Это сплав радости и печали. Любовь способна разрушить тебя или исцелить, что одинаково пугает и манит. Она вызывает привыкание, даже если сжигает душу дотла.
Любовь подобна неукротимой страсти.
Она как тихий, но разрушительный ураган. И всё же ты готов вынести тайфун, что бушует в твоём сердце, повторяя один и тот же цикл с одними и теми же словами... Ещё один шанс... Ещё один вдох... Ещё один последний раз...
Для Шуй Сяня любовь была лишь бесполезной и неизлечимой тоской. Он видел вокруг себя множество форм любви — от нелепой до трогательной. От неудобной до эгоистичной. От любви «не могу без тебя жить» до всепоглощающей. Но его любовь всё ещё определялась как бесконечная пытка, где ненависть и любовь переплелись воедино.
Он ехал обратно в офис, и в голове роились бесчисленные мысли. Он уехал, чтобы расслабиться, но вернулся измождённым. Он чувствовал себя истощённым от этой любви, что жила в его сердце долгие годы, и так же истощённым от ненависти, что сделала его тем, кем он был сегодня. Как иронично, что он не мог отпустить ни эту любовь, ни эту ненависть. Но это было ещё и очень больно.
*Тук-тук!*
Шуй Сянь поднял глаза, услышав стук, и вскоре дверь распахнулась — вошёл его отец, которого он не видел уже больше недели. Он почтительно встал и подошёл поприветствовать отца.
— Ба,[1] — тихо произнёс он. — Что привело тебя в компанию в такой час?
Его отец, Шуй Кошинг, бросил на сына сложный взгляд, прежде чем ответить:
— Мой сын не приходит домой уже несколько дней. Я подумал, что стоит навестить его самому.
Когда Шуй Сянь сел с отцом в зоне для отдыха, он показал извиняющееся выражение лица, прежде чем сказать:
— Прости! Я был занят работой.
Шуй Кошинг понимающе хмыкнул. Как мог он не знать, почему его сын не приходит домой? Он прекрасно знал, как сын пытается загнать себя работой до смерти.
— Ты ужинал?
Прежде чем Шуй Сянь успел придумать оправдание, он продолжил:
— Я так и знал.
Он махнул рукой, и кто-то принёс ужин, который он лично привёз из дома, чтобы поесть с сыном.
— Я знаю, что у тебя есть привычка забывать поесть. Поэтому я попросил кухонный персонал приготовить всё по твоему вкусу и лично привёз это сюда.
Шуй Сянь посмотрел на стол, полный горячей еды, и холодность на его лице немного растаяла. Он показывал это смягчённое выражение только членам своей семьи.
— Не стоило.
Шуй Кошинг покачал головой и лично накладывал еду сыну, говоря:
— Если я не буду этого делать, как ещё я смогу насладиться трапезой со своим единственным сыном?
Шуй Сянь не мог опровергнуть эти слова, поэтому выбрал молчаливо есть еду перед собой. Он не ел домашней еды уже несколько дней.
Жаль, что эта любовь в конечном итоге растоптала его гордость. Эта любовь потребовала от него огромных жертв, от которых он не отказался, и всё же он не получил ничего взамен, кроме жёсткой пощёчины реальности. Он и все вокруг него заплатили непомерную цену за его любовь. В то время он не хотел наследовать семейный бизнес, но когда всё готово было выскользнуть из их рук, он наконец решил сбросить свою юношескую наивность и поклялся стать идеальным наследником.
Он вложил всё своё время и энергию в карьеру и стал тем сильным и влиятельным человеком, которым был сегодня. Но Шуй Кошинг видел, как сын обращался с собой жёстче всего в прошлые годы, словно наказывал себя за всё, через что пришлось пройти его семье из-за его любви.
Сердце Шуй Кошинга болело, видя сына таким.
— Ба, почему ты смотришь на меня так? — спросил Шуй Сянь, заметив, что отец не притронулся к своей еде. — Разве ты не голоден?
Шуй Кошинг кивнул и откусил кусочек, прежде чем сказать:
— Знаешь, тебе больше не нужно так много работать.
Шуй Сянь поджал тонкие губы:
— Не думаю, что мне больше есть чем заняться.
Он горько улыбнулся отцу и продолжил есть. Как мог он не видеть беспокойства отца? Оно было для него предельно ясным. Хотя теперь он обладал всем, его сердце всё ещё чувствовало горечь и нежелание принять то, что накатывало тёмными и одинокими ночами.
Шуй Кошинг задумался на мгновение:
— Что ты думаешь о женитьбе?
— Опять? — удивлённо парировал Шуй Сянь. — Как будто у меня остались хорошие воспоминания о первом разе.
— Так что ты планируешь? Собираешься провести остаток жизни в одиночестве?
Шуй Сянь промолчал в ответ.
— Я никогда не подвергал сомнению твои решения и никогда не пытался заставить тебя что-либо делать. Я всегда только хотел видеть тебя счастливым. И даже сейчас я хочу только видеть тебя счастливым.
Шуй Сяню было сложно слушать слова отца. Он знал, что жил своевольно. Он всегда делал всё, что считал правильным. В процессе он причинял боль и разочаровывал родителей множество раз. Даже сейчас, когда он думал, что упорно работает ради чести своей семьи, он просто лгал себе. Он просто пытался искупить свои грехи, так закапываясь в работе.
Слушая отца, он осознал одну вещь...
— Если у тебя есть кто-то, кто тебе нравится, и ты хочешь, чтобы я женился на ней, дай мне знать.
Шуй Кошинг был ошарашен.
— Ты серьёзно?
Шуй Сянь кивнул:
— Да. Я абсолютно серьёзен.
---
[1] Ба — китайское обращение к отцу.
http://tl.rulate.ru/book/100613/21411555
