Сердце Грейс неприятно заколотилось.
Если она знала, что что-то не так, почему ничего не предприняла?
И что именно было написано в том другом дневнике, который всё ещё сохранился?
Она поспешно перебрала в памяти содержание записей.
Хотя дневник предназначался для личных размышлений, в нём время от времени проскальзывали нотки недоверия даже к самой себе.
«...Лекарство.»
Причина должна была быть именно в этих лекарствах.
Человек, который и без того страдал от депрессии, не мог мыслить здраво после приёма подобных препаратов.
У Грейс закружилась голова, и волна жара едва не ударила ей в виски.
Самым ужасным было то, что никто не мог этого заметить.
Внешний вид лекарства был тщательно замаскирован, а человек, принимавший его, со стороны выглядел совершенно спокойным.
«Даже сам пациент решил бы, что проблема в нём самом.»
«Это просто отвратительно.»
Грейс почувствовала горечь.
Она была благодарна самой себе за то, что, несмотря на все трудности, не стала принимать это лекарство.
Бенджамин убеждал Грейс пить его лишь потому, что искренне считал его полезным.
Все это время он спрашивал, стало ли ей лучше, а Грейс отвечала коротко и обнадёживающе, говоря, что постепенно поправляется.
Поэтому у него не возникало ни малейших подозрений относительно лекарства.
«И тем более не возникло бы, окажись я действительно в отчаянном положении. В конце концов, храм был единственным местом, где я могла получить лечение.»
В последнее время состояние Грейс заметно улучшилось.
Скорее всего, Бенджамин приписал это действие лекарству и даже сообщил об этом храму.
«Назначение подобных препаратов полностью контролируется Союзом Фармацевтов и храмом. Влияние Бенджамина туда не распространяется.»
Внезапно ей в голову пришла мысль:
«А что, если Бенджамин подменил лекарство?»
Но она почти сразу отвергла эту версию.
Рецепт препарата строго охранялся Союзом Фармацевтов.
Иными словами, только сам Союз и связанный с ним храм знали его состав.
Даже если бы Бенджамин захотел использовать деньги или власть, чтобы вмешаться, за Союзом Фармацевтов стоял герцог Зарте.
«Герцогству Фелтон практически невозможно было вмешаться в дела Союза ради чего-то подобного.»
Если бы такое произошло, это вызвало бы огромный скандал.
Герцог Зарте поддерживал Союз Фармацевтов и состоял в тесном союзе с храмом.
Как бы могущественен ни был дом Фелтон, герцог Зарте принадлежал к императорской семье.
Точнее, он был родным братом императора.
Заключить какую-нибудь сделку ещё можно было бы.
Но тайно вмешиваться в производство лекарств, находящихся под контролем храма и Союза Фармацевтов, было бы для Бенджамина слишком опасно.
«Может быть, Бенджамин заключил сделку, чтобы избавиться от меня?»
Нет.
Если бы это было так, он не стал бы лично ехать в храм в день банкета.
Он мог бы просто отправить кого-нибудь вместо себя.
Если бы между ними существовал сговор, личный визит был бы бессмысленным.
Это означало лишь одно:
Бенджамин совершенно не доверял храму.
«Я не верю, что Бенджамин способен попытаться меня убить. Но мне неприятно от самой мысли, что я вообще допускаю такую возможность.»
Тем не менее держать в голове различные варианты развития событий было полезно.
Грейс легко постучала пальцами по столу.
— Я слышал, в последнее время вы довольно часто бываете вне особняка.
— Я решила больше не запирать себя в четырёх стенах.
— Даже так вам всё равно следует быть осторожнее.
Ответил Борис, разрезая лежащий перед ним кусочек торта.
— До меня дошли слухи, что во время пожара в приюте какой-то грубиян позволил себе странные слова в ваш адрес.
— ...
Честно говоря, услышав это, Грейс едва не потеряла дар речи.
«Сколько же у него жизней?»
Это была территория Фелтонов.
Сам Борис приехал якобы приносить извинения.
Так зачем же он поднимает тему, которая гарантированно испортит ей настроение?
— Когда я вспоминаю пожар в приюте, меня охватывает тревога, — продолжил Борис. — В конце концов, миледи, вы столь же драгоценны для нас, как и наша Святая. Если бы мы потеряли вас, вся империя испытала бы сильнейшее потрясение.
При упоминании пожара губы Грейс слегка дрогнули.
«Я только-только смогла выбросить это из головы, а он снова напоминает.»
Она забыла не сам пожар.
Она забыла слова, которые услышала тогда.
Директора приюта, который внезапно начал говорить странные вещи, направленные против неё, а затем потерял сознание.
От этого воспоминания её желудок неприятно сжался.
Она поставила чашку с кофе на стол, не в силах сделать ещё один глоток.
Вместо этого она посмотрела на почти пустую чашку Бориса.
— Кстати, вы говорили, что обычно не пьёте кофе?
— Да. Таковы предписания храма.
— В таком случае позвольте познакомить вас с особым способом его употребления, который популярен в герцогстве Фелтон.
По знаку Грейс служанка принесла серебряную ёмкость, заранее подготовленную в углу беседки.
На её поверхности виднелся иней.
— Меня сегодня угощают поистине роскошными вещами.
— Раз уж я заставила столь уважаемого человека проделать весь этот путь, разве это не естественно?
В чашку Бориса положили шарик белоснежного мороженого.
Затем сверху налили свежесваренный кофе.
Под воздействием тепла мороженое начало таять, словно весенний снег.
— Такой способ действительно очень приятен, — сказала Грейс. — Возьмите чашку и понемногу ешьте ложечкой.
— Никогда прежде не видел ничего подобного.
В этом мире оба ингредиента считались роскошью сами по себе.
Поэтому соединять их вместе было настоящим излишеством.
Неудивительно, что Борис удивился.
Казалось, ему искренне понравилось столь внимательное гостеприимство.
«Разумеется, понравилось.»
Грейс заботилась о Борисе вовсе не потому, что испытывала к нему симпатию.
Когда она читала роман, он был одним из её любимых персонажей.
Но встретившись с ним в реальности, она уже не могла относиться к нему так же.
— Когда меня так принимают, но при этом мы не обсуждаем ничего важного, мне становится трудно что-либо говорить.
— Нет. Сначала нужно расслабиться, а уже потом переходить к серьёзным разговорам.
Грейс и сама не ожидала от себя такой смелости.
На мгновение она задумалась, не переняла ли часть дерзости Бенджамина.
«Вполне возможно, что за провокацией в приюте стоял храм.»
Несколько месяцев назад Грейс бы даже не подумала об этом и просто продолжала страдать.
Но сейчас упоминание той истории в столь подходящий момент выглядело крайне подозрительно.
«Даже если это сделали не они напрямую, они точно знают причину произошедшего или хотя бы полностью используют ситуацию в своих интересах.»
Казалось, храм намеренно стремился поддерживать её тревогу и беспокойство.
Притворяясь, будто спокойно пьёт кофе, Грейс ждала нужного момента.
И вскоре он наступил.
Раздался тихий треск.
Следом послышался звон разбивающегося фарфора.
— Ах! Вы в порядке?!
Служанка тут же бросилась к Борису.
Грейс тоже быстро поднялась.
— Священник Бенедикт, с вами всё хорошо?
Чашка внезапно раскололась.
Белоснежные одежды Бориса оказались испачканы кофе и сливками.
Его руки и запястья стали липкими.
Жидкость стекала вниз и наверняка уже промочила обувь и носки.
Ученик-священник и храмовый рыцарь тоже выглядели потрясёнными.
Только Борис спокойно улыбнулся.
— Всё в порядке. Это не так горячо, как кажется.
— Вы мой гость, а случилось такое... Это моя вина. Что же делать... Вам нужно привести себя в порядок.
— Нет. Я могу очистить одежду божественной силой.
— Как можно использовать божественную силу для такой мелочи? Не хочу прославиться в обществе подобным образом.
Возможности очищения были весьма широкими.
При желании подобные загрязнения действительно можно было убрать божественной силой.
Просто обычные люди почти не знали об этом, поскольку подобные случаи считались слишком незначительными.
Храм монополизировал божественную силу и трактовал её использование по своему усмотрению, зачастую чрезмерно возвышая её значение.
«В конце концов, именно поэтому её и называют божественной силой.»
Грейс вспомнила язвительные замечания Бенджамина о храме.
Там постоянно утверждали, что божественную силу нельзя использовать для личных нужд.
Поэтому, если сейчас Грейс возразит, Борис уже не сможет настаивать.
«Да, возможно, между собой они используют её как какую-нибудь тайную стиральную машину. Но если я обращу на это внимание, он не сможет сделать это у меня на глазах.»
Это разрушило бы тщательно создаваемый образ.
Борис, похоже, тоже это понял.
Он тихо вздохнул и слабо улыбнулся.
— Кажется, я постоянно создаю проблемы.
— Вовсе нет. Это моя ошибка. Ванная комната... В главном особняке она ближе.
Грейс быстро отдала распоряжения служанкам и повела Бориса в сторону особняка.
«Вообще-то виновата действительно я.»
На самом деле чашка разбилась вовсе не случайно.
Грейс заранее подготовила именно эту чашку, зная, что она уже повреждена.
Она специально выбрала изделие со сложным внутренним узором, чтобы трещины было трудно заметить.
Затем подала одновременно горячий кофе и холодное мороженое, чтобы увеличить вероятность разрушения.
Резкий перепад температуры окончательно расколол ослабленную чашку.
«Честно говоря, я немного занервничала, когда он внимательно посмотрел на неё. Если бы он заметил повреждение, мне пришлось бы полностью менять план.»
Теперь же всё шло именно так, как она рассчитывала.
И это принесло ей облегчение.
— Священник Бенедикт, мы подготовим для вас одежду в поместье Фелтон. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.
— Это действительно необходимо? Мне кажется, это слишком щедро — всего лишь из-за того, что я воспользуюсь вашей ванной комнатой.
— Я настаиваю. Так мне будет спокойнее.
— В таком случае, если понадобится помощь, можете обратиться к двум сопровождающим меня людям.
«Да. Именно этого ответа я и ждала.»
— Если возникнет необходимость, — спокойно ответила Грейс.
После того как Борис скрылся в ванной комнате, служанки забрали его испачканную одежду.
Грейс обратилась к ученику-священнику, заметив, что по комплекции он очень похож на Бориса.
— Господин ученик, кажется, вы примерно одного роста со священником Бенедиктом. Не могли бы вы помочь мне?
— Конечно. Что нужно сделать?
— Я забыла заранее уточнить его размеры. Хотела сравнить по этой одежде, но...
Она указала на свободную храмовую рясу, которую держала служанка.
— По такой одежде сложно определить параметры.
— Понимаю.
— Простите, что прошу вас заняться этим. Снаружи уже подготовлен экипаж. Мы ведь не можем сразу вернуть ему его собственную одежду, поэтому я пообещала предоставить качественный комплект из гардероба дома Фелтон.
Ученик-священник слегка растерялся, услышав про экипаж.
— Ателье совсем рядом, так что это не займёт много времени. Вас будет сопровождать рыцарь дома Фелтон, но, возможно, храмовому рыцарю тоже стоит поехать вместе с вами?
Не успел храмовый рыцарь ответить, как Грейс продолжила говорить.
Храм всегда стремился поддерживать образ доброжелательности.
— Сегодня в поместье не хватает людей из-за личных обстоятельств, поэтому мы не можем выделить больше слуг. Но за безопасность священника Бенедикта можете не переживать. Кто осмелится причинить ему вред здесь?
— ...
В её словах невозможно было найти изъян.
Грейс вовсе не собиралась нападать на Бориса.
Она всего лишь хотела кое-что проверить.
— Мы вернёмся как можно быстрее. Пожалуйста, позаботьтесь о его преподобии.
— Разумеется.
Кроме того, сам Борис только что разрешил обращаться за помощью к своим спутникам.
Теперь они не могли отказаться от поручения.
«Я отправила обоих.»
Осматривая одежду Бориса раньше, Грейс убедилась, что искомого предмета там нет.
«Он должен быть там. Не может быть, чтобы его не было.»
Она нахмурилась, вспоминая смутное воспоминание, всплывшее у неё в саду.
«Тогда...»
Неохотно Грейс перевела взгляд в сторону ванной комнаты.
«Похоже, у меня нет выбора. Придётся искать самой.»
http://tl.rulate.ru/book/90046/24641488
Готово:
