Выслушав Гояо, старейшина Фань немного подумал и сказал:
— Девочка мягкосердечная и не слишком трудолюбивая, так что завтра нам остаётся только быть как можно более жалкими.
Бригадир Се опешил от этих слов, а потом воскликнул:
— Что? Я правильно расслышал, господин Фань? Вы хотите, чтобы мы притворялись жалкими? Я даже не знаю, как это делается… Может, лучше я просто извинюсь перед девочкой Сяо?
Профессор Чжан рассмеялся от возмущения:
— Юньлэй, ты что, глупый? Господин Фань не сказал, что нужно плакать, он имел в виду, что надо показать, как нам больно, чтобы девочка Сяо это увидела.
— Вот именно! — добавил он. — Ты уверен, что если сделать так, девочка Сяо успокоится.
Старейшина Фань не собирался продолжать спорить с этим большим дураком Юньлэем, поэтому сказал:
— Девочка Сяо сердится только потому, что мы не бережём своё здоровье. Так что завтра нам нужно всего лишь рассказать, что нам где-то нехорошо.
Он помолчал и добавил:
— Когда она увидит нас такими, ей станет нас жаль, и она перестанет злиться. А сейчас всем пора скорее принять лекарство и отдыхать — завтра предстоит работать.
На следующий день Лу Сяосяо пришла в рисовое поле собирать колосья. Первый день казался ещё чем-то новым, но теперь каждая секунда тянулась, как целый год, и она только надеялась, что осенний урожай поскорее закончится.
Вечером Лу Сяосяо всё ещё немного сердилась, вспоминая вчерашние проделки четырёх старцев, но всё равно понесла им то, что приготовила. Она действительно боялась, что они не выдержат нагрузки.
Когда Лу Сяосяо вошла в коровник, то увидела, что старцы уже не сидят спокойно на табуретках за чаем, как вчера, а непрерывно потирают плечи и похлопывают себя по ногам — словно нарочно показывали всем, как им плохо.
Она поставила корзину на стол и заметила, что Второй мастер не сводит с неё глаз. Как только она посмотрела на него, он сразу начал усерднее растирать плечи и похлопывать ноги, при этом не переставая жаловаться, как всё у него болит.
Лу Сяосяо сперва не поняла, что это за странности, но потом сообразила: даже такой степенный человек, как Второй мастер, сегодня тоже "играет роль". Значит, они специально пытаются разжалобить её, чтобы она перестала сердиться.
Она окинула взглядом этих старых, но по-детски шкодливых мастеров, которые так старательно разыгрывали спектакль, и сколько бы она ни сердилась, глядя на них сейчас, её сердце всё равно смягчилось.
— Ладно, ладно, хватит спектакля, — сказала она. — Я больше не злюсь. Но если вы ещё раз сделаете что-то подобное, я больше никогда с вами не заговорю!
— Ох, девочка Сяо, Второй мастер больше никогда так не будет, — поспешно заверил её он.
Лу Сяосяо посмотрела на остальных трёх и спросила:
— А вы, Первый мастер, Третий мастер и Четвёртый мастер?
— Никогда больше, — дружно ответили трое.
— Вот и хорошо. Давайте скорее пейте куриный суп. Я ещё купила несколько упаковок лечебного пластыря — наклеивайте его на больные места каждый вечер перед сном.
— Поняли, девочка Сяо. Ты сама тоже береги себя. Как только осенний урожай закончится, я пропишу тебе хороший рецепт для восстановления, — сказал старейшина Фань.
— Тогда заранее спасибо, мастер.
Вернувшись из коровника, Лу Сяосяо приняла ванну в пространстве, а потом растянулась на большой мягкой кровати в вилле. Полгода она спала на жёстком кане, и теперь, вдруг оказавшись на такой удобной кровати, всё ещё чувствовала себя непривычно.
Лу Сяосяо решила, что с этого дня и до конца осеннего урожая будет спать в большой кровати в пространстве — это будет её наградой самой себе.
Больше двух недель вся бригада, да и вся деревня, трудились на уборке урожая. Лу Сяосяо вместе со своей второй сестрой ходила по разным местам собирать то одно, то другое. Благодаря куриному супу и пластырям старцы тоже благополучно выдержали все осенние работы.
Когда они увидели зерно, сложенное в пять огромных амбаров, все радостно улыбались и чувствовали, что эти полмесяца тяжёлого труда того сто́ят.
http://tl.rulate.ru/book/95890/3956813
Готово:
