Встреча с начальником информационного отдела оказалась худшим кошмаром.
Хотя, если честно, хорошие поводы для связи с ним встречались редко, но в этот раз, стоило мне только поднять коммуникационный кристалл, как дыхание перехватило.
— Главный инспектор, всё ли спокойно в Академии?
— А... да.
Измождённое лицо, глаза, полные необъяснимого гнева, и слегка пошатывающаяся фигура. Идеально. Это был воплощённый образ человека, доведённого до полного изнеможения.
Я едва не растерялся и чуть не забыл ответить. Спрашивать про спокойствие в Академии, когда сам ты выглядишь так, будто вот-вот рухнешь... не лучшее совпадение.
«Как он до такого дошёл?»
Если бы не его взгляд, я бы, наверное, упал на землю и разрыдался. Я знал, что его «нормальное состояние» — хроническая перегрузка, но всё же видеть это снова было невыносимо.
— Понятно. Хорошо.
Он тихо вздохнул, будто искренне успокоился, и я невольно опустил взгляд.
При виде такого неволей ощущаешь жалость... и страх. Ведь однажды я тоже могу превратиться в него.
«Спасибо, но показывать мне это было не обязательно.»
Представить себя в будущем в таком состоянии — уже пугающе. Ещё и «наглядный пример», от которого хочется плакать от благодарности.
А вдруг начальнику информационного отдела кто-то тоже в молодости показывал такой пример? Может, это цепочка передачи «воли к переработкам» в Империи...
— Если бы в Академии тоже возникли проблемы, это стало бы настоящей головной болью.
Пугающие мысли оборвались на его усталом вздохе.
— Снова Север?
Я заметил, как он потирает шею, и задал вопрос. Если дело касается офицера такого уровня, который так вымотан, то причин может быть немного. А Север давно не даёт покоя Империи.
Он кивнул, подтверждая мои догадки.
— Полагаю, что борьба с «Красной волной» должна уступить место северным угрозам.
Спорить не о чем. Север — это угроза, которая чуть не уничтожила Империю. А радикалы «Красной волны» — раздражающие, но относительно контролируемые фанатики.
— Из-за этого пришлось задействовать «Тёмный корпус».
«Вот это да.»
Как будто читая мои мысли, начальник информационного отдела продолжил.
Спокойный тон, но сам факт был ошеломляющим. Даже в такой ситуации он нашёл возможность направить элитный отряд. Я был уверен, что их перебросили на Север.
— Спасибо за такую поддержку.
— Это само собой разумеется. Не стоит благодарности.
Его слова значили одно: «Мы сделали всё возможное, так что, не облажайтесь.» И он это понимал, и я это понимал.
Но проваливаться и не планировалось. Мне тоже не хочется, чтобы операция прошла шумно и привлекла лишнее внимание.
Кроме того, у меня под рукой три опытных офицера. Это тот случай, когда миссия просто не может провалиться.
— Быстро с ними разберусь и верну ваш отряд.
Встреча с начальником информационного отдела завершилась неожиданной улыбкой.
— Благодарю за такие тёплые слова.
Начальник информационного отдела, мрачный на протяжении всего разговора, наконец-то смог улыбнуться.
Сообщение о том, что 2-й отдел обнаружил шпиона, и информация о прибытии «Тёмного корпуса» действительно были хорошими новостями, которые радовали после долгого времени напряжения.
— Это не перебор ли? — с сомнением спросила Эржебет, качнув головой. Она была довольна прибытием 4-го отдела, но всё же выглядела так, словно считала, что привлекать «Тёмный корпус» излишне.
— Кто знает, сколько их окажется. Чем больше сил, тем лучше.
Мой ответ был твёрдым. Да, «Тёмный корпус» — это мощная сила, возможно, даже чрезмерная для борьбы с какими-то радикалами.
Но когда не знаешь, придут ли десять противников или сто, лучше быть готовым ко всему.
— В «Третьей славе» они тоже участвовали.
— Ну да, так и было.
Пример из прошлого заставил её кивнуть в знак согласия. Раз уж «Тёмный корпус» был вызван тогда, их участие и сейчас не кажется странным. Вот почему прецеденты имеют значение.
— Всё закончится быстро! — заявила Эржебет с широкой улыбкой, уверенно кивая.
Да, с этим не поспоришь. «Тёмный корпус» славился скоростью своих операций ещё с тех времён, когда они были частью 4-го отдела. Они решали даже сложные задачи без особых сложностей.
— Может, мы и вовсе будем просто наблюдателями.
В «Третьей славе» они справились полностью сами, оставив нас только в роли зрителей. Я лишь смотрел, а Эржебет подключилась к делу уже на этапе допросов.
Было бы здорово, если бы и сейчас «Красную волну» просто уничтожили на подходе.
— А меня можете вычеркнуть из списка зрителей.
Пока я с гордостью представлял себе лёгкую работу, послышался уставший голос Рафаэля.
Я бросил взгляд в сторону и увидел, как он недовольно хмурится.
— Я один здесь с ног сбиваюсь!
— Рафаэль, хватит жаловаться. Вот, держи печенье.
Прежде чем Рафаэль смог продолжить свои сетования, Эржебет ловко заткнула его рот печеньем. Похоже, она решила, что словесный поток нужно остановить физически.
— Правда, я молодец?
— Да, молодец.
Она с таким ожиданием смотрела на меня, что я поднял большой палец вверх, словно показывая «отлично». В этот раз она действительно поступила правильно. Мы едва не испортили хорошее настроение.
Но Рафаэль был полон упрямства. Сжав зубами печенье, он прожевал его и, отмахнувшись, снова заговорил:
— Я один здесь вкалываю!
При этом он стукнул ладонью по столу, хотя удары были скорее символическими.
— Ну, бывает. Работа — это работа. Думаешь, у других не так?
Меня его возмущения совершенно не трогали, и я ответил равнодушно. Когда обязанности распределяются, кто-то отдыхает, пока другой работает. Это обычное дело для чиновника.
Эржебет энергично кивала в знак согласия, а Рафаэль тяжело вздохнул и провёл руками по лицу, словно совершил сухое умывание.
— Да не в самой работе дело! Всё из-за этого проклятого прикрытия!
— Ты про маскировку?
На мгновение я не понял, о чём он говорит, но потом вспомнил недавний разговор с Гербертом.
— Рафаэль возвращается только вечером, так?
— Да. Исследования в лаборатории ведутся и днём, и ночью, так что возвращение вечером не считается странным.
— Хорошо. Я боялся, что мешаю ему справляться со своими обязанностями.
Похоже, что даже ночью ему приходилось работать так же, как и днём. Я сомневался, оставалось ли у него вообще свободное время или время на сон.
Но раз он продолжает выполнять свои обязанности, значит, всё идёт своим чередом.
«И что же там случилось такого?»
Судя по тому, как Рафаэль выплёскивал свои эмоции, ситуация в лаборатории была хуже, чем казалось.
— Да просто сидишь в лаборатории! Разве это не отдых?
Эржебет беспечно улыбнулась, явно не осознавая всей серьёзности ситуации.
— Это не лаборатория, а тюрьма!
Рафаэль едва не вздрогнул от своих же слов.
Тюрьма? Ну, это уже перебор. Сравнивать лабораторию с тюрьмой — это слишком.
«В тюрьме заключённые хоть какие-то права имеют...»
Возможно, у студентов лаборатории таких прав нет. Да уж, сравнение в пользу тюрьмы.
Глядя, как они оба начали спорить и чуть ли не хватать друг друга за шиворот, я решил не вмешиваться. Лучше дать им выпустить пар.
Дрожащими руками я начала развязывать бинты, обмотанные вокруг плеча.
Раны, полученные на Севере, заживали удивительно медленно. Наверное, это дело рук верховных шаманов, использующих тёмные чары.
«Наконец-то.»
Но всё это не имеет значения. Важно лишь то, что раны полностью зажили.
Когда я убедилась, что на плече не осталось даже шрама, сердце заколотилось быстрее. Теперь я смогу отправиться к Нему.
— Похоже, травмы серьёзнее, чем я думал. Отдыхайте, пока полностью не восстановитесь.
— Поняла.
Во время боя на Севере я и ещё несколько бойцов получили ранения. Хотя они не были смертельными, восстановление происходило с пугающей медлительностью. В итоге весь «Тёмный корпус» вернулся в столицу для лечения.
Боли не было, но северные чары были непредсказуемыми. Никто не знал, как они проявят себя со временем, так что лечение в столице было самым разумным решением.
Я собиралась немного перевести дух, но...
— Похоже, для отправки в Академию придётся найти другой отряд.
— ...Что?
Слова начальника заставили моё сердце сжаться. Командировка в Академию? Кого ещё могут послать туда, если не меня — разве это не очевидно?
Я решительно заявила, что готова отправиться хоть сейчас и никакой замены не требуется. Но моё прошение было отклонено: начальник предупредил, что чрезмерная нагрузка может привести к хроническим травмам и стать фатальной ошибкой.
К счастью, несмотря на его осторожность, весь Спецкорпус был полностью сосредоточен на проблемах Севера и не нашёл замену «Тёмному корпусу». Пожалуй, даже раненная я оказалась самым «свободным» человеком.
— ...Отправлю вас, когда полностью выздоровеете. Но если это затянется, придётся искать другие варианты.
— Поняла.
И этого было достаточно. «Если это затянется» — такое размытое условие. Но раз начальник Спецкорпуса уже принял решение об отправке, я знала, что шанс увидеть Его у меня есть.
Хотя лечение длилось дольше, чем предполагали лекари, никто так и не нашёл замену для «Тёмного корпуса». Я облегчённо вздохнула: возможность снова встретиться с Ним осталась.
— Не перенапрягайся. Главное — не получить новых ран.
Я сосредоточилась на восстановлении, потому что знала: даже самая незначительная наша травма вызывала у Него беспокойство.
Вспомнилось, как Он промывал мои раны взглядом, полным тревоги. Тёплые прикосновения... Это было приятно, но видеть печаль в Его глазах я больше не хотела.
«Командир...»
Я крепко сжала бинт, на котором не осталось ни капли крови, и опустила голову. Я хочу увидеть Его лицо, полное радости от встречи, а не омрачённое печалью.
Теперь я увижу Его снова. Как и обещал начальник Спецкорпуса, мы готовы двигаться.
«...Господин.»
Я иду к Вам.
http://tl.rulate.ru/book/90306/5470100
Готово:
