Очнувшись с опозданием, я схватился за руку Ю-Хёна и поднялся. Мне не хотелось держаться за эту руку, но при сложившихся обстоятельствах отказать ему так грубо было бы неудобно.
Незнакомые преподаватели подошли ко мне, спрашивая, в порядке ли я. Я сказал, что во время экзамена получил лёгкую травму и, возможно, ещё не полностью выздоровел, поэтому планирую сегодня или завтра обратиться к врачу. Преподаватели меня поняли.
Затем я вышел из школьных ворот, следуя за Ю-Хёном. Как только я встал и начал идти, толпа, окружившая меня, расступилась, словно её и не было.
На ходу наши взгляды встретились с Ин-А. По её лицу было видно, что она хочет что-то сказать мне, но увидев меня с Ю-Хёном, она быстро отвела взгляд.
«В Академии Флоренции непозволительно много учеников… Их количество можно было бы сократить вдвое, оставив только элиту», — резко бросил Ю-Хён, глядя на студентов, выходящих из ворот.
Затем он повернулся ко мне. В его взоре читалось ожидание ответа. Я молча пошёл дальше. Ю-Хён шёл рядом, склонив голову, словно разгадывая загадку.
«Ты тише, чем я думал. Я ожидал от тебя больше слов».
«… Мне нельзя говорить об этом здесь».
Я выдавил эти слова с усилием. Голос мой был хриплым и сухим, чужим. Моё тело не справлялось. Не просто жажда – это была уже обезвоживание: зрение периодически двоилось, в желудке подбирало, голова раскалывалась. Невозможно было сказать, связано ли это с чрезмерным использованием силы Дан Ведо или с психологическим давлением. Но сейчас не время об этом думать.
«Почему? Боишься, что кто-нибудь услышит? Даже если бы они услышали, они всё равно не смогли бы понять».
«…»
«Потому что обычные люди живут, не зная, что делает особенных людей особенными. Лишь особенные люди способны узнать друг друга».
Я продолжал идти, не отвечая. К счастью, Ю-Хён послушно следовал за мной. Идя, я оглядывался и время от времени поворачивал голову, заглядывая назад. Вокруг почти никого не было. Но это «почти» означало, что всё же кто-то мог быть.
Сейчас я никого не видел, но, если мы продолжим идти, мы можем столкнуться с кем-нибудь. Нужно было найти путь, где никто не встретится нам. Я помнил несколько таких мест. В детстве мне приходилось избегать людей, поэтому я искал такие маршруты. Сейчас, вспоминая это, я понимал: ситуация мало чем отличается от той, что была тогда.
Идя, Ю-Хён что-то говорил мне. Ничего опасного. В основном бессмысленные фразы, не требующие ответа. Я находил подходящие реплики, чтобы не раздражать его. Мы шли дальше, разыскивая подходящее место.
«Кстати, куда мы идём? Разве ты не живёшь в общежитии?» — вдруг спросил Ю-Хён, с недоумением хмуря брови.
Вопрос был задан глупо поздно. Нормальный человек задал бы его сразу после выхода из ворот.
Я незаметно наблюдал за выражением лица Ю-Хёна. Его улыбка, скрывавшая безразличие, была неестественной, неуверенной. То, что было заметно на лицах всех остальных, но не на его, наконец-то проявилось.
Признак обмана.
Он знал, что я живу в общежитии, с самого начала. Но почему-то не раскрывал этот факт до сих пор. Не знаю, зачем. Ясно было одно: он последовал за мной не по ошибке, а специально.
«Интересно…», — ответил я, осматриваясь.
Это был безлюдный переулок, где не было ни людей, ни припаркованных машин. Именно сюда сектанты могли попасть в подземную часовню через тайный ход.
Здесь была камера видеонаблюдения, но она не работала. Провода были перерезаны. Неважно, если кто-то тайком подключил провода и починил камеру без моего ведома. Мне нужно было только сделать так, чтобы она перестала работать.
В последний раз я поднял взгляд к небу. Луны не было, звёзд на ночном небе тоже. Новолуние.
«Огун».
Я позвал Огуна. Он охотно одолжил мне свою силу, потому что перед Ю-Хёном я был самим собой.
Тик, тик, тик…
Уличные фонари погасли. Как и освещение в жилых и коммерческих зонах. Исчез весь искусственный свет.
Осталась только естественная тьма. Такая, где не было даже лунного света. Я знал, насколько глубока и страшна тьма природы, и умел использовать её.
«А?» — вскрикнул Ю-Хён, удивлённый внезапной темнотой, окутавшей нас.
Я проигнорировал его крик и нарисовал на каждой руке по одному магическому кругу. Свет благословения отгонял тьму, тёмная магия пожирала свет. Вуду-туман прокрался в темноту, скрывая своё присутствие. Поэтому те, кто не знал о вуду-заклинаниях, не могли справиться с вуду-туманом, внезапно возникшим из тьмы.
Кхииии…
Магические круги издали зловещий звук и выпустили дым. Но было возможно, что мои заклинания не подействуют на Ю-Хёна. Он обладал божественной силой и светом благословения, он мог видеть мир через свои собственные уникальные благословения, открывать новые чудеса и дары, о которых никто никогда не слышал.
Некоторые называли его избранным Адоная. Если Адонай действительно существует, и Ю-Хён был им избран, тогда моё заклинание его не заденет. Поэтому я нарисовал два круга. Первый — проклятие обморока, чтобы усыпить Ю-Хёна. Если оно не подействует, второй круг, «Меч палача», убьёт его.
Пыф…
Тьма поглотила вуду-туман, окутывая Ю-Хёна. Вокруг воцарилась тишина. Ничего не было видно, ничего не было слышно. Казалось, что прошла секунда, а казалось, что вечность. В темноте и тишине время утратило смысл.
Бах.
Наконец, тело Ю-Хёна рухнуло. В темноте я посмотрел на упавшего Ю-Хёна.
«Ха».
Всё было настолько нелепо, что я невольно рассмеялся. Я понятия не имел, существует ли Адонай. Но одно я знал точно: того Адоная, что избрал Ю-Хёна, не существует.
***
Бок-Дон, Е-Джин, Джин-Со и ученик очнулись одновременно. Все они потеряли сознание от заклинания чёрной магии, все увидели проблески своих желаний, и все в один миг вырвались из своих желаний. Но пробуждение каждого было окрашено разными эмоциями.
Первая мысль Джин-Со после пробуждения была о том, как жаль. Она запоздало осознала, что её искажённые желания создали иллюзию, но не хотела просыпаться из неё. Реальность не всегда соответствовала её желаниям. Бывало, случались ужасные вещи.
Но иллюзия показывала ей только то, чего она хотела. Стоило ей подумать о желаемом, и иллюзия воплощала это в точности, как она себе представляла. Чувство всемогущества было слаще, чем она ожидала.
Проснувшись от иллюзии, она испытала мгновение разочарования, а потом тут же почувствовала отвращение к самой себе. Она презирала себя за то, что поддалась удовольствию, которое подарила чёрная магия. Вместе с отвращением пришла боль. Каждая мышца и сустав в её теле кричали от боли. Вместе с болью она наконец осознала, что вернулась в реальность. И ещё она поняла, что в палате кто-то есть.
С трудом Джин-Со повернула голову и увидела лицо непрошенного гостя, вошедшего в палату.
«А, ты очнулась. Извини, что пришёл без предупреждения», — сказал Джозеф.
Лицо его было спокойным, но волосы были мокры от пота, а одежда – в грязи. Он поправил одежду и подошёл к ней.
«Прости за состояние своей одежды. Я торопился и не обращал внимания на неё».
«Всё в порядке», — равнодушно ответила Джин-Со тихим голосом.
Ей было всё равно, грязная у Джозефа одежда или нет. Правда, её немного разочаровало, что первым пришёл именно он, а не тот, кого она ждала.
Джозеф достал платок и вытер пот со лба. «Как ты себя чувствуешь… нет, наверное, глупый вопрос».
Джозеф смутился и замолчал. Понятно, что вопрос о её самочувствии вызвал бы лишь формальный ответ: «Всё хорошо». Не было времени тратить слова на пустяки.
Он сердито убрал платок в карман и сказал: «Спрошу прямо. Можешь ли ты рассказать, что помнишь о том, что произошло?»
«…»
Как он и сказал, вопрос был прямым. Джин-Со немного помедлила, а потом кивнула. «… Я помню не всё».
«Хорошо. Расскажи, что помнишь. Можешь сказать то, что хочешь. И если не хочешь говорить, можешь ничего не говорить», — сказал Джозеф.
В его голосе звучала напряженность, он словно срывался в поток слов.
Джин-Со не была близка с Джозефом. Она видела его только на тренировках с Сон-У на священной тренировочной площадке и во время экзамена, когда он дал ей задание. Но сейчас она чувствовала, что Джозеф отличается от обычного.
Он словно потерял спокойствие, свою обычную уравновешенность. Джин-Со почувствовала странную тревогу, когда сказала: «С чего начать…?»
«Не волнуйся обо мне. Просто начни с того, что хочешь рассказать», — сказал Джозеф, махнув рукой, словно пытаясь успокоить её.
Джин-Со начала свой рассказ.
Она рассказала, как столкнулась с демоном во время экзамена, как позволила ученику, с которым была, сбежать, и как сражалась с демоном одна. Внезапно у демона на лбу появился третий глаз, и от этого у неё ослабло тело. Из-под земли выползла змея и подчинила демона. Сердце демона вырвали, и он убежал. Ученик привёл Бок-Дона и Е-Джин, но сразу после этого все потеряли сознание от чёрной магии.
Джин-Со рассказала всё, что помнила о произошедшем, но не упомянула о собственных желаниях, которые она увидела через чёрную магию.
Когда Джин-Со закончила, Джозеф спросил: «Ты говоришь, что змея выползла из-под земли?»
Джин-Со кивнула в ответ. Джозеф пристально посмотрел ей в глаза. Казалось, что она пытается что-то скрыть, но в её глазах не было признаков лжи. Сложно было поверить, но пока приходилось верить.
«Змея…»
В Священной книге Романикан часто упоминались змеи, было много описаний чудес, связанных с ними.
Но в книге чудес не было способа призвать змею. По крайней мере, такого способа пока не было известно. Таким образом, маловероятно, что змея появилась благодаря чуду. Хотя Джин-Со обладала невероятным талантом, она не была настолько исключительна, чтобы воспроизвести неизвестное чудо.
Джозеф вспомнил имена змей, упоминавшихся в священных текстах различных религий. Сатана из сатанизма, Нага из индуизма, Дамбалла из вудуизма, а также змеи из мифологий древних, забытых религий, давно исчезнувших.
Вероятность того, что это конфликт между вуду-сектой и сатанистами, была низкой. Да, в вуду-секте есть змеиный Лоа Дамбалла, но ни один Пророк из вуду-секты никогда прямо не призывал и не использовал Дамбаллу.
К тому же, у Пророка не было причин использовать свои способности, чтобы спасти ученика Академии Флоренции.
Оставалось предположение, что это конфликт между двумя различными сатанистами, обладающими противоположными наклонностями. Скорее всего, это внутренний конфликт. Джозеф не знал, почему сатанисты воюют друг с другом. Это ему предстояло выяснить.
«А, помнится, я хотел тебе кое-что показать», — сказал Джозеф, достав телефон и показав ей фотографию.
«Случайно ли это тот демон, которого ты видела?»
«…»
Джин-Со прищурилась, глядя на фотографию. Качество изображения было очень плохим, фокус дрожал, было трудно разглядеть объект. Некоторое время она смотрела на фотографию, и в её глазах застыл холодный гнев.
На фотографии, которую показал Джозеф, был изображён демон. Тот самый, что убил приёмную мать Джин-Со, и тот, что атаковал её, появившись на экзамене. Она узнала его по блестящей броне, длинным рукам и светящимся красным глазам. Сердце её забилось. Ей казалось, что демон стоит прямо перед ней, и от этого её кровь закипела.
«Похоже, что да».
Джозеф кивнул и убрал телефон. Ему не требовался ответ. Достаточно было посмотреть на её выражение лица, чтобы понять.
Он ожидал этого, услышав про симптомы, которые испытывали два преподавателя и двое учеников, пострадавших от чёрной магии, но тот демон, что появился на экзамене, был именно этим демоном..
Судя по словам Джин-Со, он был ещё жив. Демоны не умирали, пока их сердца не уничтожались полностью. Другими словами, невозможно было сказать, когда он появится снова.
Джозеф мысленно улыбнулся. Ещё была надежда. Надежда на покаяние.
— У меня остался последний вопрос, — сказал Джозеф, удерживая улыбку. — И снова, он довольно прямолинеен.
Джин-Со молча кивнула. Взгляд ее был холодным, лицо не выражало эмоций. Она все еще думала о демоне. Демон был не мертв, он вернется. Она должна была подготовиться к этому моменту. Нельзя было отступать от страха, как в этот раз. Она должна была убить его своими руками. Разрыть сердце, спрятанное под его крепкой броней.
Джозеф молча смотрел на Джин-Со и произнес:
— Каковы ваши отношения с Сун-У?
— Что? — Джин-Со переспросила, удивленная.
Вопрос, как он и говорил, был прямым, но она была застигнута врасплох его откровенностью.
http://tl.rulate.ru/book/98113/4160469
Готово:
