Готовый перевод Immortality begins with the master of alchemy / Легенда о бессмертном алхимике: Глава 1176. Боевой дух боевых искусств, Владыка Беспечности готовится уйти

Глава 1176. Боевой дух боевых искусств, Владыка Беспечности готовится уйти

Четвёртое кольцо!

Хаотическая энергия, пронизывающая всё вокруг, бушевала здесь подобно непрекращающемуся шторму, терзая всё на своём пути. Обычный мастер не мог бы здесь удержаться. Даже неодушевлённые металлы и руды были бы со временем разъедены хаотической энергией дотла. Лишь девять камней для совершенствования, подобно незыблемым исполинам, парили в бескрайней пустоте, словно существуя здесь с начала времён.

По сравнению с камнями в нижних кольцах, эти были куда больше — и в длину, и в ширину, и в толщину. Каждый из них достигал десяти чжанов в поперечнике. А каменные плёнки, распростёртые над ними, словно прозрачный небесный купол, укрывали их от внешнего мира, позволяя мастеру спокойно погрузиться в совершенствование.

Но сегодня на камне под номером восемь было неспокойно. Там, не умолкая, раздавались крики и рыки — целых три дня.

— Не может быть, чтобы я тебя не одолел! — Старик с белыми, как иней, волосами и бородой, выпучив глаза от ярости, парил в воздухе, подобно великому солнцу. Мощные потоки ауры Ган бурно извергались из его тела; его руки, одна впереди, другая сзади, образовали крест. Затем он бешено обрушил на противника внизу удар за ударом. Тысячи крестообразных ладоней, сверкая, рассыпались во все стороны, и от них невозможно было защититься.

Внизу молодой человек в белых одеждах хранил на лице спокойствие, но в глазах его таилось безумие. Перед лицом летящих со всех сторон крестообразных ладоней он не применял никаких изощрённых приёмов — просто наносил удар за ударом, простой и грубый кулак. Большую часть крестообразных ладоней он разбивал. Но некоторые всё же достигали цели. Ведь по сравнению с его простым кулаком, техника старика была слишком изощрённой, тысячеликой, и от неё невозможно было защититься.

Однако удары, достигавшие тела юноши в белом, не наносили ему серьёзных ран. Ибо его тело окутывал слой кровавой одежды — «Кровавое Одеяние». Всякий раз, когда в него попадали, оно с ритмичной дрожью перенаправляло ужасающую силу ладони, рассеивая её в разные стороны. Очевидно, «Кровавое Одеяние» было особым защитным боевым искусством, перенаправляющим и перераспределяющим силу.

Увидев, что юноша в белом вырвался из окружения кулачных теней, старик пришёл в ярость.

— Опять, опять то же самое!

Казалось, он уже бесчисленное множество раз сталкивался с этим простым кулаком противника. Что бы он ни применял — властные приёмы, мягкие или коварные — противник неизменно отвечал одним и тем же: простым кулаком, и всякий раз разрушал его атаки.

Но на этот раз! Он должен нанести ему тяжёлый урон!

Гнев старика разгорался всё сильнее; он походил на вулкан, готовый вот-вот извергнуться; черты его лица исказились до предела. В следующий миг он резко развёл руки, и тысячи крестообразных ладоней, которые он только что нанёс, внезапно слились воедино. Огромная крестообразная ладонь, окутанная доведённой до предела Истинной Аурой Ян, словно великое солнце, с грохотом обрушилась вниз.

«Крестообразная Ладонь Предельного Ян»!

Бах! Бах! Бах!

Их столкновение длилось лишь мгновение, а затем раздались оглушительные, один за другим, раскаты. Нанеся этот удар, старик выдохся, упал с высоты и с трудом удержался на ногах. Но его глаза по-прежнему впивались в то место, где взрыв ауры Ган отбросил белую фигуру далеко назад. Даже когда исполинская ладонь отбрасывала его всё дальше, тот продолжал наносить удар за ударом, словно не зная усталости.

Уверенность, переполнявшая старика, по мере того как грохот внутри становился всё громче, угасала, и сердце его уходило в пятки. В его зрачках, когда юноша в белом отвёл правую руку назад для замаха и со всей силы нанёс удар кулаком…

Бах!

Крестообразная Ладонь Предельного Ян наконец разлетелась вдребезги.

Юноша в белом шагнул вперёд и устремил взгляд на старика.

Плюх!

Старик наконец не выдержал и рухнул на землю, сидя, с выражением полного отчаяния на лице. Он никогда не думал, что настанет день, когда его, прославленного глубиной ауры Ган и изяществом приёмов, доведут до такого состояния — до того, что он исчерпает все свои уловки и выдохнется.

Глядя на приближающегося юношу в белом, Мастер Крайнего Ян прохрипел обессиленным, хриплым голосом:

— Ло Чэнь, неужели твоя аура Ган бесконечна?

Ло Чэнь выдохнул застоявшуюся нечистую ци, не удостоив этот бессмысленный вопрос ответом. Он лишь поднял руку и посмотрел на свой кулак. Багровая аура Ган на нём, подобно текучей ртути, казалась исполненной духовности. Но только казалась.

— Всё ещё не хватает, — пробормотал он, взглянул на сидящего старика и, не став его добивать, развернулся и ушёл.

Когда взгляд Ло Чэня упал на него, Мастер Крайнего Ян замер. Что это был за взгляд? Такого взгляда он никогда не видел, вернее, никто никогда не смотрел на него так. В этом взгляде были неудовлетворение, сожаление и… презрение.

Белая фигура Ло Чэня ещё не скрылась из виду, а Мастер Крайнего Ян уже поднялся на ноги и в ярости закричал:

— Ло Чэнь, что это значит?! Вернись! Дайте мне месяц, нет, полмесяца. Тогда продолжим!

Но Ло Чэнь не обернулся — то ли не слышал, то ли слышал, но не обращал внимания. Мастер Крайнего Ян больше не мог дать Ло Чэню нужного давления. Поэтому ему требовался новый противник. Точильный камень, который отточит его ауру Ган.

…

Сорок лет спустя после входа в Кольца Разрушения Ло Чэнь прорвался в пятое кольцо. Всего за полгода он победил восемнадцать мастеров поздней стадии Без Утечек. Затем, не останавливаясь, он отправился в четвёртое кольцо.

В первый год он сокрушительно победил девятого Воинственного Предка по имени Му Юнь и успешно закрепился. На второй год он бросил вызов восьмому Воинственному Предку Линь Юаню и победил его всего тремя ударами кулака. На третий год он три дня и три ночи сражался с седьмым великим мастером боевых искусств, Ледяной Небесной Владычицей, и наконец одолел её. После этой битвы Ло Чэнь на некоторое время затих. Видимо, он извлёк из боя кое-какие уроки и на семь лет ушёл в уединение.

Семь лет спустя, выйдя из уединения, он сразу же отправился к самому опасному противнику в четвёртом кольце — Мастеру Крайнего Ян. Этот человек занимал в четвёртом кольце шестое место; сильнейшим его нельзя было назвать. Но нрав у него был исключительно вспыльчивый, и в бою он не щадил ни себя, ни врага. Даже когда силы были на исходе, он не признавал поражения. В опасной среде Колец Разрушения состояние полного истощения было крайне опасным. Поэтому мало кто решался с ним связываться.

Но Ло Чэнь, как нарочно, выбрал его и бился с ним три дня и три ночи. Оценить, что каждый из них приобрёл в бою, было трудно, но результат был налицо: Мастер Крайнего Ян довёл себя до полного истощения, а под конец всё равно не признал поражения и хотел биться ещё. Однако Ло Чэнь действительно потерял к нему интерес.

В бескрайней пустоте Ло Чэнь летел, одновременно задействуя Треножник Изначального Хаоса, чтобы впитывать хаотическую энергию и восполнять свои силы. Он сожалел о том бое. Мастер Крайнего Ян был силён; если бы раньше, он, несомненно, принёс бы ему пользу. Но, к сожалению, прежде чем встретиться с ним, он уже столкнулся с той женщиной — Ледяной Небесной Владычицей. То, что он мог почерпнуть у Мастера Крайнего Ян, он уже получил от неё и затем семь лет уединённо переваривал полученное.

А это нечто называлось «Божественным Духом».

Это слово было ему не чуждо. Ещё когда Ло Чэнь только вступил на путь закалки тела, Ван Юань описывал нечто подобное.

«В боевых искусствах закалки тела намерение предшествует ци». Здесь не стремятся к безмятежности и отсутствию желаний — здесь стремятся к тому, чтобы делать всё по своему желанию. Тогда, чтобы закалить волю Ло Чэня, Ван Юань даже передал ему свою технику «Просветление Духа для Разрушения Ша». После полного освоения этой техники воля Ло Чэня получила прекрасную основу; и чем больше событий он переживал, тем сильнее становилась его воля. В его последующей жизни практика бессмертия эта воля также сыграла большую роль.

Однако с углублением практики боевых искусств принцип «намерение предшествует ци» также претерпевает изменения. Мастер должен придать своей ауре Ган собственное намерение, породив «Божественный Дух». Если это удастся, можно достичь Царства Человека-Бессмертного. Именно поэтому сильные мастера боевых искусств, не тренирующие душу, могут противостоять атакам на душу со стороны высокоуровневых практиков бессмертия. Души недостаточно, но аура Ган, наделённая Божественным Духом, способна нарушить атаки на душу практиков бессмертия.

Ло Чэнь обнаружил это, сражаясь с той женщиной, Ледяной Небесной Владычицей. Её аура Ган была несравненно слабее его — даже одной сотой, а то и меньше. Но она сражалась с ним семь дней и семь ночей. Она полагалась на Божественный Дух, только начинающий формироваться в её ауре Ган, который снова и снова разрушал его натиск, разбивал силу его кулаков. А Божественный Дух ауры Ган тесно связан с характером самого мастера. Ледяная Небесная Владычица была холодна, как лёд, и её нрав был спокойным и хладнокровным до предела. Поэтому, как бы яростно ни наступал Ло Чэнь, она могла хладнокровно находить способ противодействия.

Ло Чэнь извлёк из этого урок. После семи лет уединения его собственная аура Ган обрела подобие одухотворённости. Мастер Крайнего Ян тоже достиг этого уровня, но в отличие от Ледяной Небесной Владычицы, его аура Ган, как и он сам, постоянно пребывала в яростной вспышке. Но на этот раз Ло Чэнь не удовлетворился. Так называемые «спокойствие» и «гнев» в конце концов лишь самые поверхностные проявления Божественного Духа. Он искал большего! Через более жёсткие сражения он хотел, чтобы его аура Ган постепенно, удар за ударом, выковывала в себе инстинктивную воля.

Взгляд Ло Чэня становился всё безумнее, движения его ускорялись.

Несколько дней спустя. Над камнем для совершенствования, окутанным аурой убийства, неожиданно появилась фигура. Белые одежды развевались, аура Ган извивалась, словно дракон.

— Воинственный Предок Поцзюнь, Ло Чэнь просит указаний!

На камне для совершенствования старик с седыми волосами холодно открыл глаза. Ни слова! Он легким движением пальца призвал два длинных меча с подставки, и они взметнулись в небо.

Увидев это, Ло Чэнь расхохотался и обрушил вниз удар кулака.

— Хорошо!

…

Третье кольцо.

В отличие от бескрайней пустоты нижних трёх колец и бушующих штормов средних, в верхних трёх кольцах хаотическая энергия почти сгустилась в море. Неистовые энергетические приливы накатывали и откатывались, омывая всё сущее. Лишь три камня для совершенствования, подобных островам, высились в Море Хаоса. Эти три камня находились далеко друг от друга, не мешая один другому.

Внезапно в Море Хаоса показался световой луч, быстро скользивший по волнам. Когда он пролетал мимо камня, где кружились снежные хлопья, луч остановился, и проявилась фигура человека-бессмертного Гу Сюня. Он с удивлением посмотрел на остров, похожий на камень. Две фигуры на нём тоже повернулись к нему.

— Старик Му, сестрица Фан, что это вы вдруг собрались вместе и вино пьёте?

Приговаривая, он опустился на остров. Зайдя в беседку, где кружилась снежная пыль, он без стеснения налил себе чашу вина и с удовольствием выпил.

— Сестрица Фан, ваше фамильное вино «Тысяча гор и вечерний снег» воистину не зря славится!

Фан Цинсюэ прикрыла рот рукой и улыбнулась:

— Брат Гу изволите шутить. Эти мирские вина не идут ни в какое сравнение с «Янтарным текучим светом» в кольце-хранилище собрата Му.

Гу Сюнь инстинктивно взглянул на Му Бугуя.

— Старик Му, раз уж мы сегодня собрались, может…

Му Бугуй холодно фыркнул:

— Это вино из моего родного края, выпьешь каплю — убавится. Вы уже пробовали — и довольно. Чего ещё зариться?

Гу Сюнь пожал плечами — очень жаль.

Фан Цинсюэ с любопытством посмотрела в ту сторону, откуда прилетел Гу Сюнь, и спросила:

— Ты опять спускался вниз?

Гу Сюнь кивнул, не отрицая.

Му Бугуй нахмурился:

— Собрат Гу, мы, будучи на пути совершенствования, ещё можем попытаться. Зачем же ты так себя обрекаешь, тратя время на поиски этих окольных путей?

Гу Сюнь вздохнул:

— Даже старейшина Владыка застрял в Пустоте Гибели — какие у нас шансы? К тому же я уже стар, талантом уступаю сестрице Фан, а сроком жизни — тебе. Если я не буду искать способы, останется только сидеть сложа руки и ждать смерти.

Он недоумённо посмотрел на них:

— Обычно ты, старик Му, только и делаешь, что затворничаешь в упорной практике. С чего это ты сегодня пришёл к сестрице Фан вино распивать?

К его удивлению, их лица, ещё недавно беззаботные, снова омрачились — точь-в-точь как тогда, когда он их только увидел.

Му Бугуй мрачно произнёс:

— Туман Разрушения грядёт.

Гу Сюнь опешил:

— Тот, что раз в десять тысяч лет?

Му Бугуй кивнул, но тут же покачал головой. Гу Сюнь не понял, но тут до него дошла одна возможность. Он резко изменился в лице:

— Неужели тот, что при смене эпох? Откуда эти вести? Они достоверны? А когда именно?

Ворох вопросов свидетельствовал о его крайней взволнованности.

Му Бугуй молчал, Фан Цинсюэ вздохнула.

— Мне сообщил наш предок. И он собирается покинуть Царство Великого Разрушения, чтобы искать путь отсюда. Потому я и позвала собрата Му, чтобы рассказать ему об этом. А тебе мы хотели сказать, когда ты вернёшься.

Гу Сюнь пробормотал:

— Как же так быстро, как же так быстро?

Му Бугуй твёрдо произнёс:

— У меня ещё есть запас лет, но по сравнению с этим миром, я, наверное, долго не протяну. Поэтому я тоже намерен последовать за Владыкой Беспечности. А ты, Гу Сюнь?

Гу Сюнь растерянно поднял голову и посмотрел на Фан Цинсюэ.

— Сестрица Фан, а ты?

Фан Цинсюэ, с оттенком безмятежности на лице, ответила:

— У предка нет привязанности к этому месту, а я выросла в Царстве Великого Разрушения. Если я уйду, у клана Фан не останется человека-бессмертного. К тому же, когда наступит гибель, я выберу попытку прорваться через Врата Разрушения.

— То пространственное возмущение? — Гу Сюнь потерял дар речи. — Ведь даже Владыка отказался от этого пути.

Фан Цинсюэ чуть улыбнулась:

— По сравнению с полной неизвестностью, это путь, который имеет хотя бы одну миллиардную долю вероятности успеха. А ты, брат Гу?

— А я? — Гу Сюнь погрузился в растерянность.

Двое напротив него, видя его замешательство, не торопили. Они давно знали характеры друг друга и понимали, что Гу Сюню трудно сделать выбор. Они лишь продолжили обсуждать свои планы. Когда истечёт нынешний столетний срок и Девятиярусная Башня откроется, Владыка Беспечности уйдёт, и Му Бугуй последует за ним. До этого дня оставался всего один цикл «лю-цзы» — шестьдесят лет.

После ухода Владыки Беспечности мастеров, совершенствующихся в Кольцах Разрушения, вероятно, тоже выставят. Ибо Кольца Разрушения существуют только благодаря этому бессмертному сокровищу — Девятиярусной Башне Бессмертных. А управлять ею способен лишь Владыка Беспечности, да и то в простейшей степени. Оставшаяся Фан Цинсюэ не сможет контролировать Башню. А без Башни, без хаотической энергии в Кольцах, у последующих мастеров не будет возможности подниматься. Их, возможно, ждёт лишь то, что при смене эпох Туман Разрушения поглотит всё.

— Предшественникам — пути нет, последователям — лестницы нет. Этот мир воистину подобен темнице, внушающей отчаяние! — прошептала Фан Цинсюэ.

Му Бугуй кивнул:

— Да, слышал, на этот раз вошёл один многообещающий, подающий надежды достичь Царства Человека-Бессмертного. Говорят, он, как и я, и Владыка Беспечности, раньше был практиком бессмертия. Интересно, удастся ли повидать его до ухода.

Гу Сюнь поднял голову и невольно произнес:

— Ло Чэнь? Он, наверное, скоро.

— Скоро?

Му Бугуй и Фан Цинсюэ опешили и переглянулись.

http://tl.rulate.ru/book/102421/26911852