Адам наблюдал за изможденной фигурой несколько секунд, затем кивнул в ответ.
— Привет, ты, наверное, мой сокамерник, да? Позволь представиться, меня зовут Адам.
— Меня зовут Гуан Фэй.
Речь Гуан Фэя была немного невнятна из-за дырок в его зубах и слабости его языка, но это не мешало общению с Адамом.
Адам не беспокоился о том, представляет ли этот человек угрозу или нет. В любом случае, в тюрьме Дарваза не было безобидных людей. На данный момент его главным приоритетом было как можно быстрее собрать больше информации об этом месте.
— За что ты здесь сидишь?
Гуан Фэй, казалось, тоже с нетерпением ждал разговора. Проведя так много времени в этой тюрьме, он жаждал человеческого общения.
— Меня обвинили в каннибализме, но я на самом деле не совершал этого преступления.
— Конечно, каждый, кто попадает сюда, говорит, что он невиновен, — невозмутимо ответил Гуан Фэй, даже пошутив об этом. — Учитывая мое понимание каннибалов, я полагаю, что кто-то вроде меня точно не привлечет тебя, верно?
Адам посмотрел на Гуан Фэя, затем вспомнил, что видел в клубе каннибалов. Все "блюда", которые там подавались, либо имели эмоциональную связь с посетителями, либо были хорошими экземплярами для трапезы, так что правда, что кто-то вроде Гуан Фэя, скорее всего, был бы отвергнут.
— Давай не будем об этом. Можешь рассказать мне о тюрьме Дарваза? Как долго ты здесь?
— 23 года? Или 24? Не помню, — покачал головой Гуан Фэй, и его позвоночник громко хрустнул. — О тюрьме Дарваза не так уж много можно сказать. Разве ты не провел исследование перед тем, как сюда приехать?
— Провел. Мы работаем восемь часов в день и зарабатываем очки труда в обмен на еду. У нас всего четыре часа на активность и время приема пищи, а вне этого времени мы должны оставаться в своих камерах.
С момента Третьей мировой войны права человека резко ухудшились. Права человека уже были в ужасном состоянии до этого, но после Третьей мировой войны правительство даже не пыталось поддерживать притворство.
Было много последствий краха гуманизма, одно из которых — ужасное состояние этих тюрем.
Сто лет назад в тюрьмах некоторых богатых стран условия были отличными. На самом деле, не преувеличивая, можно сказать, что эти тюрьмы не отличались от общежития, за исключением ограничений на свободу.
Однако сегодня все было совсем иначе. Даже в тюрьме Дарваза, где массово встречалась психическая болезнь, заключенные все еще обязаны выполнять физический труд. Кроме того, существовало множество правил, которые контролировались Мехгард-юнитами, так что несоблюдение или отказ следовать этим правилам могли легко привести к немедленному расстрелу заключенного.
Конечно, это была только публичная информация, которую Адам видел в интернете, и условия в тюрьме, несомненно, были гораздо сложнее.
— Какой вид работы нам нужно выполнять?
— Мы делаем ручные художественные изделия.
— Что?
Адам не знал, шутит ли человек или нет.
— Большинство заключенных в тюрьме Дарваза сумасшедшие, и в Сандриз-Сити и во всем мире существует теория, что произведения искусства, созданные сумасшедшими людьми, обладают уникальным видом искусства. Некоторые богатые люди или даже обычные люди на улице любят собирать такие произведения искусства. Независимо от того, картины это, скульптуры или просто обычные ручные аксессуары, спрос на них никогда не иссякает.
— Понятно.
В этом мире деньги были важны, даже в месте вроде тюрьмы Дарваза.
Деньги были связаны с тканью человеческого общества, и даже безумные убийцы не могли избежать их влияния.
После того как Адам немного узнал о тюрьме Дарваза, он наконец задал самый важный вопрос: — Кто в этой тюрьме нельзя трогать?
— Есть несколько крупных фракций, а также надзиратели.
Ответив на вопрос Адама, Гуан Фэй перевернулся и свернулся калачиком в углу в другой позе. После смены позы он стал казаться совершенно другим человеком, и он отказывался говорить с Адамом, несмотря на все его попытки.
Адам уже мог предположить, что его дни в этой тюрьме будут весьма бурными.
Он не только должен был начать конфликт с фракциями в тюрьме, чтобы воспользоваться возникающим хаосом, но и, что еще важнее, он уже сделал врага из надзирателей. В частности, он сделал врага из главного надзирателя, что, несомненно, станет для него большой проблемой.
Независимо от того, насколько глуп главный надзиратель, он определенно будет стремиться к тому, чтобы Адам погиб в тюремной драке, чтобы угодить своим начальникам на южном конгрессе. Адам был уверен, что южный конгресс не будет против того, чтобы он умер в тюремной схватке.
……
На следующее утро, когда Адам еще спал, его разбудил звук сирены снаружи.
Адам не осмеливался крепко спать в свою первую ночь в тюрьме. Он постоянно поддерживал свою телегнозию в остром состоянии, чтобы убедиться, что Гуан Фэй не сделал ничего странного, и, к счастью, ночь оказалась мирной и без происшествий.
Звук сирены ознаменовал новый день в тюрьме Дарваза, и было 6 утра.
Адаму не было времени умыться, и он поспешно покинул свою камеру, как только дверь открылась.
Все его дни здесь будут строго регламентированы, и он должен использовать каждую доступную секунду.
Пришло время завтрака, и после сирены ряд летающих Мехгард-юнитов прибыл, надзирая за всеми заключенными, когда они проходили через камерный блок к ближайшей столовой.
По прибытии в столовую Адам не увидел ни одного человеческого работника. Вместо этого там были лишь бесчисленные механические руки, обслуживающие заключенных едой.
Адам встал в очередь и подошел к одной из механических рук, которая вытащила кусок белой пищи с конвейера на потолке и бросила его Адаму.
Кусок пищи был очень маленьким, примерно размером с кулак Адама, и казался куском хлеба, но был очень клейким, с текстурой, напоминающей пюре.
Адам замешкался на мгновение, но все же решил его съесть.
Он был уверен, что даже если главный надзиратель захочет его убить, он не станет подмешивать яд в его еду. Смерть от отравления была слишком легко обнаружима, и последствия были бы довольно серьезными, учитывая, что Адам все еще был важной фигурой в общественном дискурсе.
Для главного надзирателя Адам был совершенно незначительным политическим врагом, и рисковать своей карьерой ради убийства Адама просто не стоило.
Лучший способ убить Адама — это заставить его умереть в тюремной мясорубке.
Это отвратительно.
Еда, подаваемая в столовой, была как кусок воска, безвкусная и с ужасной текстурой.
Тем не менее, он все еще хотел получить еще один кусочек.
Кусок пищи, размером примерно с его кулак, был далеко не достаточным для насыщения его желудка, но это была единственная еда, которую он получит, если у него не будет очков труда, которые он мог бы заплатить за большее количество еды.
В столовой были Мехгард-юниты и камеры наблюдения, поэтому все были очень покорны и послушны, когда тихо собирали свою еду.
Однако, с его острым телегнозисом, Адам заметил, что вместо того, чтобы сразу же есть свою еду, некоторые заключенные решили спрятать ее где-то на своем теле.
http://tl.rulate.ru/book/86704/4422846
Готово:
