Смиркель смотрел вверх на звездное небо, а Ива стоял рядом с костром и наблюдал за ним.
Полубог внезапно заговорил, ничуть не считая желание Смиркеля трудным для осуществления.
Те стремления, которые были недосягаемы для Смеркеля, для него некогда были повседневной обыденностью.
— Если ты действительно этого хочешь, — сказал он, — я могу показать тебе.
Смиркель повернул голову, глядя на Ива, не сразу понимая, что тот имел в виду.
— Показать? — переспросил он. — Показать что?
Мифический образ в темно-серебристой мантии ответил спокойно:
— В Божественное царство.
— Туда, где мечты всех живых существ сливаются в звездное море иллюзий.
Смиркель в недоумении смотрел на Ива, постепенно осознавая, что перед ним не просто странное существо.
Происхождение Ива, похоже, выходило за пределы его понимания.
Тот, кто может попасть в Божественное царство, — это то, что было недостижимо даже для Матери Змей Сэрмос.
— Ты можешь войти в Божественное царство? — спросил он.
Ива кивнул:
— Не могу отвести тебя в другие места, но показать звездное море иллюзий — это в моих силах.
Смиркель еще не успел ответить, как заметил, что Ива начал двигаться.
Он посмотрел на небо, где, кроме облака, не было ничего.
Однако Ива словно видел что-то другое — огромный корабль, излучающий ослепительное золотое сияние.
Он пересекал границу между сном и реальностью, балансируя на грани сознания всех живых существ, но в то же время был способен влиять на законы этого мира.
— Скоро рассвет, — сказал Ива. — Божественная ладья возвращается.
Смиркель не знал, что такое Божественная ладья, ведь до этого момента никто никогда не проникал в Божественное царство.
До сегодняшнего дня змеиный народ лишь знал, что Создатель открыл путь в Божественное царство, но каково оно внутри, что за пейзажи там скрываются, никто не мог сказать.
Не знали они и того, как туда попасть после смерти и какой облик обретут после нее.
Их Создатель, Мать Жизни Салли, никогда не раскрывала этой тайны.
В этот момент Ива продемонстрировал способности, которые Смиркелю и вообразить было трудно.
Сила Ива вырвалась наружу, свет мифа пронесся по земле и устремился к небесам. Огромные врата возникли за его спиной.
Это были массивные каменные врата темно-серебристого цвета, источающие бессмертное сияние.
На их поверхности была изображена то ли цветущая лилия, то ли путь простого смертного к мифу.
Чаша цветка раскрывалась, неся в себе отражение всего сущего.
Лица всех живых существ отображались в вершине цветка.
Желания всех творений мира соединялись здесь, переплетались радость и скорбь, но, сколько Смиркель ни всматривался, он не мог понять всей сути. Казалось, что врата еще не собрали все желания.
Эти врата были незавершенными, словно только что построенными, но еще не украшенными и не до конца обработанными.
И все же даже в таком виде они внушали трепет и благоговение.
— Врата желаний, — прошептал Смиркель.
Он никогда их не видел, но почему-то знал, как они называются. Он понимал, что это не могло быть создано смертным.
Ива, стоящий рядом, вероятно, был богом, пришедшим из Божественного царства, равным владычице Кровавого Моря — Алой Ведьме.
Смиркель внезапно ощутил страх. Почему ему выпала честь стоять рядом с таким существом?
Ива ступил на ступени, ведущие к Вратам желаний. Каменные створки начали медленно открываться, разрывая границу между реальностью и иллюзией.
Ива обернулся и сказал:
— Иди.
Смиркель почувствовал неожиданное облегчение. Раз уж это существо не придавало значения его смертной природе, зачем ему бояться?
Он последовал за Ивой, как в тумане, и вошел вместе с ним в Врата желаний.
Смиркелю казалось, что его тело и разум исказились, попав в странное измерение, где обычные вещи существовать не могли. Только творения, наполненные мифической силой, могли пройти через эту границу.
— Где мы? — спросил он.
— Это рубеж между реальностью и иллюзией, — ответил Ива.
— Мы уже в Божественном царстве? — Смиркель взглянул на окружающую тьму.
Ива смотрел в пустоту, будто чего-то ожидая:
— Еще нет. Только ступив на Божественную ладью, можно достичь царства Создателя.
И вскоре Смиркель увидел ту самую Божественную ладью.
Огромный золотой корабль разорвал тьму. Его корпус излучал ослепительный свет, на носу возвышался металлический тарановый рог в форме головы, а на парусе красовался золотой символ солнца.
Но если приглядеться, этот символ больше напоминал скорлупу яйца.
Яйцо, содержащее сон.
Когда Смиркель встретился взглядом с тарановой головой на носу корабля, ему показалось, что металлическое лицо мельком посмотрело на него.
Он ощутил, будто подвергся суду: все добро и зло в его сердце всплыли на поверхность, переплетаясь и сталкиваясь друг с другом, оставляя его в смятении.
Корабль постепенно приближался.
Когда величественная Божественная ладья оказалась совсем близко, её размеры превратились в невообразимую громаду, настолько огромную, что даже высоко задрав голову, Смиркель не мог разглядеть вершину солнечного паруса.
Ива, напротив, выглядел так, будто прекрасно знал этот корабль. Его тонкая, лёгкая мантия слегка вздымалась, как будто он махал кому-то на борту.
Солнечный парус на корабле зашевелился, излучая свет, который осветил Иву и Смиркеля.
В следующий миг яркая вспышка перенесла их прямо на борт корабля.
Корабль был заполнен человеческими снами.
Там были мечты змеиных людей, крылатых людей и всевозможных животных.
Бесчисленные сны парили в воздухе, переливаясь маслянистыми цветами, отражая начало и конец каждого существа.
Смиркель и представить не мог, что простая беседа с загадочным странником приведёт его к такому невероятному открытию — к ви́дению того, что ещё никому не удавалось увидеть.
Это были тайны, доступные только мёртвым, сокровенные знания, которые никогда не раскрывались живым.
Но сейчас они стали ему известны.
Смиркель с волнением ходил по палубе Божественной ладьи, не отрывая взгляда от этих снов, воплощающих жизнь.
Теперь он понимал, что собой представляет Божественная ладья и какой путь ожидает смертных после их ухода.
— Значит, — сказал он, — все умершие поднимаются на этот корабль и отправляются в обитель покоя, подготовленную для них богами?
Ива ответил:
— Это ещё не конец.
— Когда они попадают в Божественное царство, каждый жизненный сон проходит суд. Если в человеке добра больше, чем зла, его сон превращается в прекрасный светлый сон и возносится к небесам.
— Если же зла больше, чем добра, он становится тёмным сном, скрытым во мраке, пока однажды, возможно, его кошмары не рассеются.
Смиркель спросил:
— А кто решает, что добро, а что зло? Боги?
Ива взглянул на Смиркеля и ответил:
— Нет. Каждый судит сам себя.
— В глубине души любой человек, будь то хороший или плохой, знает, что есть добро и что есть зло. Даже если он сам себе этого не признаёт.
— Он может обмануть других, но не себя.
Смиркель задумался:
— А что если человек примет своё зло за добро и обманет суд?
Ива улыбнулся, внимательно глядя на Смиркеля:
— Тогда он будет вечно вращаться в круге своего "добра", раз за разом переживая то, что считает правильным, и никогда не обретёт покоя.
Смиркель почувствовал, как по его спине пробежал леденящий холод. Теперь он понимал, что Ива имел в виду: человек может обмануть других, но не самого себя.
Божественная ладья двигалась во тьме. В тот момент, когда горизонт в реальном мире начал светлеть, корабль как раз достиг ворот Божественного царства и вошёл в мечтательное звёздное море.
Ива, стоя на носу корабля, посмотрел вдаль и сказал:
— Мы прибыли.
Смиркель тут же напрягся, внимательно изучая окружающий пейзаж.
Он хотел запомнить всё, что видел, ведь он, возможно, был первым из змеиных людей, живым попавшим в это царство, и первым за целую эпоху, кто туда ступил.
Огромные ворота Божественного царства были слишком велики, чтобы Смиркель мог их увидеть. Для него они выглядели как бесконечная стена с гигантской трещиной, уходящей за пределы его зрения.
Из трещины лился ослепительный свет, который пронзал мрак, создавая веерное сияние, отражающееся в пустоте.
Жизненные сны на борту Божественной ладьи начали трансформироваться. Одни расцветали яркими красками, другие мгновенно исчезали, поглощённые тьмой.
Когда ладья проходила через трещину, ослепительный свет постепенно угасал, словно глаза, привыкшие к тьме, понемногу адаптировались к яркости.
И наконец Смиркель увидел звёздное море мечтаний.
Он раскрыл рот от изумления и поспешил к носу корабля.
— Всё это — жизни? — спросил он.
— Каждая из них — это отпечаток существа, его путь от рождения до смерти?
Смиркель не мог поверить в то, что перед ним развернулось. Это бескрайнее звёздное море символизировало бесчисленные жизни.
Множество жизненных снов текли, как река, издалека. А выше можно было увидеть мерцание бесчисленных звёзд — это были мечты, которые рождались, когда кто-то засыпал, и исчезали при пробуждении.
Мечты рождались и угасали, как звёзды.
В отличие от настоящего звёздного неба, глубокого и бескрайнего, которое может поглотить взгляд, это море мечтаний было наполнено нереальностью.
Оно оправдывало своё имя — мечты и иллюзии переполняли его. Всё здесь казалось неправдоподобным, словно из волшебного сна или сказки.
Однако, узнав истину об этом месте, невозможно не почувствовать подавляющую тяжесть его истории. Это ощущение глубины и давления значительно превосходит то, что можно испытать, глядя на реальное звёздное небо.
Здесь — конец жизни, кладбище цивилизаций, пыль истории.
Здесь также высечены на камнях времени божественные записи, запечатлевшие бесчисленных людей, существовавших в этом мире, и исчезнувшие события.
Начало и первая половина этого звёздного моря — мечты трёхлистников и обитателей Магической Бездны из предыдущей эпохи. Лишь на самом краю находится жизнь этого века.
Сейчас Божественная ладья как раз находилась на этом краю.
Принц Смиркель, стоя на носу корабля, вглядывался в мечты одну за другой, и видел жизни змеиных людей.
Он никогда не встречался с ними, но через эту удивительную возможность узнавал их истории.
Принц Смиркель всё больше волновался и с нетерпением спросил у Ивы:
— Если я хочу найти чью-то жизнь… Нет, жизни группы людей, как мне это сделать?
Ива спросил:
— Когда они умерли?
— Пять лет назад, — ответил Смиркель.
— Похоже, они уже здесь, — сказал Ива, подняв взгляд к небу.
— Люди, о которых ты говоришь, сейчас прямо над нами.
В этот момент Божественная ладья начала выпускать жизненные мечты, которые словно пузырьки устремлялись к звёздному морю и растворялись в нём.
Одновременно корабль разворачивался, чтобы начать новый цикл своего путешествия.
Смиркель, охваченный волнением, покинул Божественную ладью и направился в сторону мечтательного звёздного моря.
http://tl.rulate.ru/book/96220/5249563
Готово:
