Огромный ритуальный круг вступил в завершающую фазу.
Но на деле от начала до конца всё заняло лишь краткий миг.
Мифическое яйцо вобрало в себя духовность, мудрость, желание и знание, слив их воедино — в самую сердцевину сущности разумного вида.
Сознание пробудилось, личность восстала, память вернулась.
Оставалось лишь, чтобы прежний облик полностью ожил в этом теле, завершив очередное перерождение.
Под столпом света.
Мифическое яйцо раскололось, возрождаясь.
Яйцо света поглотило всё сверхъестественное сияние и стало постепенно вытягиваться в длину.
Владычица облика явилась в резиденции градоначальника города Мэйя.
С её появлением всё вокруг начало меняться.
Внутри и снаружи дворца жители, слуги, воины — все в изумлении следили за тем, что там происходило.
— Что же это творится? Мне показалось, я слышал голос господина градоначальника, — перешёптывались одни. Несколько слуг хотели ворваться внутрь, но прежде градоначальник Шана велел никого не пускать, и потому они колебались.
— Бог… неужели это бог? — удивлённо восклицали другие, указывая на раскрытые врата сновидений в небе, на мерцающую в облаках дверь духа.
— Это не может быть Первопредок Крови. Тогда кто же? — народ лихорадочно гадал. Их собственный бог, Первопредок Крови, никогда не являлся в образе врат.
— Это Бог Алхимии, — предположил кто-то. В представлениях о нём действительно фигурировали врата.
Но никто им не сказал, насколько смертельно опасно находиться так близко к мифическому существу.
Особенно когда оно нисходит и без малейшего сдерживания излучает свою силу.
Эта сила, исходившая из мифического яйца, распространилась вовне.
И теперь под её воздействие попадали не только вещи неживые, но и живые…
Первым пострадали те, кто смотрел прямо на свет или оказался слишком близко к яйцу. Сила мифа в самом корне, на уровне духовности, переписывала их природу.
Ближе всех стояли змеелюди из дворца градоначальника.
И вдруг они почувствовали, что их тела сами собой начинают сползать к земле.
— Что это? Мои руки… моё тело!.. — в ужасе вскрикнули они. Их плоть расплывалась, и сверхъестественная энергия, пронизав духовное, переходила в телесное. Один за другим они превращались из змеелюдей в огромных змей.
— Спасите! Спасите меня! — взывали они к другим, но те в ужасе отступали.
— Шшш!
— Шшшшш!
Их слова становились лишь шипением, подобным ящерице.
— Беда! Бежим! — закричали окружающие, видя, как живой человек обращается в чистую дикую змею.
— С этим светом что-то не так! — догадался один.
— Не смотреть! Не смейте смотреть! — закричал другой, решив, что это кара за дерзость взглянуть на божество.
Всё больше змеелюдей оборачивались дикими змеями, не выдержав мифической порчи духовного.
Но среди них выделялась одна змея.
Она, словно небесный посланник, унаследовала силу Сяо, но не стала небесным существом — обратилась в гигантскую крылатую змею.
Она сохранила разум, но утратила речь.
И не знала, как пользоваться дарованной мудростью для общения.
— Шшш! Шшш! — взывала она: «Спасите меня!»
— Чудовище!
— Чудовище!
— Не подходи! Не подходи! — в панике кричали люди, видя, как она взмыла ввысь. И в ужасе бросались бежать.
— Скорее! Это кара! Бог карает тех, кто осмелился взглянуть на Него! — всё больше людей в этом уверилось.
— Все головы вниз! Не смейте поднимать головы! — вопили бегущие.
Так паника из дворца прокатилась по улицам, нарастая всё сильнее.
Город постепенно охватил хаос: люди бежали, дома закрывали двери.
Городская стража спешила к дворцу, чтобы усмирить толпу, но это было бесполезно.
А внутри дворца облик, рождённый мифическим яйцом, всё быстрее взрослел.
Он был не обычным переселёнцем душ, он перерождался уже бесчисленные разы.
Он был рождён как миф.
Сначала это был ребёнок. Сделав шаг, он обернулся юношей.
С каждым шагом взрослел.
И вот — перед ними взрослый.
Божественный мифический облик.
— Ждать пришлось долго!
— Новый век Творца… воистину, это конец времён!
Голос мифического существа разнёсся из сияния. Его бытийность уже воздействовала на всё живое в окрестностях.
У ног его клубились и извивались гигантские змеи.
Крылатые твари взмывали на крыши и склоняли головы к земле.
На крыше дворца в белом одеянии стоял Сяо. Белый покров его одежды походил на снятое с постели покрывало.
Он стоял босой, но его ужасная мощь подавляла весь город.
Все живые в нём.
Это был сухощавый мужчина средних лет с короткими жёсткими, словно иглы, волосами. Высокие скулы, глаза холодные, механически-рассудочные.
Казалось, он ежесекундно пытается разобрать мир на части — даже самого себя.
В небесах.
В мире грёз.
Дюма наблюдала за своим богом и всем нисхождением.
Бог снизошёл — и она, Его апостол, потеряла высшие права управления вратами духа.
Ведь она лишь посредник, лишь посланница.
Не сам бог.
С тех пор как она слилась с вратами, она не могла покинуть их и лишь смотрела через них на мир.
Она собственными глазами видела воспоминания рода Шаны и Камона, видела, как завершилась мечта Барро, как был исполнен завет.
Её душу охватило потрясение.
Она не могла поверить, что вот оно — предназначенное кукловодство, что вот он — план возрождения бога.
— Двести пятьдесят миллионов лет ожидания, поколения уз, нескончаемая мука.
— Шана, Камон, Барро.
— Оно того стоило?
В этих бесконечных перерождениях, в этой вечной боли… сожалели ли они хоть раз?
Но даже сожалей — что это изменило бы?
В муках столь долгих даже смерть кажется прекрасной, и ради неё готовы отдать всё.
А если бы это была она?
Смогла бы ради клятвы, ради веры выстоять двести пятьдесят миллионов лет?
Дюма содрогнулась. Впервые она до конца ощутила ужас времени и божественной воли — и беспомощность смертных.
— О, Владыка Света!
— Что же Ты за существо?
— Кто мог создать такой план и обрести столь преданных последователей?
Она смотрела, как из яйца выходит мифический облик в божественной форме, и сердце её наполнялось тревогой.
Ведь что бы ни случилось, она была верной дочерью Света.
Она родилась из силы Бога, она росла в Его сиянии, всё её могущество — от Него.
В каком-то смысле…
Бог — был её отцом.
Но затем она увидела страшное.
Бог, нисходя, без стеснения излучал свою силу. Ему было всё равно, что змеелюди превращаются в безмозглых чудовищ, а из них Он выбирал лишь подходящих — в слуги.
Картина напомнила ей мать — ту, что была до предела холодна, а потом безумна — Королеву Бездны.
— Нет!
— Нет, этого не может быть! Это лишь домыслы матери!
— Бог не таков. Он милостив. Он не мог нарочно так поступить.
Но увы.
Такова была лишь иллюзия смертных.
А бытие Бога и Его воля никогда не менялись под властью людских надежд.
И хотя устами она отрицала, но в делах рода Шаны и Камона ясно виднелся отблеск Владыки Света.
Это был тот, кто ради цели готов на всё.
Сяо взирал на вихрь змей под ногами, попирав крылатую змею.
Он поднял голову.
И взглянул на врата духа в небесах. На Дюму.
Сяо обрел не только утраченные воспоминания — он также познал всё, что произошло в этот век, и осознал, сколь трудным был его путь к пробуждению из вечного сна.
Его перерождение было изъяном, неповторимым опытом.
Ведь никто бы не избрал столь странный путь — позволить переродиться лишь собственной духовной сущности.
Но теперь у него есть Врата.
Есть сан полубога.
С их помощью можно создавать целые легионы Небесных Посланцев, без риска возвращать в себя божественную кровь — и тем самым восполнить прежние недостатки.
Полубожественный сан он уже получил.
Врата, ведущие к бессмертию, открылись перед ним настежь.
Всё, чего он когда-либо желал, уже было в его руках.
Оставалось лишь слиться с собственными Мифическими Вратами, заключить всё это в объятия.
Он заговорил, громко воззвав к своему апостолу и дочери:
— Дюма!
— Чего же ты ждёшь?
А Дюма смотрела на Сяо — на то, как его сила всё шире разливалась по городу Мэйя.
Ужасные чудовища и крылатые змеи продолжали рождаться под воздействием его мощи, порождая новые бедствия; весь город погрузился в хаос, а катастрофа становилась необратимой.
Дюма стояла перед Вратами Духа, с непониманием и страхом глядя на Сяо.
— Бог!
— Зачем?..
Сяо, взглянув на неё, лишь вопросительно произнёс:
— Хм?
И тогда Дюма, преодолев смятение, выплеснула наконец свои страхи:
— Почему… ты убиваешь их?
Сяо, слегка поморщив брови, равнодушно ответил.
Его тон не выражал ни малейших сомнений; вопрос показался ему даже скучным.
— Убиваю?
— Почему я должен убивать этих насекомых?
— Я никого не убивал. Я лишь осваиваю свою силу.
С его точки зрения, он вовсе не имел цели убивать.
Он просто привыкал к собственной мощи.
А смерти людей были лишь побочным следствием — словно человек выплеснул у порога воду и ненароком потопил муравьёв.
Но для смертных всё выглядело иначе: Сяо ниспосылал им божественную кару, истребляя змеелюдей.
Тем более что когда-то, в эпоху Трёхлистных, он и вправду руководил жертвоприношениями целых городов.
Что значат эти червяки с извивающимися хвостами?
Разве достойны они называться людьми?
Дюма не могла постичь его взгляд — это надменное, безжалостное превосходство над всем сущим.
Она хотела было возразить, но её божество уже отдало приказ:
— Подойди!
— Сойди в этот мир и открой мне…
— Мои Мифические Врата.
Сяо протянул руку, призывая собственные Врата снизойти в Мэйя.
И, задрав голову, гордо и холодно обратился к дочери:
— Дюма!
— Отринь свою слабость, оставь те бесплодные чувства, что свойственны лишь смертным.
— Взгляни на мир глазами разума.
— Я поведу тебя к подлинной Вечности.
Врата Духа содрогнулись, разрывая ткань грёз и яви, и с оглушительным гулом устремились к земле.
Они спешили соединиться со своим хозяином, слиться с этим миром.
Увидев это, Дюма в ужасе вскрикнула:
— Нет!
— Боже!
— Врата не должны сойти в мир людей, этого нельзя допустить!
Громыхая, Врата Духа проломили край мира грёз, протянув часть себя в человеческий мир.
Дюма ринулась прочь, но невидимая преграда остановила её.
С отчаянием и неверием она взывала к Сяо:
— Бог!
— Остановись! Ещё не поздно остановиться!
Она уже видела некогда, как Мифические Врата низверглись в мир людей, и то зрелище было столь ужасным, что даже слово «пекло» не способно его выразить.
Она не хотела повторения — даже если речь шла о Великом острове Рух.
Но воля смертной не могла поколебать волю божества.
Сяо избрал свой путь — и ничто его не изменит.
Он решил стать богом в человеческом мире.
Если его давние враги ещё живы, то, быть может, они уже мчатся сюда; если даже их нет, разве не мог появиться в этой эпохе иной, ещё неведомый противник?
Времени у него не оставалось.
Он обязан был в кратчайший срок укрепить свою мощь и вернуть её себе целиком.
«Жжжжжж!»
Оглушительный рёв обрушился с небес.
Паника, что исходила из резиденции градоначальника, бедствия от чудовищ и змей на миг затихли.
Жители города подняли головы и узрели, как из-за пределов мира обрушиваются колоссальные Врата.
Все, охваченные отчаянием, в унисон закричали:
— Нет!
Они ещё не знали, что сулит падение Мифических Врат, но первобытный ужас, заложенный глубоко в сознании, подсказывал: грядёт непоправимое бедствие.
В Мэйя.
Трехлистник Бриман спешно воздвигал магический круг. В отчаянии и торопливости он возглашал полное имя божества:
— Владычица Кровавого Моря, алая ведьма, Великий Кровавый Прародитель, царица древнейших рас!
— Даруй мне отклик, я…
Обычный верующий не смог бы достучаться до божества.
Даже симбионт обязан был повторять заклинание многократно.
Но едва он завершил первую строку, как из трещин выросли кровавые цветы.
«Чаша Кровавого Тумана» раскрылась в своём вращении.
Из глубин моря пронёсся полубожественный разум, и через тело симбионта, через ритуал снизошёл в Мэйя.
В тот миг, когда Врата Духа коснулись земли, хлынуло море крови, заливая город и поглощая людей и здания.
То было и печатью, и защитой.
Из кровавых волн с жезлом вышла Фэйвэн. За ней, один за другим, поднялись триллистные симбионты — знакомые горожанам лица.
Едва появившись, она сразу устремила взгляд на мужчину, стоящего над резиденцией.
— Сяо!
В её глазах теперь был только он.
Когда-то, узнав, что он жив, она впала в ярость. Но сейчас её охватывало спокойствие.
Она знала: кем бы он ни стал, она обязана вернуть его в вечный кошмар.
На крыше резиденции Сяо стоял, соединённый с силой Врат.
Эта территория превратилась в его владение.
В его царство.
Силы Сяо и Врат стремительно переплетались, но бурное море крови прервало их слияние.
Давление Врат нависло над резиденцией.
Толпы змей и крылатых чудовищ вились в воздухе, заслоняя море крови.
Волны вновь и вновь обрушивались, и уже заметно было, как шатко дрожит созданное Сяо царство.
Даже мощь Врат стала отрезаться от него, связь слабела.
http://tl.rulate.ru/book/96220/7892169
Готово:
