Джульетта Каренина.
Нет, с сегодняшнего дня – Рубетрия Диоллос.
Я в том мире жила занятой жизнью 365 дней в году и 24 часа в сутки, но ни разу не чувствовала себя уставшей.
Я была из тех людей, кто счастлив от насыщенных будней и ненавидит тратить время впустую. Если я всё равно перешла реку, через которую нельзя вернуться назад, значит, одного вчерашнего дня слёз более чем достаточно.
Чтобы отныне жить как Рубетт, а ещё чтобы вернуть долг, который я перед ней имею, я обязана изменить эту паршивую жизнь. А для этого нельзя терять ни секунды.
К счастью, Рубетт довольно эрудированная.
Она почти не выходила из дома и проводила всё время, запершись в комнате, читая книги целыми днями.
Ещё она усердно училась, потому что не хотела слышать, будто позорит семью.
Она изучила даже то, во что благородной девушке вовсе не обязательно было так глубоко погружаться.
Это было не потому, что она горела страстью к учёбе, а потому что у неё было слишком много свободного времени.
Политика, экономика, общество, культура — не было книг, которых она не прочитала. Более того, она каждый день читала газеты, поэтому была прекрасно осведомлена о происходящем во внешнем мире.
Даже светскими манерами и танцами она владела превосходно, хотя за всю жизнь почти не участвовала в жизни общества.
То, что ты так старательно изучала, я использую. Ради тебя.
Мысленно коротко поблагодарив Рубетт, девушка задумалась.
Для начала самое первое.
В ней загорелся боевой дух.
Я разрушу эту безумную иерархию в доме, которой Молга Диоллос крутит как хочет.
Все слуги этого дома, купленные Молгой, были на её стороне. Кроме того, два старших брата, выросшие с детства под рукой Молги, совершенно не знали её истинной стороны.
Единственным человеком, который мог помочь, был отец, но, к сожалению, с ним была небольшая проблема.
Он потерял рассудок. Просто влачит существование, потому что не может умереть.
Мой отец, восьмой Герцог Диоллос. Леонард Диоллос.
Если говорить хорошо – он был невероятно романтичным мужчиной, но если говорить плохо – более безответственного человека сложно представить.
Началом трагедии стало то, что он слишком сильно любил Герцогиню Диоллос, которая умерла, когда Рубетт было около четырёх лет. Иными словами, мою покойную родную мать.
После смерти мамы отец стал совершенно бесчувственным человеком, отбросил все обязанности главы семьи и просто жил, едва дыша, потому что не мог умереть.
365 дней в году и 24 часа в сутки он запирался в комнате и пил алкоголь, поэтому даже живя под одной крышей, увидеть его лицо было сложнее, чем достать звезду с неба.
В общем, из-за этого последние десять лет мы, трое детей, фактически выросли в руках Молги.
Ну, нельзя сказать, что отец совсем игнорировал своих детей…
Если приводить пример, Герцог был таким отцом, который пусть и не носился со своей единственной дочерью как с сокровищем, но на день рождения мог дать ей чёрную карту без лимита и сказать устроить вечеринку с друзьями.
В том мире я была человеком, который иногда уставал от любви не только семьи, но и всех окружающих, поэтому такого отца скорее даже приветствовала бы…
Но настоящей Рубетт нужны были любовь и внимание.
Рубетт сама закрылась перед равнодушным отцом, а Герцог Диоллос тоже не уделял особого внимания молчаливой дочери.
Это правда безнадёжно. У неё нет ни одного воспоминания с отцом. Даже хуже, чем чужие люди.
Более того, его судьба – жить в отдалении от дочери, пить алкоголь и умереть, не дожив даже до сорока.
– Госпожа, у Вас нет аппетита?
– Ах.
Погрузившись глубоко в мысли, девушка наконец пришла в себя.
Горничная Ребекка, аккуратно собравшая свои серые волосы в один хвост, стояла рядом с накрытым прямо в комнате столом для завтрака и смотрела на неё с обеспокоенным выражением лица.
Ребекка…
Вернув воспоминания, Джульетта теперь видела девушку перед собой иначе.
Среди слуг Герцогского дома, закрывавших глаза на издевательства этих демонов, эта добрая горничная была единственной, кто заботился о Рубетт…
Я злюсь.
После ужасного происшествия на шестнадцатый день рождения Рубетт, я даже думать об этом не хочу, не то что произносить вслух, она решила, что больше не может закрывать глаза на издевательства над Рубетт.
Она набралась смелости и решила рассказать обо всём её отцу, Герцогу.
И это стало началом трагедии.
Молга Диоллос заранее узнала об этом, схватила Ребекку и избила её почти до смерти.
Тот демонический голос, который шептал мне, показывая Ребекку, едва способную дышать…
– Какая же ты плохая девчонка. Лилия и Рики даже друзей позвали, чтобы отпраздновать твой день рождения, а ты должна была быть благодарна. Собралась бежать жаловаться из-за маленькой шутки между друзьями?
– Ба-бабушка. Я… я не собиралась жаловаться…
– И где ты научилась так врать? Ты же рассказала этой глупой служанке всё, что случилось в тот день?
– Я только Ребекке рассказала. Отцу я не собиралась го-говорить…
– Я еле поймала эту служанку, когда она собиралась идти в комнату твоего отца и докладывать ему, а ты что сейчас говоришь?
– Я… виновата…
Ребекку заперли в одиночной комнате.
– Бабушка, пожалуйста, покажите мне Ребекку. Это моя вина. Я виновата, поэтому…
Через три дня к Рубетт, которая умоляла словно собака, пришла Молга и с улыбкой показала Ребекку…
– Ре… Ребекка…?
Но она уже была мертва.
Три дня и три ночи без лечения, не выпив даже глотка воды, она не выдержала.
– Эта девчонка бедняжка умерла из-за того, что ты не смогла удержать свой лишний язык.
Глядя на телегу с телом, кое-как прикрытым соломой, которая уезжала прочь, Рубетт стояла в шоке, а Молга предупредила её:
– Наша добрая Рубетрия. Если не хочешь снова видеть, как из-за тебя умирают невинные люди, впредь веди себя правильно.
Рубетт, которая и без того была сломлена постоянными издевательствами, подумала:
Да… Это из-за того, что я вела себя как дура. Поэтому Ребекка умерла. Нужно было просто жить тихо, словно мышь, как и раньше…
В итоге после смерти Ребекки Рубетт ещё сильнее закрылась и сжалась.
Это действительно сводило с ума.
– Госпожа?
– Ах, прости. Я немного задумалась.
От ответа глаза Ребекки расширились.
– Возможно, Ваша память вернулась?
– А? А-а…
Ещё вчера Госпожа разговаривала с ней вежливо, словно видела впервые, а уже через день снова стала близкой, поэтому Ребекка, похоже, решила, что мой сбежавший рассудок наконец вернулся.
Ну, это не совсем неправда.
Я слегка улыбнулась и кивнула.
– Поспала немного и проснулась с ясной головой. Спасибо, что волновалась.
– Фух, какое облегчение. Сегодня я специально попросила повара приготовить только любимые блюда Госпожи, так что ешьте побольше.
– Угу…
Девушка с окаменевшим лицом оглядела ужасающий стол.
В центре лежала целая запечённая индейка, на тарелке передо ней – два толстых куска баранины, рядом стейк из лосося, а ещё бокал, наполовину наполненный белым вином.
Суша, море и воздух собрались за одним столом? И всё это в 9:30 утра на завтрак?
Вы издеваетесь?
Это было абсурдно, но именно я теперь была той самой Рубетт, которая всегда так питалась. Кого тут винить?
– Слушай, Ребекка.
– Когда закончите завтрак, я принесу булочки с маслом и большим количеством черничного компота. Его сделали из свежей черники, которую позавчера привезли с фермы Камилла.
– Да, я поняла, но…
– Ах! Почему у Вас такое выражение лица? Наша Госпожа сегодня не в настроении есть хлеб с джемом? Тогда как насчёт шоколадного торта с кучей макарун сверху? – С весёлым жестом, словно стреляя из пистолета, Ребекка подмигнула.
Было видно её трогательное старание вести себя ещё веселее обычного ради Госпожи, которая наверняка подавлена после попытки самоубийства.
Но нет значит нет.
Рубетт была благодарна Ребекке за заботу и этот грандиозный завтрак, но махнула рукой и отказалась.
– Прости, но убери всё. Раз уже приготовлено и жалко выбрасывать, забери себе и съешь.
– Что? Вы не будете завтракать?
Девушка поднялась с места и, медленно разминая тело, сказала:
– С сегодняшнего дня я буду худеть.
– …
Она слегка обернулась к молчащей Ребекке и, как ожидалось.
Горничная моргала своими серыми глазами со странным выражением лица, а потом поспешно кивнула.
Было очевидно, о чём она думает.
«Интересно, сколько на этот раз продлится трёхдневная диета нашей Госпожи? Нет, сколько часов…?» – примерно так.
– Понятно. Тогда пока уберу, а если позже проголодаетесь, скажите.
– Такого не будет. Я не собираюсь голодать, просто немного изменю рацион.
– Рацион?
– Да. С сегодняшнего дня утром я собираюсь час заниматься натощак. Поэтому завтрак приноси в мою комнату после тренировки, в половине десятого. Меню – половина яблока и тарелка овсянки.
– Ч-что?
– У тебя есть бумага и ручка? Запишешь?
Ребекка, моргая большими глазами, вскоре начала рыться в переднем кармане формы горничной и достала маленький блокнот с ручкой.
Рубетт снова начала говорить.
– Завтрак в половине десятого. Половина яблока и тарелка овсянки.
– Да, да!
– Обед в час. Приноси обычное основное блюдо, которое в этот день готовят на кухне, но передай повару, чтобы не добавлял приправы. Вот это…
Пальчик указал на баранину и стейк из лосося на столе.
– Такие стейки – без соуса.
Затем огромная индейка.
– Блюда из птицы не солить.
– Но тогда ведь будет невкусно?
– Ничего страшного. Как можно похудеть, если есть всё вкусное?
– Н-ну, это правда, но…
Даже растерявшись, Ребекка усердно записывала эти слова в блокнот.
– И достаточно одного блюда, поэтому не перебарщивайте вот так. Вино тоже не приносить. Всё, где есть мука, полностью исключить. Естественно, хлеб я есть не буду, поэтому теперь каждую неделю вот в такой огромной банке!
Разведя руки, чтобы показать размер, я содрогнулась.
– …Не нужно готовить новый компот. Ах, и ещё.
Рубетт притащила мешок со сладостями, который вчера кое-как бросила за кровать.
Закуски Рубетт, запечатанные в скатерти.
Тук.
Когда она поставила его у ног Ребекки, раздался шуршащий звук.
– Ч-что это?
– Мои сладости, которые я прятала и ела каждую минуту. Выброси всё.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/96813/25654060
Готово:
