— А что, если у Сиэля ничего не получится, и его убьют люди из Банды Ядовитой Шпоры? — удивился Луи.
Барон Бринье усмехнулся и ответил:
— С каких это пор наша Савойская банда заботится о том, чтобы сохранить жизнь всем своим членам?
***
Возвращаясь в Гостиницу «Кок Доре», Люмиан пребывал в приподнятом настроении.
Сначала он собирался выследить кого-нибудь из главарей Банды Ядовитой Шпоры и выведать, откуда у них силы и как они связаны со злобным божеством, которому поклоняется мадам Пуалис. Но тут Савойская банда дала ему похожее задание.
Таким образом, он не только быстро получил подробную информацию о нескольких целях, сэкономив уйму времени, но и мог в полной мере воспользоваться ресурсами Савойской банды: оружием, людьми и связями.
Только что Люмиан подумывал, не попросить ли у барона Бринье взрывчатку, чтобы устроить ловушку и взорвать кого-нибудь из главарей Банды Ядовитой Шпоры.
Но в итоге отказался от этой идеи. Во-первых, это было слишком дерзко и наверняка привлекло бы к нему нежелательное внимание со стороны полиции. Во-вторых, будучи разыскиваемым преступником, он не мог позволить себе стать объектом расследования. В-третьих, если бы он полностью уничтожил свою цель, как бы он смог получить какую-либо информацию?
Конечно, он мог бы использовать Танец Призыва и стену духовности, чтобы дух убитого вселился в него и усилил воспоминания, оставившие наиболее глубокий след в его памяти. Однако этот метод был совершенно непредсказуем. Кто знает, окажется ли разум этих людей таким же извращенным, как у того типа? К тому же, с помощью каждого Танца Призыва можно было усилить только одно воспоминание. Если бы ему не повезло, на поиски полезной информации могло уйти очень много времени. А это противоречило его намерению быстро скрыться с места убийства.
Сначала Люмиан планировал разобраться с Молотом Эйтом, но, выслушав описание барона Бринье, он решил, что Лысый Харман тоже вполне подходит.
По сравнению с Эйтом, у Хармана были заметные «слабости», которые Охотники могли использовать, чтобы заманить его в ловушку!
Его сила заключалась в невероятной прочности тела. Он много раз получал удары ножом, отделываясь лишь царапинами.
Люмиан вспомнил слова Орор: «Умеющие плавать склонны тонуть».
В случае с Харманом это можно было интерпретировать так: «Те, кто умеет блокировать удары оружием, чаще погибают от оружия». А у Люмиана был Падший Меркурий, Проклятый Клинок.
Кроме того, по сравнению с «Молотом» Эйтом, который передвигался всегда с большой свитой и жил в логове Банды Ядовитой Шпоры, Лысый Харман иногда выходил на улицу один, чтобы поискать уличных девок или танцовщиц. Соответственно, его было легче убить. К тому же, он был ближе к верхушке Банды Ядовитой Шпоры и знал больше секретов.
Однако тут возникала одна загвоздка. Если Люмиан устроит ловушку и использует Падший Меркурий, чтобы разобраться с Лысым Харманом, взять его живым и выведать информацию у него не получится.
Если бы Люмиан смог одолеть Лысого Хармана после того, как ударит его ножом и затащит в какой-нибудь укромный уголок подземного Трира, то зачем ему вообще было бы его бить?
Если же он не сможет этого сделать, то ему придется просто ударить врага и позволить ему сбежать. Либо после побега дождаться, когда вмешается Монсурийский призрак и «поможет» цели умереть.
Будет ли замешана в этом семья цели, его не волновало.
Таким образом, как у Лысого Хармана, так и у Молота Эйта были свои плюсы и минусы. Люмиан пока не мог определиться с выбором.
Он решил подумать, кого выбрать, завтра утром, когда получит от барона Бринье более подробную информацию, оружие и патроны.
Войдя в Гостиницу «Кок Доре», Люмиан сразу же заметил Рюра и Мишель, невысокую седую пару. Они были одеты в рваную, дурно пахнущую одежду и с трудом тащили по лестнице большой, раздутый мешок из льняной ткани.
— Что это у вас? — с любопытством спросил Люмиан, проходя через вестибюль.
Не те ли это старики, что торговали поддельными фотографиями уличных «наставниц» на вокзале Сюит? С чего бы им тащить такой большой мешок?
Рюр перестал тянуть матерчатый мешок и вытер пот со лба. Он выдавил из себя улыбку и ответил:
— Разве вы не знаете, месье Сиэль? Ночами мы подрабатываем старьевщиками. Собираем выброшенные вещи, которые еще могут представлять какую-то ценность.
Благодаря «рекламе» Шарля пара знала, что Сиэль теперь занимает высокое положение в Савойской банде. Поэтому они не видели ничего странного в том, что Сиэль задает им вопросы, ведь Гостиница «Кок Доре» была его вотчиной.
С их точки зрения, месье Сиэль, будучи хранителем Гостиницы «Кок Доре», должен был знать, что здесь происходит, чтобы не допустить каких-либо неприятностей.
«Совмещают две работы, причем одна из них — мошенничество… Похоже, эти старики — та еще парочка проходимцев…» — Люмиан зажал нос и мысленно пробормотал. Он немного подумал и задумчиво спросил:
— И вы храните весь этот хлам у себя в комнате?
Рюр подобострастно улыбнулся и подтвердил:
— Именно так. Раз в несколько дней мы ходим на свалку. Люди выбрасывают туда всякое. Хе-хе, мы, старьевщики, конечно, народ нечистоплотный, но если бы не мы, весь Трир провонял бы. В каждом закоулке валялись бы горы мусора.
В Трире старьевщики выполняли функции дополнительных уборщиков.
«Так вот почему от их комнаты так воняет. И вот почему от них самих всегда несет помойкой, и они никогда не моются…» — Люмиан неторопливо поднимался по лестнице, разглядывая морщинистые лица и слегка сгорбленные фигуры Рюра и Мишель.
— Вы уже немолоды. Зачем же так надрываетесь ради денег? — спросил он небрежно.
Рюр и Мишель опешили, их улыбки слегка померкли.
Немного помолчав, Рюр выдавил из себя страдальческую улыбку.
— Как раз потому, что мы старые, нам и приходится так надрываться. Мы приехали в Трир еще совсем молодыми и перепробовали здесь много разных занятий. У нас родился ребенок, но он не дожил до совершеннолетия. Денег, которые мы зарабатывали, хватало только на то, чтобы не умереть с голоду. А когда наше здоровье пошатнулось, а силы стали убывать, нас охватил страх. Мы не знали, что нас ждет в будущем.
— Что, если в один прекрасный день мы станем слишком старыми, чтобы заниматься своим делом? Что нам тогда делать? Проесть за пару месяцев все свои ничтожные сбережения и влачить жалкое существование на подачки от церкви и правительства, пока не умрем с голоду? Я… я не хочу такой участи…
Люмиан вдруг вспомнил слова своей сестры: «Сейчас в Интисе очень тяжело живется. У нас нет никакой защиты для трудящихся преклонного возраста».
— К счастью, с возрастом у нас пропал аппетит, — Рюр продолжал, погруженный в свои мысли. — Мы мало едим и мало спим. Поэтому у нас остается больше времени, чтобы заработать денег. Нам больше не о чем беспокоиться. Мы можем копить большую часть заработанных денег.
— В ближайшие годы мы сможем прожить еще несколько лет припеваючи, если будем жить на свои сбережения… Хе-хе, если честно, то по сравнению с большинством людей, нам еще повезло. Ведь многие не доживают до нашего возраста.
Мадам Мишель, стоявшая рядом с ним, мечтательно произнесла:
— Как только накопим достаточно, вернемся в Аурмир и купим там клочок земли, чтобы выращивать виноград. Даже если у нас не будет сил, мы сможем нанять работников. Все равно мы не тратим много денег.
Аурмир был столицей провинции Шампань, главным центром виноделия на Северном континенте.
Люмиан молча кивнул, наблюдая, как пожилая пара с трудом тащит мешок с мусором наверх.
Немного передохнув, он слегка наложил грим и переоделся. На нем была льняная рубашка, коричневый комбинезон, мокасины и темная шляпа-котелок. Он прямиком направился в Танцевальный зал «Гристмилл».
Поскольку Молот Эйт был одной из его целей, ему нужно было лично на него взглянуть.
Был поздний вечер, и в Танцевальном зале «Гристмилл» оказалось многолюдно. Под ритмичную музыку мужчины и женщины кружились на танцполе, давая выход своим эмоциям.
Опасаясь, что его узнают люди из Банды Ядовитой Шпоры, Люмиан подошел к стойке, заказал стакан ржаного пива и только после этого вышел на танцпол. Покачиваясь в такт музыке, он осматривался по сторонам.
Вскоре он заметил «Озорницу» Дженну, которая появилась на возвышении перед ним.
На ней был тот же наряд, что и днем, — короткая белая блузка и пышная юбка, открывавшая ее соблазнительную грудь.
Только на этот раз у нее на переносице красовалась искусственная родинка.
Символ дерзости.
«Да у нее железная сила воли! После всего, что произошло днем, она вечером снова выходит на работу…» — не мог не удивиться Люмиан.
По его мнению, Дженне не было никакой нужды так усердствовать, ведь она была любовницей «Красных сапожек» Франки.
Барабанная дробь стихла, и все взгляды на танцполе обратились к тяжело дышавшей Дженне.
Дженна запела высоким голосом:
— Эрнест, держись подальше от моей жены и трубки!
Толпа разразилась смехом, словно только что осознав весь комизм ситуации.
В такт веселой и развратной песне они плавно покачивали бедрами.
Напевая, Дженна высоко вскидывала ноги, меняла позы и игриво смотрела на зрителей, даже сделала шпагат, преувеличенно разведя ноги.
Во время этого представления ее взгляд на мгновение встретился с взглядом Люмиана. Она на секунду опешила, а затем снова стала сама собой.
Как только песня закончилась, снова зазвучала громкая барабанная дробь. Дженна и не думала отдыхать. Она спрыгнула на танцпол, лавируя между внезапно оживившимися мужчинами, которые приветствовали ее радостными криками, свистом и пытались подобраться поближе. Она подошла к Люмиану и с игривой улыбкой крикнула:
— Красавец лев, танцуй!
В Интисе львом часто называли красивых мужчин, намекая на их роскошные шевелюры, напоминающие солнце.
Люмиан почувствовал, что Дженна хочет ему что-то сказать. Он отставил пиво и вышел с ней на середину танцпола, начав зажигательный танец с Эффектной дивой, став к ней лицом к лицу.
Когда они уже собирались обняться, Дженна прижалась к Люмиану и прошептала ему на ухо:
— Ты неплохо двигаешься. Кстати, я узнала, как звали того извращенца. Его звали Хедси. Раньше он жил в комнате 504 в Гостинице «Кок Доре».
«В комнате Шарля? Тот самый жилец из 504-й комнаты, который повесил у себя портрет Сюзанны Матисс?» — Люмиан был поражен.
http://tl.rulate.ru/book/85594/4643259
Готово:
