Шана подошёл к воде. Увидев будущего младенца, его глаза налились кровью.
— Что это значит?! Почему рождается новый Шана?!
Он зарычал на старика, готовый убить его.
— Зачем вы вновь и вновь создаёте этих кукол по имени Шана?! Разве эта миссия действительно настолько обязательна?! Почему вы не можете оставить нас в покое?!
— Миссия должна быть исполнена, — ответил старик.
— Но больше нет нитей! Нет Камонов! — яростно возразил Шана.
Старик лишь покачал головой.
— Нити не наши враги.
— Шана... мы лишь ищем один и тот же исход. Мы ищем последнее освобождение.
Шана успокоился, перестал быть столь вспыльчивым, как в юности.
— Я жду твоего ответа, — сказал он.
И голос старика, словно зачаровывая, перенёс Шану в глубь веков.
— Миллионы лет назад.
— Пал бог.
— Бог умер, но оставил план своего возрождения. Его верные последователи и могущественные силы начали работать над этим.
— Он оставил пророчество:
И старик на языке трёхлистных прочёл его:
— В день возвращения Творца пробудятся все боги.
Это означало, что в эпоху возвращения Творца этот павший бог возродится.
— Бог создал особый артефакт — «Предначертанную куклу на нитях». Она и есть ключ к его воскресению.
— Нити — это род Камонов. Куклы — это род Шан.
— Вот откуда началась вся история. Воскрешение бога — миссия Камонов и Шан.
— Где этот артефакт? — шагнул вперёд Шана. — Почему мы его не находим? Разве не в этом суть миссии?
Старик опустил руку в воду и взглянул на своё отражение.
— Я не знаю. Так же, как не знаю, как схватить отражение в воде.
Род Шаны не знал.
После смерти человек превращается в «Сон Жизни» и уходит в Звёздное море снов. Это закон, установленный Творцом. Сон Жизни вечен.
Но тот бог использовал сам закон Творца. В момент рождения Сна Жизни он вложил в него артефакт — так завершалась часть обряда.
Ритуал был сложен: нужен был человек, готовый добровольно пожертвовать собой, обладающий непоколебимой верой. Такой, кто даже в кошмаре не растворился бы, кто был убеждён, что бог воскреснет, и своей верой продолжал бы поддерживать этот сон.
Сон Жизни должен был подняться в Мир Снов, к богам. Но так как он стал частью артефакта, он уже не был полноценным Сном Жизни.
И потому не смог попасть в Звёздное море Творца.
Никто не мог найти этот сон — ни феи, ни духи леса.
С тех пор артефакт вечно блуждал на границе снов.
Словно призрак между жизнью и смертью.
Старик продолжал:
— Но мы знаем: «Предначертанная кукла» порождает нити, что нисходят в мир людей.
— Там, где есть нити, рождаются новые куклы.
— Так возник бесконечный круг — адское колесо Камонов и Шан.
Он указал на кокон в озере. Его пальцы дрожали, а в глазах светилась безысходность.
— Видишь? Даже если я умру. Даже если ты умрёшь. Мы будем рождаться снова.
— Пусть не здесь — так в другом месте.
— Пока миссия не исполнена, круг повторяется.
Голос его был горек:
— Даже если нет нитей. Даже если нет Камонов. Всё равно.
— Мы подвластны миссии.
— Мы должны исполнить её. Лишь тогда мы освободимся.
Голос старика взревел:
— Управляют нами не нити, Шана!
— А воля бога. Судьба рода Шаны, предначертанная на все поколения!
Шана застыл у озера, затем медленно обмяк и осел вниз. Силы покидали его.
Он никогда не мог представить, что всё обстоит именно так.
Он вдруг посмотрел на старого змеелюда и спросил его:
— Разве нельзя всё изменить?
Старый змеелюд ответил Шане:
— Даже смерть не в силах что-либо изменить.
— Нет, смерть изначально не принадлежит нам.
— Потому что мы никогда и не жили.
Посох старого змеелюда разбил рябь на воде:
— Шана!
— Мы лишь марионетки, мы…
— У нас нет будущего.
Старый змеелюд согнулся, и вместе с Шаной в отчаянии припал к земле перед водоёмом.
— Единственный способ.
— Единственный способ положить конец этому круговороту — исполнить предназначение.
— Если не начать ритуал воскрешения Бога, никто не сможет обрести истинно предначертанную марионетку.
— Лишь начав ритуал, эта предначертанная марионетка станет его частью, станет частью самого Бога.
— А мы…
— Мы вместе обретём вечный покой, освободившись от этого бесконечного цикла.
Сказав это, старый змеелюд схватил руку Шаны.
— Но…
— Это последний раз.
— Это последний цикл.
— Ты обрёл мудрость Бога, а клан Камонов — его духовность.
— Последний ритуал вот-вот начнётся. Там, в городе Мэйя.
— Ты унаследуешь мои воспоминания и память всех Шан, чтобы исполнить последний замысел.
Старый змеелюд вцепился в руку Шаны, в глазах его — бездонное ожидание.
Словно…
Червь, отчаянно бьющийся в стеклянной банке. Словно пёс в клетке, облизывающий яд от голода.
— Миссия — воскресить Бога. Я передаю её тебе.
— Шана!
— Настал последний час. Шана, Камоны, марионетка и всё прочее — всё возвратится к Богу.
— Все циклы завершатся, ничто больше не возродится вновь.
— Исполни последнюю задачу. Не позволь появиться новому поколению Шаны.
— Мы слишком устали.
— Всё…
— Должно закончиться.
Шана онемел, он никогда прежде не слышал столь безысходной истории.
Такой безысходной…
Что даже слово «смерть» звучало сладостно.
Старый змеелюд, договорив, похлопал Шану по руке.
А затем направился к водоёму.
Он протянул ладонь и прикоснулся к кокону на поверхности воды. Кокон вместе с заключёнными внутри Камонами постепенно исчез, словно растворяющееся яйцо.
Он словно сказал Шане: стоит исполнить предназначение — и клана Шаны больше не станет.
Когда старый змеелюд завершил это, его собственное тело тоже стало укутываться белым коконом, постепенно поглощаясь и растворяясь.
И в тот же миг…
Нити в водоёме оплели Шану.
Воспоминания старого змеелюда потоком вливались в разум Шаны. Нити переносили память, голос проникал прямо в сознание, и не требовалось слов.
Словно внутри его головы он разговаривал сам с собой.
Мир исчез. Два силуэта оказались в белом пространстве без границ.
Один постепенно становился зримым, другой — всё дальше таял.
Белое пространство вдруг изменилось: со всех сторон хлынули картины, и вместе с ними голос старого змеелюда:
— Смотри!
— Шана!
— Это — наша память.
— Разве ты не замечал? Мы всегда были так похожи. Когда ты видел следующего Шану, разве не вспоминал себя? И меня, каким я был?
— Ведь у нас один и тот же характер. Мы всегда делаем одинаковый выбор.
— Пусть мы и проживаем разные жизни, но решения принимаем одни и те же.
— На бесчисленных развилках…
— Мы в итоге идём по одной дороге.
Голос старого змеелюда звучал всё дальше. Шана уже ощущал, как этот голос становится его собственным. Будто он сам говорил эти слова.
— В юности мы ищем судьбу.
— В зрелости пытаемся её изменить.
— В старости же признаём её.
— Мы снова и снова блуждаем в пределах рока.
— Мы скитаемся по лабиринту судьбы, где нет ни выхода, ни конца.
Договорив, старый змеелюд окончательно исчез в подземелье, где тысячелетиями хранилась тайна рода Шаны.
Старая эпоха Шаны угасла. Новая не родилась.
А значит, этот бесконечный цикл начал распадаться.
Замкнутый круг впервые дал трещину.
И постепенно стал исчезать.
Три поколения бесконечных Шан теперь превратились лишь в двоих.
А сам Шана оказался погребён под лавиной памяти. Он увидел белые нити, густо тянувшиеся к двум камням.
Два камня были вделаны в плиту, на которой был изображён силуэт марионетки.
— Предначертанная марионетка, — произнёс Шана её имя.
Но то была лишь память, лишь образ. Не истинный артефакт девятнадцатого порядка.
Шана чувствовал, как потоки древних и странных воспоминаний сметают его разум. Он видел одно поколение Шаны за другим.
Всю боль и одиночество вечного цикла.
Они обрушились на его сознание.
И сломили его.
Тело Шаны тряслось, лицо застыло в ужасе и отчаянии.
Он без сил обхватил голову руками.
И твердил снова и снова:
— Я должен исполнить предназначение.
— Я обязан его исполнить!
— Я должен… должен… исполнить его!
— Любой ценой. Это должно закончиться… должно…
— Всё должно… закончиться.
А древнейшие воспоминания всё прибывали, уносясь в бесконечную давность.
Шана корчился, словно червь, но вдруг заметил: мир вокруг изменился.
Он поднял голову — и вновь оказался в «Потерянной стране».
В городе Сошествия Бога.
Перед дворцом Мудрости.
И снова стоял среди потомков богов прошедшей эпохи. Перед ним возвышался тот самый трёхлистый, которого он видел прежде в видениях.
Его взгляд, сквозь вечность, обратился к нему. И вновь прозвучал вопрос, словно ночной кошмар:
— Шана!
— Ты дождался?
Шана смотрел на него — и в этот раз вдруг всё понял.
Это он был началом.
Он создал вечный кошмар.
Глаза Шаны наполнились слезами.
Он в отчаянии спросил:
— Почему?
— Кто ты?
— Зачем ты это сделал?
— Почему?
— Зачем ты так мучаешь нас?
Он хотел ухватить край его одежды, но видение уже достигло конца.
Шана рухнул в водоём. Ледяная вода вернула его в реальность.
Он стал старым. Прямая спина осела, превратившись в согбенную фигуру.
Он поднял голову.
Это были глаза, которым не подобает принадлежать человеку. В них сияло отчаяние, пронизавшее вечность.
---
Семейный замок рода Шаны.
Новый Шана проходил обряд совершеннолетия. С ним был только отец.
Предыдущий Шана умер от болезни, и недавно прошло его погребение.
Юный Шана, скорбя о смерти деда, в то же время был полон волнения: обряд взрослости ждал его.
В его глазах таился зов внешнего мира и ожидание будущего.
Во время обряда он спросил у отца:
— Отец.
— В чём предназначение рода? Что я должен делать?
«Отец» ответил:
— Бог укажет тебе путь.
— Юный Шана!
Тот растерянно смотрел, но сделал вид, что понял.
«Отец» достал Камень Мудрости и вложил его в тело юного Шаны. Могучая сила прорвалась наружу.
Юный Шана был потрясён, с восторгом взглянул на отца:
— Какая мощь!
«Отец» сказал:
— Это дар Бога.
Юный Шана, переполненный радостью, повернулся к нему. Их взгляды встретились.
Отец раскрыл губы, хотел что-то спросить, но закрыл.
После долгих колебаний он заговорил:
— Шана!
— Ты ведь исполнишь предназначение Бога, правда?
Юный Шана кивнул:
— Я непременно это сделаю.
Его молодое сердце пылало. Он сливал жажду странствий с жаждой исполнить миссию.
Ритуал завершился, и он поспешно собрал вещи, чтобы отправиться в путь.
В дальние края.
«Отец», ставший новым Шаной, стоял перед замком, провожая «сына».
И вдруг заговорил сам с собой:
— Сумеет ли он?
— Будет ли он ненавидеть?
— Ненавидеть самого себя?
И в его взоре поколение за поколением Шаны вставало за его спиной.
Все с одним и тем же характером, но с разной памятью.
Шана спросил у других Шан:
— Почему мы не скажем ему правду?
Другие ответили:
— Тогда у него не будет сил искать миссию.
— И тогда отчаяние настигнет его слишком рано, без всякого смысла.
— Пусть даже счастье краткое — оно хотя бы было.
Перед замком остались лишь молчание и отчаяние.
http://tl.rulate.ru/book/96220/7712786
Готово:
