Была одна история из мира, существовавшего до моего вселения. Она рассказывала о стратеге, который, считая своего господина ненадёжным, пытался найти нового извне. В конце концов, найдя господина, который соответствовал его идеалам, он перешёл на его сторону, предложив ему свои знания и карты. Я не был уверен, была ли это официальная история или просто легенда, но такая история существовала.
Так какой же урок из этой истории? Важность карт? Необходимость смены преданности в смутные времена?
И то, и другое верно, но не совсем. Был и другой, настоящий урок.
— Эта область, вот эта, и, наконец, вот это племя — они тоже вынуждены были подчиниться воле злого.
— Понимаю, так вот оно что.
Настоящий урок был прост: если уж собрался предавать, делай это смело и до конца, чтобы стать заслуженным подданным. Если переметнёшься слишком поздно, останешься внизу. Но если ты будешь среди первых, кто присоединится, принеся с собой значительные дары, к тебе отнесутся с уважением. А если приведёшь с собой других, твоя ценность возрастёт ещё больше.
Вождь племени Кайтана — нет, граф Кайтана, — развернул на Севере многоуровневую вербовочную операцию.
Он далеко пойдёт.
Я не мог не думать об этом, наблюдая за ним. Этот парень явно добьётся успеха. Он из тех, кто как-нибудь выжил бы, даже если бы Император выбрал истребление вместо ассимиляции, и как-нибудь обеспечил бы себе положение при новом правлении, даже если бы Каган выиграл последнюю войну.
Он был головной болью, но и удобным типом, если соблюдались определённые условия. Он бы исчез за одну ночь, прихватив с собой всё ценное, если бы его права и безопасность не были гарантированы, но стал бы верным и компетентным союзником, если бы мы могли удовлетворить его желания. Он бы защищал своего работодателя просто для того, чтобы обеспечить свои собственные желания на всю жизнь.
Неплохо, да?
Вождь племени, способный выставить 3000 воинов и первым преклонивший колени перед Империей — я ожидал, что он будет компетентен, но это превзошло все ожидания.
Такими темпами, самым сильным претендентом на титул 13-го маркиза империи, скорее всего, был граф Кайтана. Конечно, он был единственным вождём племени, с которым я пока что контактировал, но я сомневался, что кто-то другой сможет его превзойти.
К тому же, разве не было бы немного трагично, если бы в эту эпоху было несколько таких, как он? Это же не какое-то соревнование перебежчиков.
По крайней мере, он работает на нас.
Я бы потерял сон, если бы он был на стороне врага.
— Кстати, я хотел бы спросить у графа Виридии кое-о чём, если это не слишком большая просьба.
— Ах, да. Пожалуйста, говорите свободно.
Граф Кайтана, который с энтузиазмом указывал на карту и объяснял, внезапно стал серьёзным.
— Я слышал, что титул графа в Империи — это большая честь, и что даже вассалы графа считаются дворянами.
В тот момент, как он произнёс эти слова, я сразу понял, к чему он клонит.
— Да, это так. Обычно графы жалуют титулы вассалам, которые, по их мнению, будут служить им верой и правдой, а Его Величество даёт окончательное одобрение.
По-видимому, удовлетворённый моим ответом, в глазах графа Кайтаны мелькнул расчётливый огонёк.
И я чуть не рассмеялся пустым смехом от того, что он сказал вскоре после этого.
— Значит, это не обязательно должен быть кто-то из моего племени, пока есть взаимное согласие, верно?
— …Верно.
Это довольное выражение лица… поразительно.
Он спросил о способе пожалования титулов, убедился, что это не обязательно ограничивается его собственным народом, и уже всё понял. Это означало, что даже бродячие кланы или кочевые группы, не связанные с племенем Кайтана, всё равно могли быть причислены к его растущему влиянию.
Он понял это всего из одного предложения?
У него в роду где-то были оседлые предки?
На обратном пути к базе, после того как граф Кайтана проводил нас с пылом и жаром.
— Эм, Хозяин.
— Да?
Четвёртая управляющая, которая о чём-то размышляла с серьёзным лицом, осторожно открыла рот.
— Все остальные кочевники такие?
Я не смог заставить себя ответить на её вопрос, полный сомнений.
Сказать «да» было бы всё равно что отрицать свой здравый смысл, но сказать «нет» было трудно, когда я не мог отделаться от мыслей о графе Кайтане.
С того момента, как Карл уехал к племени Кайтана, наступление кочевников стало ещё более яростным. Кочевники, уже действовавшие на передовой, двигались так, словно сражались насмерть, а племена, демонстрирующие агрессивный напор, начали одно за другим появляться на линии фронта.
Новости о наступлениях приходили с каждого фронта. Безрассудные атаки ожидаемы во время войны, особенно против кочевников, но…
Они совершенно не скоординированы.
Не все племена на передовой начинали наступление. Племена, демонстрирующие намерение сдаться империи, как племя Кайтана, по-прежнему оставались спокойны.
Это было странно. Если кочевники усиливали свои атаки, это означало, что приказ поступил от самопровозглашённого Хана. Они должны были действовать, чтобы оказать давление на наши передовые линии и нанести урон.
Однако, чтобы нанести урон численно превосходящей имперской армии, кочевники должны были бы наступать всеми силами. Это было невозможно с такой причудливой линией фронта, где одни сражались, а другие просто наблюдали.
В таком случае, сначала разобраться с предателями было бы нормальным.
Логичным курсом действий было бы либо отозвать пассивные племена, либо вовсе их уничтожить. Оставлять потенциальных перебежчиков без дела на передовой было опасной оплошностью. Если бы эти племена внезапно перешли на другую сторону, атакующие кочевники могли бы оказаться в окружении.
Тем не менее, никаких подобных мер не принималось. Воюющие племена не проявляли интереса к тихим, а тихие племена, казалось, не беспокоились об эскалации конфликта.
Конечно, были племена-перебежчики, которые отступали с передовой, но они не отступали под давлением агрессивных племён, а скорее отходили, красуясь, словно приглашая нас на свою территорию, как племя Кайтана. Ситуация была трудна для понимания.
Были ли когда-нибудь предатели настолько дерзкими?
Это сбивало с толку. Я сбился со счёта, сколько раз эта война опровергала мои ожидания. Внутренние раздоры у врага? Это было возможно. Демонстрация готовности сдаться? Это тоже было понятно.
Но внутренние предатели, нагло разгуливающие на свободе и остающиеся безнаказанными? Такого ещё не было.
Может, кто-то другой является Ханом?
У меня даже возникали такие мысли от отчаяния. Что, если Удеср Доргон давно умер, и какой-то другой честолюбец выдаёт себя за него?
Если нет, то не было никакого способа объяснить это причудливое единство и поведение. Доргон был единственным кровным родственником и наследником Мятежника. У него был статус и способности, достаточные, чтобы стать символом для объединения кочевников.
Империя оценила уровень его угрозы как высокий и преследовала его три года, но неужели это всё, на что был способен этот опасный элемент?
Если бы Доргон проявил некомпетентность в прошлой войне, это было бы понятно, но Доргон был посредником между антиимперскими племенами, которые были на грани того, чтобы разорвать друг друга. Если говорить о компетентности или некомпетентности, он был скорее компетентен.
Я бы серьёзно подумал, что кто-то другой, а не Доргон, является Ханом, если бы не видел, как разрывается небо.
— Ваша Светлость. Инспектор вернулся.
Пытаясь подавить своё замешательство и обновить ситуацию на фронте, я кивнул на доклад рыцаря, вошедшего в шатёр.
Судя по реакции рыцаря, не похоже, чтобы Карл вернулся из-за того, что что-то пошло не так. Значит, переговоры с племенем Кайтана прошли гладко.
И в тот момент, когда я увидел карту, которую он принёс, я понял, что «гладко» — это ещё мягко сказано.
— Области, отмеченные на карте, — это территории племён, рассматривающих возможность сдачи.
— Понимаю.
Их было много. Не каждое племя было таким большим, как племя Кайтана, которое могло выставить тысячи воинов, но даже с учётом этого — их было много.
— Кроме того, всё ещё много племён, которые не приняли окончательного решения. Среди них есть одно, которое раньше служило жреческим орденом.
Тот факт, что нейтральная фракция всё ещё существовала, был достаточно удивительным, но количество племён, открыто выражавших готовность сдаться, было ошеломляющим. Если столько уже приняло решение, то потенциально ещё больше могло последовать их примеру.
Жрецы?
Более того, я не мог поверить, что жрецы были включены в нейтральную фракцию.
Чтобы помешать кочевникам восстановить свою сплочённость, Империя агрессивно искореняла их религиозные институты. Не только в случае с Мятежником, который по совместительству был их верховным жрецом, но и других жрецов выслеживали и убивали; бесчисленные храмы также были разрушены. Вот так тщательно империя растоптала их веру.
И всё же, жрец этой растоптанной веры, как говорили, был среди нейтральных племён.
Как двусмысленно.
Я бы понял, если бы жрец был за войну из-за обиды за свою растоптанную веру, или против войны из-за отчаяния от потери всего.
Но то, что они находились в нейтральной фракции, которая была ни там, ни сям, вероятно, означало, что племени было о чём подумать самостоятельно.
— Они называются племенем Барандига. Они невелики по масштабу, но у них долгая история, и в прошлом они были одними из представителей племён, которые не последовали за Мятежником.
Слова Карла заставили меня задуматься ещё глубже. Племя, которое было единственным центром веры в то время, когда все жрецы считались мёртвыми, с долгой историей и репутацией отказа от Мятежника.
Это было племя, с которым мы должны были бы связаться, даже если бы они были настроены на войну, особенно в ситуации, когда нам нужно было беспокоиться о завоевании и удержании власти, а не только о покорении кочевников.
Однако, если было что-то, что меня беспокоило…
Нам придётся признать их языческую религию.
Мы не могли принять этот центр веры, а затем сказать им отказаться от этой веры. Принять племя Барандига означало принять не только их влияние, но и всю их языческую религию.
Это был сложный вопрос. Как могла империя, получившая Мандат Небес, признать языческую религию?
Это не то решение, которое я могу принять.
Есть поговорка, что генерал на поле боя не обязан слушать приказы монарха. Конечно, полное игнорирование приказов сделало бы его предателем, но от полевых командиров во многих случаях ожидались более точные и незамедлительные решения, чем от правителей, сидящих далеко от фронта. Именно по этой причине имперская армия, как правило, уважала суждения командиров на поле боя.
Но это… это было другое. Принятие такого решения самостоятельно выходило за рамки моих полномочий, даже как герцога.
— Вы принесли ценную информацию. Хорошая работа. Отдыхайте, пока я не позову вас снова.
— Да, Ваша Светлость.
Я тихо вздохнул, наблюдая, как Карл поклонился и удалился.
В наши руки попал соблазнительный Святой Грааль, но внутри него был яд.
…Я должен доложить об этом Его Величеству.
К сожалению, это был не тот вопрос, который можно было решить на месте.
Отчёт Всепобеждающего герцога поступил.
Племя, насчитывающее тысячи воинов, уже сдалось, и несколько других племён проявляли намерение сдаться.
Более того, жрец языческой религии, считавшейся полностью уничтоженной, продолжал свой род и занимал двусмысленную позицию, не поддерживая ни войну, ни мир.
…
Что, чёрт возьми, это такое?
Я не мог не нахмуриться.
Неужели ситуация на Севере… настолько запутанная?
http://tl.rulate.ru/book/90306/10440744
Готово:
