующей стрелой, но его остановила рука Леголаса на его запястье. Он растерянно посмотрел на эльфа, и Леголас осторожно вынул стрелу из его руки: — На сегодня хватит, Элион, — сказал он. — Но… — начал протестовать Элион.
Элион только-только начинал осваиваться с новым миром, и чувствовал, что ему необходима практика. Только так он мог совершенствоваться, а совершенствоваться ему было необходимо, особенно если он хотел скрывать свою магию. Он не хотел, чтобы кто-то пострадал из-за него. То, что он не мог использовать свою силу без риска, не означало, что он хотел быть беспомощным. Ему нужно было тренироваться, становиться сильнее, ведь он не мог вынести, если кто-то еще умрет. Слишком многие уже погибли, а никто, казалось, не понимал этого.
— Нет, — твердо сказал Леголас, — на сегодня ты сделал достаточно, особенно когда ты все еще исцеляешься. Можешь тренироваться завтра. И даже не думай тайком практиковаться. — Он добавил, словно угадав мысли Элиона: — На самом деле я не хочу, чтобы ты брался за лук, если с тобой нет Арагорна или меня, понял?
http://tl.rulate.ru/book/103154/3610836
Готово:
