Теодор выскользнул из гостиной, провожаемый отчаянными криками Харари. Они настойчиво преследовали его удаляющуюся фигуру с идеальной осанкой и расправленными плечами. Свернув за угол коридора, Теодор потянулся рукой к стене и прислонился к ней, как будто пытался заставить себя не сломаться. Он протер покрасневшее лицо ладонью и пробормотал:
— Почему я так серьезно ответил? Я идиот.
Когда его впервые спросили, любит ли он ее, он не отреагировал так эмоционально. Но стоило ему погрузиться глубже, как цепи вокруг его сердца начали слабеть. Чудовища, которых он держал под контролем, прорвались через толстые стены, которые он воздвиг вокруг себя.
Он вспомнил короткий поцелуй в карете. И прежде, чем он заметил, правда всплыла наружу.
«Почему я позволил себе погрузиться глубже?»
Теодор огорченно цокнул языком. Возможно его непростительные чувства и монстры стали больше как только он импульсивно поцеловал ее в лоб и начал планировать побег из клетки вокруг своего сердца. Первый раз был сложен, но с каждым последующим становилось легче. Это правда. Когда он поцеловал ее в лоб, он больше не мог подавлять желание поцеловать ее в губы.
— Черт возьми, — буркнул Теодор, ударяя голову о стену, на которую он оперся.
Он пытался не разгорячаться еще сильнее от жгучей мысли об их поцелуе, но в голове всплывало только сладкое дыхание Першати.
Все его тело терзала неутоленная жажда.
— Я вырвусь из этого только, когда достигну самого дна? – прорычал он сам себе.
Теодор впервые не мог себя контролировать. Он думал, что может, но сердце ему не позволяло. Эти незнакомые эмоции вызывали одновременно стыд и счастье, как будто он порхал на облаке. Он знал, что не должен позволять энтузиазму поглощать его, но это было вне его власти. Его эмоции росли и превращались в монстра, который захватывал его и отбирал контроль себе.
«Хватит».
Однако только что произошедший разговор привел его в чувства. Когда-то гуляя по облакам, сейчас он вернулся на жесткую землю. Это был последний раз. Как Харари и сказала, он не мог утаскивать в ад людей, которых любил. Она должна была жить счастливо, в отличие от него. Теодор должен был оставаться в жалком одиночестве до самой смерти, пока от него не смогут безопасно избавиться.
— Это серьезно.
Он больше не мог позволять своим эмоциям расти. Теодор прекрасно знал, что со временем он больше не сможет их контролировать. Было достаточно и того, что он каждый день живет в боли.
Теодор охладил горящие щеки прохладным ночным ветерком и встал. Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не слышал его разговора с Харари и не видел его сейчас и пошел дальше по коридору, как ни в чем не бывало. Вскоре к нему подошел сэр Молтон.
— Ваша светлость. Разговор?..
— Окончен. Моя невестка… То есть, леди Акман ушла. Подготовь ей карету… — Теодор затих и вдруг недовольно фыркнул. — Нет, она, скорее всего, не захочет ехать на карете Лапилеонов. Придумай какую-нибудь отговорку и дай ей денег. Учитывая ее вид, ей, думаю, их не достает. Убедись, что учтешь это.
— Да, ваша светлость.
— Не рассказывай Серсии или другим членам семьи о том, что сегодня произошло. Если они узнают, то будут очень недовольны и станут грозить ей смертью. Убедись, что прислуга держит все в тайне.
— Да, ваша светлость.
— И ее светлость?
Он только что клялся прекратить и вот он здесь, снова размышляя о ней. Доктор осмотрел ее? Она уснула? Кто-нибудь принес ей ужин? Она же ничего толком не съела за весь день. Теодор пожалел, что не отдал приказ приготовить ей ужин. Больше всего он беспокоился, что она могла неправильно понять суть его отношений с этой женщиной. В голове шныряли самые разные мысли. И к тому же все произошло сразу после того, как они поцеловались, поэтому он боялся, что она подумает о нем как о бессовестном человеке.
«Это становится слишком серьезным».
Теодор нахмурился, нервно ожидая ответа сэра Молтона.
— Ее светлость в спальне молодого господина Селфиуса.
— В спальне Селфиуса?
Она больше не хотела делить с ним постель из-за простого недопонимания? Его сердце ухнуло вниз.
— Да, она читает ему книгу, потому что он не мог уснуть.
— Книгу? Почему? Оу, — Теодор расслабился и слабо улыбнулся, наконец осознав слова сэра Молтона. — Полагаю, она догадалась, что леди Акман — биологическая мать Селфи.
— Да.
— То есть она пошла к Селфи, даже не сходив к врачу. И, думаю, ужинать она тоже не стала?
Разумеется, нет. Он уже знал, что она, скорее всего, и не подумала о том, чтобы позаботиться о себе, и сразу пошла к Селфи, потому что волновалась за него. В каком-то смысле Першати напоминала ему свечу. Она жертвовала собой и горела, чтобы другим не было темно. Она всегда была занята тем, чтобы делать жизнь других ярче, не заботясь о себе как следует. Таким она была человеком.
Теодор печально покачал головой и снова сфокусировался на сэре Молтоне:
— А врач?
— Он ждет.
— Скажи ему, чтобы продолжал ждать, и передай кухне, чтобы приготовили что-нибудь легкое, но сытное.
Сэр Молтон ушел, а Теодор, ускорившись, взбежал по лестнице и направился к комнате Селфиуса. Он поднял руку, чтобы постучаться, но остановился. Вместо этого он тихо приоткрыл дверь, чтобы никто не заметил. Когда в проходе появилась небольшая щель, теплый свет из комнаты спугнул темноту коридора.
— Тогда, ведьма сказала принцессе: «Отдай мне свою жизнь, если хочешь сломать проклятие принца! Хи-хи!»
Его окутал голос Першати. Она забавным образом меняла свой голос, подстраивая его под каждого героя истории. Теодор не хотел рушить момент. Он не стал входить в спальню, но оставил дверь приоткрытой и прислонился к стене, скрестив руки и вслушиваясь в историю.
— Принцесса ответила: «Ладно, ведьма! Я согласна! Я отдам тебе свою жизнь, а ты сломай проклятье принца!»
Свет из комнаты залил собой Теодора, стоявшего в темном коридоре.
Он вдруг заметил поднимающегося по лестнице стражника, обходящего поместье. Теодор нахмурился. Стражник это заметил и остановился. Теодор подбородком указал ему, чтобы тот уходил и возвращался позже. Стражник понял сигнал, кивнул и, развернувшись, начал спускаться обратно.
В коридоре снова раздался нежный голос Першати, и Теодор довольно улыбнулся.
***
— И жили они долго и счастливо.
Я перевернула последнюю страницу книги и покосилась на Селфиуса. Он уже спал.
Я осторожно поднялась со стула и накрыла его одеялом. Поборов желание погладить его по голове, я выключила свет и вышла из спальни.
— Селфи наконец заснул?
— Ах! — Я вскрикнула, от испуга осев на пол коридора. — Т-ты напугал меня!
http://tl.rulate.ru/book/96885/3532558
Готово:
