— Выходит, вы просто кучка мошенников…
— Если разбираться в распределении ответственности, то мы виноваты на девяносто процентов, а вы — на десять процентов. Все-таки условия были предоставлены, а вы их не прочитали.
— Не неси чушь! Изначально это ваша ошибка, так что и эти десять процентов тоже ваши, а я виноват на ноль процентов, сумасшедший ублюдок!
— Признаю. Это была просто попытка переложить хотя бы часть ответственности.
— Эй ты! Ты точно должен получить за такое. Я, конечно, не большой любитель насилия, но ты даже не человек, не хороший парень и уж тем более не невинная жертва, так что один удар — не преступление.
— Да, конечно. Бейте, — покорно ответил номер 14227, убрав защитный барьер. — Все-таки я это заслужил.
Приятно слышать.
Я зажмурился и со всей силы ударил, целясь куда-то в солнечное сплетение.
Но, к моему удивлению, ему было явно больнее, чем я ожидал.
Номер 14227 отлетел далеко в сторону, прямо как в боевике, несколько раз ударившись о невидимые стены.
«У меня же всего тридцать восемь очков силы! Даже мелкого лисенка не одолею… Я думал, ему будет не больно!»
Пока я стоял в замешательстве, номер 14227, пошатываясь, вернулся и снова уселся на свое место.
— Ух… Здесь действует не физическая сила, а сила души…
Он что-то бормотал, а затем вдруг закашлялся и сплюнул кровь. Твою ж…
— Если бы ты сразу сказал, что я такой сильный, черт возьми, я бы не бил так сильно!
— Если клиент почувствовал облегчение, то я доволен… кхе-кхе…
— Да мне не за тебя страшно, а за себя! Ты что, хочешь сделать из меня убийцу?!
Номер 14227 явно расстроился.
Так или иначе, этот псих скоро пришел в норму, а стол, испачканный его кровью, снова стал безупречно чистым.
«Это что, спектакль?»
Однако его мучения выглядели настолько реалистично, что часть стресса, накопленного из-за системы, наконец улетучилась.
«Хотя, конечно, снимать стресс через насилие — не лучшая идея…»
Через некоторое время между нами вновь воцарилась спокойная атмосфера.
— Почему с Он Раоном вы не использовали тот же метод, что и со мной? Вы что, дискриминируете людей?
Я говорил совершенно спокойно.
— Это недоразумение. Во-первых, я не ожидал, что уговорить клиента Он Раона окажется так сложно. Пришельцы редко отказываются от подобных предложений. Да и, как вы сами знаете, он производит впечатление довольно… хрупкого человека.
Услышать в лицо слово «пришелец» было, мягко говоря, неприятно.
— Когда я осознал, что мы поспешили, клиент Он Раон уже относился к нам крайне настороженно. До такой степени, что никакие полумеры не сработали бы. — Номер 14227 устало добавил: — Удивительное дело! Обычно на убеждение уходит меньше часа. Предыдущий рекорд был неделя, а он продержался целых три месяца! То ли он такой нерешительный, то ли просто принципиальный и чересчур осторожный…
Поскольку я недавно узнал, что Он Раон и я — это один и тот же человек, я склонялся ко второму варианту.
— Теперь мой вопрос.
Номер 14227 сделал жест, и передо мной возникло голографическое изображение.
Там был я — из моего родного мира.
Не буду вдаваться в подробности, но со стороны моя жизнь выглядела не самой привлекательной.
— Каким бы харизматичным вы ни были, для них клиент Он Хадже оставался всего лишь пришельцем. Вы лучше кого бы то ни было знаете, как с вами обращались в том мире.
— Ну…
— Из-за инстинктивного отторжения они даже не пытались наладить с вами контакт лицом к лицу. Максимум, на что хватало их «толерантности» — дистанционное общение, которое проходило более-менее гладко. Неудивительно, что вы с головой ушли в игры.
— Эм…
— Игровая зависимость — типичная черта пришельцев двадцать первого века. Именно поэтому мы перевели нашу компенсационную программу для них в игровой формат.
Ошарашенный его откровенностью, я молчал, а этот ублюдок продолжал:
— А вот как вы выглядели после возвращения в свое тело.
Началось новое видео.
Как и говорил номер 14227, на записи были моменты после того, как я вселился в тело Он Раона.
— Я… так себя вел?
— Да. Именно так. Обычно пришельцы в первые дни после возвращения настолько апатичны, что не способны даже на минимальную активность без серьезного стимула вроде угрозы жизни. Но вы… вы были буквально как рыба в воде. Вы настолько быстро адаптировались, что даже мы были поражены.
Что ж… я и сам был поражен.
Я всегда думал, что искренне не люблю людей и обожаю просто сидеть и играть в игры.
Но, посмотрев запись, я понял — все не совсем так.
— И именно поэтому я, как человек, который обязан помочь вам адаптироваться в этом мире, совершенно не понимаю…
Он сделал паузу, после чего спросил:
— Зачем вам возвращаться в тот мир, где вас считали чем-то чужеродным, когда здесь у вас все в полном порядке?
Чем больше меня раздражали его слова, тем холоднее становился мой разум.
— А я не могу понять, как можно не тосковать по дому. Даже если там мне почти ничего не нравилось, даже если в последнее время я ни с кем нормально не разговаривал, разве что с нашей домработницей, я все равно скучаю по своему дому. Как же иначе?
Кажется, отныне я не смогу посмотреть ни один фильм или же прочитать книгу о путешественниках между мирами без горькой усмешки.
Как можно вообще не тосковать по тому, что оставил там, позади? По тому, что уже никогда не увидишь?
— И ты, кажется, уверен, что я был там несчастен. Но это не так. Я жил по-своему, как умел, и старался изо всех сил. Завел канал на Ютубе, потому что хотел попробовать что-то новое, и даже добился неплохих результатов. И еще…
Я ненадолго замолчал, переводя дыхание.
— Ты думаешь, что к своим двадцати трем годам я успел только это? И теперь должен просто стереть все эти годы и жить, как будто их не было? Почему? Я не хочу так. Даже если весь мир будет ненавидеть меня, я не стану ненавидеть себя. Я попробую полюбить себя, черт возьми! Разве это так странно и отвратительно?
http://tl.rulate.ru/book/92373/6692435
Готово:
