Время пролетело незаметно. Гарри и опомниться не успел, как они уже с помощью специального устройства, называемого Омутом Памяти, просмотрели всю его школьную жизнь в Хогвартсе. Семья Делакур узнала о нём гораздо больше, чем даже Рон и Гермиона – не какие-то тайны, а просто маленькие детали, о которых Рон никогда не упоминал. И всё равно это было потрясающе.
Сказать, что Себастьян был в ярости, было бы преуменьшением. Остальные члены семьи тоже не отставали. Даже Гарри, глядя на всё это объективно, через призму волшебного устройства, признавал, что его злило собственное неумение как следует учиться в школе. Сколько раз его чуть не убили!
На следующее утро они вернулись в Хогвартс очень рано, но Себастьян всё же успел отвести Гарри в сторону для личной беседы. Гарри был поражён, когда Себастьян сказал, что понял, что Гарри не старается в школе. А ещё больше Гарри удивился, когда понял, что сам не знает, зачем вообще учится. Дурсли никогда не проверяли его оценки, так что ему не нужно было быть лучше Дадли. Это была просто привычка, от которой Себастьян очень хотел его отучить. Он терпеливо объяснил, что от Гарри ждут только отличных оценок. Гарри принял это с благодарностью и трепетом: первое – потому что этот человек заботился о нём, а второе – потому что ему было интересно, что будет, если он всё же провалится. И тогда Себастьян добавил, что их семья поощряет детей за хорошие оценки.
Иметь семью, которая заботится о нём, было для Гарри чем-то новым. Он понимал, что пройдёт много времени, прежде чем он сможет полностью принять их как своих. Нехватка сна измотала его и Флёр, и на следующий день они оба едва успели на занятия. Гарри просто повезло, что он вообще поспал: после событий прошлой недели это было непросто. И, как назло, настал самый нелюбимый день недели – пятница. Большинство студентов любили пятницу как последний день перед выходными, но Гарри её ненавидел. Он, как и все, радовался, что неделя почти закончилась, но существовал один фактор, который он не мог обойти. В пятницу у него было Зельеварение. И сегодняшний урок был одним из самых ужасных в его жизни. Если бы Снегг просто продолжал свои обычные нападки на Гарри и его отца, это было бы ещё терпимо, но вовлекать Гермиону было просто несправедливо! Неважно, что статья была полна лжи: читать подобное вслух классу подростков, просто чтобы насолить одному ученику, было неприемлемо. К обеду Гарри был в ярости, и это было заметно.
– Чёртов ублюдок, – проворчал он себе под нос.
– Прекрати, Гарри, – вздохнула Гермиона. – Мы ничего не можем с этим поделать. Не стоит об этом беспокоиться.
Гарри угрюмо ковырялся в своём пастушьем пироге. Он не мог отделаться от мысли: неужели всё так и должно быть? Неужели им действительно приходится терпеть Снегга? Что мешает кому-то поднять шум и добиться его увольнения?
– Верно говоришь, Гарри, – сказал Рон, набивая рот картошкой. – Это хорошо.
– Не говори с набитым ртом, Рональд, – нахмурилась Гермиона.
Рон проглотил картофель, не открывая рта.
– Отстань, – проворчал он.
– Отстану, когда ты научишься хорошим манерам! – фыркнула она.
– Как скажешь, маленькая мисс Совершенство, – нахмурился Рон. – Мы не можем все быть такими, как ты.
– Только потому, что вам лень стараться!
– Тебе просто не нравится, что у меня есть жизнь!
– Какая жизнь? Ты целыми днями играешь в шахматы, Рональд! Это не жизнь!
Гарри ожидал, что следующая реплика пролетит мимо, но её не последовало. Хуже того, когда он поднял глаза, причина стала очевидной: лицо Рона осунулось, в его глазах был голодный взгляд, направленный на проход между столами. Гарри не нужно было спрашивать, кто это, но он не повернулся, пока не почувствовал, как её рука опустилась ему на шею. Ему очень нравилось, как она это делала! В тот вечер в замке Делакур она прикасалась к нему так, как никто никогда не прикасался, и он был поражён тем, как ему это нравилось! Обычно он не любил, когда к нему прикасались, но она была… какой-то другой. Он закрыл глаза от этого ощущения, не в силах сопротивляться.
– Ты не против, если я присоединюсь к тебе? – спросила она мягко.
Гарри улыбнулся и открыл рот, но Рон успел первым.
– Да! – выдохнул он. – Да, ты можешь присоединиться к нам! Подвинься, Гермиона!
Гермиона зарычала, когда Рон попытался её толкнуть, и он мгновенно оказался на другом конце её палочки. Даже очарование Флёр не могло отвлечь его от страха перед этой палочкой! Гермиона была опасна, когда была взволнована, и Гарри было достаточно легко сообразить, чтобы никогда не оказываться в таком положении. Рон — не очень. А теперь ему пришлось иметь дело с двумя раздражёнными ведьмами. Гарри вовремя поднял голову и увидел, что Флёр бросает свирепый взгляд в сторону Рона. Её раздражение от того, что он её прервал, было очевидно. Гарри почувствовал извращённое удовлетворение: если бы только Рон знал, что происходит на самом деле!
– Я спрашивала мужчину, – сказала она язвительно. – А не возбудимого мальчишку вроде тебя.
Рычание Гермионы ослабло, и она сдержала злую усмешку, когда Рон зашипел. Гарри ухмыльнулся, похлопал по сиденью рядом с собой и улыбнулся Флёр.
– Она вся твоя, если ты сможешь терпеть нас, красавица, – предложил он.
Рон и Гермиона уставились на него с открытым изумлением – вероятно, по разным причинам, – а Флёр вскинула бровь и грациозно опустилась на предложенное место.
– Французский? – усмехнулась она. – Я впечатлена!
– Я тоже, – вздохнула Гермиона.
Гарри фыркнул. Конечно, Гермиона говорила по-французски! Однако он мог хотя бы догадаться о смысле её комментария.
– Я знаю совсем немного, – пожал он плечами. – Я думаю, что должен с чего-то начать.
– Зачем беспокоиться? – тупо спросил Рон. – Здесь всё равно никто на нём не говорит. Это бесполезно!
Гарри чуть не застонал вслух от полного невежества Рона. Во-первых, он учил французский по уважительной причине: его будущая жена и её семья говорили на нём. Не говоря уже о том, что он, скорее всего, проведёт лето во Франции. Больше всего его возмущало то, что Флёр, судя по всему, не замечала его как человека. Она воспринимала его… как нечто другое. Флёр приподняла изящную бровь, словно изумляясь его недоумению.
– Неужели твои ноги и правда такие вкусные? – фыркнула она, иронично подыгрывая его неловкости.
Гермиона, подавив смешок, фыркнула в свой тыквенный сок, а на лице Рона появилось растерянное выражение.
– А? – спросил он, искренне не понимая, о чём идёт речь.
– Неважно, – вздохнула Флёр, но тут же вернулась к Гарри, словно забыв о своём маленьком розыгрыше. – Так что же тебя так разозлило, Гарри? – спросила она с искренним любопытством.
Гарри моргнул, сбитый с толку её внезапной сменой настроения.
– Откуда ты знаешь?
– пробормотал он, теряясь в догадках, как ей удалось так легко узнать его мысли.
http://tl.rulate.ru/book/91949/2961461
Готово:
