Глава 33: Дегустация со слезами (3)
Причина, по которой силы Трёх Королевств не совладали с выпечкой всего шести человек, была предельно проста. Они осмелились уплетать сладости в дополнение к основному рациону — вот почему они потерпели крах. Слабаки. Им следовало приготовиться к замене полноценных приемов пищи закусками, однако они штурмовали цитадель Кондитерского клуба с весьма половинчатой решимостью.
Разумеется, это я был тем ненормальным, кто заменил еду сладостями, а представители Трёх Королевств не столько штурмовали клуб, сколько попали под односторонний обстрел. Именно поэтому я не стал давить сильнее, когда Виллар взывал ко мне своими полными мрака глазами.
В конце концов, сделав крюк, я вернулся к роли главного поглотителя основной массы выпечки. И все же, появление даже нескольких дополнительных ртов стало неоспоримой победой. Да, этого достаточно. Я доволен, искренне доволен.
Даже если ради этого мне приходится хрустеть печеньем во время регулярных сеансов связи с Министром, я все равно доволен.
[— Если подумать, скоро ведь начнется период выставки?]
— Вы помните об этом?
[— В отличие от некоторых, я вообще-то посещал Академию.]
— Черт.
Мы обменивались дежурными новостями в духе «произошло то-то и то-то», когда Министр, стоило упомянуть выставку, принялся поглаживать подбородок.
Я гадал, откуда человек, который даже не собирается на мероприятие, знает расписание, но в ответ на вопросы получал лишь увертки. В делах, касающихся Академии, я нахожусь в сокрушительном проигрыше, что бы ни сказал. На мгновение я об этом позабыл.
С тягостным чувством я взял еще одно печенье и откусил кусок. Глядя на меня, Министр заговорил вновь.
[— Разве ты не ненавидел печенье?]
О чем это он внезапно? Ему следовало бы знать, что я непривередлив в еде, учитывая нашу совместную службу в полевых условиях. Я грубо прожевал и проглотил содержимое. Из всех моментов он выбрал именно тот, когда я ем, чтобы завести беседу.
— Я его не ненавижу. Просто не прикладываю усилий, чтобы его съесть.
[— Два года назад ты к нему даже не прикасался.]
— Ваше Превосходительство.
Увидев мою реакцию, Министр прищелкнул языком и махнул рукой.
[— Ладно-ладно. Не смотри на меня так. Я сболтнул лишнего.]
— Ничуть. Я отреагировал слишком остро.
[— И говорит это паршивец, который все прекрасно осознает.]
Между нами воцарилось неловкое молчание. Я смутился из-за своей излишней резкости, а Министр, вероятно, чувствовал себя не в своей тарелке, подняв столь неприятную тему. По правде говоря, мне все еще не следовало так реагировать, но эмоции далеко не всегда покоряются разуму.
Неловко почесав затылок, я решил продолжить обсуждение выставки. Я еще не упоминал о договоренности сотрудничать с силами Трёх Королевств.
Я сообщил, что мы решили привлечь часть их людей к стенду и приняли меры, позволяющие им сосредоточиться на охране важных персон. В конце концов, стоило им уйти за пределы дозволенного, и ранение ключевой фигуры или столкновение с имперской знатью превратилось бы в головную боль. Министр, похоже, счел это разумной мерой, несколько раз кивнув.
[— Мультинациональный клубный стенд. Невообразимая выставка.]
— Разве иностранные студенты не появлялись здесь время от времени? Хотя высокопоставленные лица прибыли впервые.
[— В мои времена атмосфера не способствовала зачислению иностранцев.]
Ах да, великолепная речь в стиле «а вот в мое время». Принято к сведению.
Я формально кивнул, пропуская байки Министра мимо ушей. Все равно в них не было ничего особенно важного. Министр, кажется, тоже упоминал об этом без лишних раздумий.
[— Что ж, удачи. На выставке покажется немало людей.]
— Да, я понял.
[— Административный департамент также пришлет несколько человек, так что не удивляйся.]
— Прошу прощения?
С этими словами Министр в одностороннем порядке разорвал связь. Эй, как можно вот так запросто упоминать самое важное в самом конце? Неужели он действительно впал в маразм?
«Пожалуйста, просто сдохни где-нибудь».
Это желание я лелеял в сердце очень долго.
На следующий день во время занятий в клубе открылась вторая отчетная сессия. К сожалению, мои отчеты направлены не только Министру.
— Во время выставки нам понадобится много рабочих рук, поэтому я попросил помощи. Придут знакомые лица, так что не волнуйтесь.
На поверхности наши отношения строятся по принципу «куратор — член клуба», но на деле я ничем не отличаюсь от няньки, убирающей за этими детьми, так что я обязан немедленно сообщать им о любых изменениях. Двойная отчетность — воистину ужасающая вещь.
Так или иначе, когда я донес, что часть сил Трёх Королевств будет участвовать в работе стенда, реакции разделились. Луиза искренне обрадовалась увеличению штата, в то время как Эрих и Аинтер отреагировали смиренно. Проблема заключалась в остальных троих.
Они не стали возражать, видя радость Луизы, но их лица выглядели довольно недовольными. Возможно, их беспокоило присутствие подчиненных там, где расцветали их (односторонние) романтические стремления. А может, им просто претили любые посторонние, способные хоть немного помешать близости с Луизой.
«Сумасшедшие ублюдки, как ни посмотри».
Знают ли эти отпрыски, как мучился Виллар, прежде чем принять мое предложение? Даже если подчиненные были приставлены к ним как NPC или домашние питомцы с самого рождения, мне хотелось бы, чтобы они ценили их чуточку больше.
— Эти люди любезно согласились на необоснованную просьбу, поэтому мы не можем ударить в грязь лицом. Выложитесь на полную в период выставки.
В грубом переводе это означало: не смейте вылезать из стенда и сидите там тихо. Я приложил немало усилий, собирая силы охраны, так что если они отправятся блуждать и вернутся с травмами, либо Виллар, либо я окончательно лишимся рассудка.
— Мы тоже с нетерпением ждали этой выставки, так что ни за что не будем отлынивать. Не волнуйся!
К счастью, они, кажется, поняли даже столь прямое наставление — члены клуба продемонстрировали позитивный настрой под предводительством Рютиса. Верно, было бы прискорбно, не сумей эти высокородные сопляки осознать хотя бы это. По крайней мере, они не демонстрируют мне подвал под самым дном.
«Проклятье».
Я негодовал от того, что вынужден чувствовать облегчение из-за таких пустяков. Какой грех я совершил, чтобы испытывать здесь, в академии, то же самое чувство, что и при взгляде на начальников отделов? В Департаменте инспекции я хотя бы мог терпеть, потому что рядом были Заместитель директора и начальник Пятого отдела.
С горечью в сердце я перевел взгляд на Луизу. Когда наши глаза встретились, она широко улыбнулась и сжала кулаки в ободряющем жесте. Ну да. Боевой настрой...
Я неловко улыбнулся в ответ и сам поднял руку. Бесцельный гнев в моем сердце жалко сдулся.
— Давайте начинать. Благодаря непрерывной практике я наконец набил руку.
Слова Эриха стали отправной точкой, и кондитерская фабрика возобновила работу. В такие моменты я рад, что в клубе всего шесть человек. В других клубах как минимум десять и более — будь нас столько же, нам бы пришлось выбрасывать закуски мешками.
«Пахнет вкусно».
По крайней мере, их навыки, кажется, улучшаются, и это радует. Как и ожидалось, в любой сфере мастерство растет с практикой. Мне стало чуть веселее.
Даже после того, как я отложил порцию для сил Трёх Королевств, мне осталось съесть больше, чем обычно. Вам нужно увеличивать качество, а не количество.
Однако, к величайшему счастью, явилась благодарная благодетельница, готовая разделить со мной эти ужасающие горы яств. В этот раз я не приглашал Виллара в качестве мальчика на побегушках.
— Сэр Карл. Вы любите десерты?
По какой-то причине Маргета заглянула в клуб после окончания занятий. Её глаза расширились от удивления при виде заваленного закусками стола.
— Не особенно. Было бы расточительством выбрасывать то, что приготовили члены клуба, поэтому я их ем.
Услышав мой ответ, Маргета кивнула и осторожно села напротив. По правде говоря, даже помешанный на сладостях человек не осилил бы такой объем. Удивление Маргеты было небезосновательным.
— Кстати, что привело вас сюда?
— Я пришла спросить, есть ли у сэра Карла время.
Я слегка склонил голову, наблюдая за тем, как Маргета говорит с мягкой улыбкой.
До этого момента Маргета приходила ко мне только по утрам. Мы договаривались решать дела до обеда, поскольку во второй половине дня я бываю занят. И хотя, кроме занятий в клубе, у меня особо ничего не происходило, Маргета все равно гарантировала мне свободу в послеобеденное время. Почему же она внезапно изменила подход?
«Не то чтобы я против».
Мне просто было любопытно, почему Принцесса, которая безукоризненно держит слово, решила пойти на попятную.
— Да, все в порядке. Что вам нужно?
— Выставка уже совсем близко, так что я подумала, не могла бы я просить помощи сэра Карла и по вечерам. Это не срочно, так что, пожалуйста, откажитесь, если не хотите.
Помощи сэра Карла по утрам и так более чем достаточно.
Я кивнул, обдумав слова Маргеты, когда она добавила это уточнение. Это не горело, но она наверняка хотела завершить работу пораньше, если возможно. Сделать все заранее означало иметь запас времени на случай непредвиденных обстоятельств. Совершенно понятно.
— Это несложная просьба. Я не против.
— Благодарю, сэр Карл, — ответила Маргета, сохраняя улыбку.
Пока я смотрел на нее, мой взгляд естественным образом соскользнул к закускам на столе. Их присутствие было столь подавляющим, что игнорировать их не представлялось возможным.
«Хм».
Я посмотрел на сладости, затем снова на Маргету, и опять на сладости. Раз уж она проделала такой путь, правила приличия требовали предложить ей угощение.
— Мар. Не желаете ли составить мне компанию?
— Здесь есть те, что приготовил сэр Карл?
— Боюсь, что нет.
— Какая жалость.
Наблюдая за тем, как Маргета тихо смеется, я и сам невольно усмехнулся. Моей роли едока более чем достаточно. Если готовить начнут не шесть человек, а семь, кто знает, какой хаос воцарится.
— Тогда не дадите ли мне то, что нравится сэру Карлу?
— Разумеется.
При её словах я потянулся за печеньем Луизы, но на мгновение замер. Это правда, что для меня оно было самым вкусным. Однако, судя по реакции других дегустаторов, оно часто не приходилось им по нутру. Стоило ли давать его Маргете?
Впрочем, раздумья были недолгими. В конце концов, это то, что нравилось мне, и был шанс, что вкус Маргеты совпадет с моим.
— Прошу.
— Благодарю.
В итоге печенье Луизы оказалось во рту Маргеты. Она ела тихо и элегантно, ни единая черточка не дрогнула на её лице.
— Вкусно.
У нее даже хватило самообладания кивнуть и дать оценку. Видите, я знал, что кому-то это придется по вкусу. Обрадовавшись без видимой причины, я предложил ей еще несколько штук, и Маргета не отказалась, продолжая есть. Её лицо оставалось таким же невозмутимым, как и всегда.
«Вот так все и должно быть».
Такой и должна была быть реакция тех, кто жаждал любви Луизы. Не Маргеты, дававшей Луизе колючие советы, а этой безнадежной Пятерки. Как я и думал, этот клуб, набитый персонажами оригинальной истории, — сплошная аномалия. Стоило лишь немного отвлечься от дел клуба, как все вставало на свои места, а на душе становилось спокойно.
— Простите, сэр Карл. Я сама предложила это первой, но, боюсь, мне пора закругляться.
Возможно, я продержал Маргету дольше, чем осознавал, поддавшись этому редкому чувству тепла. Приняв еще пару печений, Маргета поднялась со своего места. Ох, неужели я слишком раздухарился?
— Вовсе нет. Скорее это я проявил грубость.
Встретить зрячего человека в логове одноглазых было слишком приятным событием.
......
Той ночью, в общежитии Маргеты.
Тело Маргеты, лежащее ничком на кровати, слегка дернулось.
— Ик—! Хнык—
Рухнув на постель в ту же секунду, как вернулась из клубной комнаты, Маргета шмыгала носом, заливая наволочку слезами.
Это была жадность. В своем желании проводить больше времени с Карлом она нарушила собственное слово, выдумав предлоги, чтобы навестить его еще и днем. Это было немного унизительно, но ради возможности побыть с Карлом она могла вынести это унижение.
К счастью, Карл не выглядел недовольным — напротив, он угостил её десертом в теплой, дружеской атмосфере. Все определенно было именно так, и все же.
«Что мне делать? Он наверняка меня возненавидел...!»
Вкус был ужасен. Поскольку он улыбался и продолжал предлагать добавку, она не могла заставить себя отказаться и продолжала есть. Опасаясь разочаровать Карла, она даже не могла признаться, что это невкусно, и отчаянно контролировала выражение лица.
Во время еды ей в голову лезли самые разные мысли. Может, это его способ отчитать её — никчемную принцессу, не способную держать слово, жадную принцессу, которая беспокоит и без того измученного инспектора? Не поэтому ли он отталкивал её этим жутким печеньем?
Когда её думы потекли в негативном русле, глаза наполнились слезами. Она едва сумела взять себя в руки и сбежала из клуба.
Что, если её жадность заслужила лишь его ненависть? Придя к такому выводу, Маргета почувствовала себя еще несчастнее и уткнулась лицом глубоко в подушку, крепко сжимая её руками.
Это недопонимание растаяло подобно весеннему снегу следующим утром, когда Карл с улыбкой поприветствовал нерешительно приближающуюся Маргету.
Маргета Баренти. Принцесса, чья безграничная чувствительность была прямо пропорциональна её безграничной уверенности в себе.
http://tl.rulate.ru/book/90306/14420416
Готово:
