«- Эмм...» - я тяжело вздохнул, пытаясь прийти в себя под ее пристальным взглядом. Любая надежда на то, что мне удастся схитрить с ответом, умерла под стальным взглядом. «- Магия». - мой голос был настолько тихим, что едва достигал собственных ушей.
Суровость в ее глазах рассеялась, сменившись новым беспокойством. Она быстро моргнула, словно пытаясь понять, что я сказал, прежде чем притянуть меня к себе.
«-Ты мог погибнуть. Я не могу тебя потерять». - ее голос умоляюще прозвучал в моем ухе, прежде чем звук рыданий отразился в моих ушах.
Мои руки скользнули вверх, обхватывая ее изо всех сил. «- Прости меня», - прошептал я, крепко прижимая мать к себе и не обращая внимания на маленькую синюю точку в правом нижнем углу моего зрения.
Сообщение от Интерфейса могло подождать, как и полное объяснение того, почему я оказался на крыше. Не потому, что я не доверял матери, а потому, что вдаваться в подробности здесь и сейчас было бы опасной глупостью.
****************************************
Я поборол желание потянуть за воротник рубашки.
Она была новой, которую мать заказала для меня в Ланниспорте, поскольку тот гардероб, что остался у меня после нашего неожиданного прибытия в Западные земли, был, по ее словам, либо не соответствовал стандартам принца Дорна, либо слишком мал.
Рубашка, как и другая одежда, была сшита в тот момент, когда до Ланниспорта дошли вести о том, что восстание Грейджоев не только подавлено, но и король со своими войсками возвращается.
Именно поэтому я стоял между Нимерией и Тиеной в глубине большой толпы возле городских доков.
Оглянувшись, я увидел Эрака, который после моей небольшой экспедиции на крышу стал моей постоянной тенью, пока мы находились за пределами Дорна. Он слишком серьезно относился к своему заданию, оставляя меня только тогда, когда я отправлялся в уборную или находился в комнате с другим членом моей семьи.
До сих пор мать не обрушилась на меня с вопросами по поводу того, почему я оказался на крыше, только с претензиями, что я вообще там был.
Она никогда не упоминала мои объяснения, почему я находился там, но было ясно, что и Арианна и мои сводные сестры - в курсе моих причин; это стало ясно из обещания провести несколько долгих и подробных бесед, когда мы вернемся в Солнечное копьё.
И уж чего-чего, а этого я точно не ждал с нетерпением.
Обернувшись, я окинул взглядом различных вельмож и важных персон, стоявших вокруг. Где-то в самом начале толпы я знал, что моя мать и Арианна стоят вместе с Тирионом и Дженной Ланнистерами.
Конечно, Арианна была не слишком рада этому, как бывало всякий раз, когда ей приходилось проводить время рядом с Ланнистерами, но она была воспитана для управления Дорном, поэтому знала, как вести себя в подобных ситуациях.
Честно говоря, я немного завидовал, поскольку встреча с Тирионом было тем, что я надеялся получить, находясь в Утесе Кастерли, но пока этого не произошло.
Однако Арианна, Тирион, Дженна и моя мать не были в самом начале толпы, поскольку примерно через четверть месяца после отплытия флота в Утес Кастерли прибыла Серсея Ланнистер с юным придурком Джоффри, который в данный момент находился у нее на руках.
Я знал, что желание убить младенца за преступления, которые он совершит в будущем, было, мягко говоря, сомнительным с точки зрения морали, но если какой-нибудь маленький засранец и заслуживал этого, то это был Джоффри.
Мать, благослови ее душу, вмешалась в отношения между Серсеей и Арианной, поскольку, по причинам, которые, как мне кажется, выходят за рамки того, что Серсея - Ланнистер, Арианна быстро начала ненавидеть королеву.
Хотя она продемонстрировала свое воспитание: в те несколько раз, когда я находился рядом с ней и Серсеей, она вела себя настолько приторно, насколько могла, при этом обе обменивались тонкими - и не очень - колкостями друг с другом.
Самым большим сюрпризом, по крайней мере поначалу, стало поведение Оберина. Он прибыл через несколько дней после нас и с самого начала старался проводить время в окружении Роберта и Тайвина.
Однажды вечером я заговорил с ним об этом, выразив недоверие, что он может быть столь вежлив с ненавистными ему людьми, и он объяснил, почему так поступает. Оберин сделал это, и, скорее всего, продолжал делать и после отплытия флота, чтобы раздражать и досаждать этим двоим.
Хотя я сомневался, что Роберт вообще понимает, что происходит, Тайвин, вероятно, был недоволен, и Оберин довольно ясно дал понять, что я не продам Багряный дождь, если он не предложит головы Григора Клигана и Амори Лорха.
Этот ультиматум я даже не думал поднимать с Тайвином, когда говорил с ним (на этот раз в присутствии матери) перед отплытием флота, и хотя я не принял его предложение о моем клинке, но дал ему советы, как получить собственное оружие из валирийской стали.
Судя по его лицу, по крайней мере одно из них он раньше не рассматривал.
Поведение Оберина снова изменилось, когда приехал мой дядя Нед. С тех пор он проводил все свое время рядом с ним. Раз или два я видел, как эти двое тихо разговаривали, а когда замечали меня, то отходили в сторону, словно не желая, чтобы я подслушал, что бы они ни обсуждали.
То ли из-за этих разговоров, то ли по другой причине, но дорнийское воинство плыло рядом с северным. Дорнийцев возглавлял устрашающего вида лорд Фрэнклин Фаулер, и легко было понять его гнев.
Его старшая дочь пропала без вести и предположительно была захвачена Железнорожденными после нападения на наш маленький флот.
Из моего ограниченного общения с ним лорд Франклин казался хорошим человеком, хотя это трудно было понять, так как его главным желанием в последнее время было найти свою дочь и заставить ублюдков, похитивших ее, заплатить за это своей жизнью.
Именно так он объяснил Роберту, почему решил возглавить дорнийцев.
Хотя я не мог быть уверен в этом, но подозревал, что Нед, плывущий с Оберином и объединенными силами северян и дорнийцев, вероятно, расстроил Роберта больше, чем что-либо другое в этой кампании.
Моя мать и Арианна считали, что это было сделано так, поскольку у других сил было больше исторических претензий к Дорну, чем у северян. Однако, судя по тихим разговорам между Недом и Оберином, я чувствовал, что в этом было нечто большее, чем просто политические соображения.
Сияющие белые доспехи и белокурые локоны, мягко струящиеся под дуновением морского бриза, указывали на то, что рядом с Серсеей, как всегда, стоит на страже ее брат Джейме.
Поскольку он всегда находился рядом с ней, у меня не было возможности познакомиться с ним, хотя, если он такой же высокомерный, как в первой книге и начале сериала, это, вероятно, к лучшему.
Я сомневался, что у него найдется время на бастарда из Дорна, пусть даже и племянника сира Эртура Дейна.
Движение в руках Серсеи привлекло мое внимание к маленькому засранцу, которого она держала. Конечно, он уже был не таким уж и маленьким, а трехлетним ребенком, но трудно было не думать о том, кем он однажды станет.
К счастью, поскольку Серсея была против того, чтобы бастарды приближались к ее золотому ребенку, мне не приходилось находиться рядом с этим отродьем и тем самым рисковать случайно выдать свое скрытое отвращение к нему.
В толпе раздался одобрительный возглас, и я посмотрел в сторону входа в порт. Или, по крайней мере, попытался. Я стоял в конце толпы вместе с Песчаными Змейками и еще несколькими людьми, имеющими второстепенное для большинства дворян значение.
Если учесть, что мне еще нескольких лун до восьмых именин, то увидеть что-либо было трудно. Хотя благодаря размерам главного корабля я смог разглядеть королевский герб дома Баратеонов, развевающийся на верхушке грот-мачты, но меня это не волновало.
Как и мои сводные сестры, мать и Арианна, я хотел увидеть, что Оберин жив и здоров, правда меня еще волновали мои дяди Нед и Бенджен. Ну, возможно, Обара беспокоилась о Бенджене больше, чем я, но это уже мелочи.
http://tl.rulate.ru/book/93569/4704185
