Глава 584.
В пути.
«Тянь Ли, сначала отведи всех обратно», — внезапно произнес Чен Сюнь, глядя в определенном направлении: «Мы с Чернышом скоро присоединимся, максимум через день».
Тянь Ли, с беспокойством во взгляде, низко поклонился: «Господин, ваши раны…»
«Ммм, просто побуду здесь, драться не буду, не волнуйся», — Чен Сюнь повернулся к Тянь Ли и улыбнулся. Он хорошо знал историю этого человека: «Только что я, кажется, случайно увидел старого друга. Пойду поговорю с ним, не думай ни о чем плохом».
Тянь Ли бросил короткий взгляд по сторонам. Многие монахи все еще смотрели на них. Он кивнул: «Да, мы понимаем».
Взгляд Чен Сюня стал немного задумчивым. Кивнув всем, он вместе с Чернышом направился прочь.
Тянь Ли проводил их взглядом и холодно произнес: «Сначала уйдем отсюда, не будем создавать проблем. Многие монахи уже наблюдают за нами, там Цзи Янь сам разберется».
«Хорошо».
Десятки тысяч существ из Бессмертной Тюрьмы молча кивнули. В их взглядах читалось неодобрение, но никто из монахов не осмелился открыто следовать за ними, зная основные правила.
Затем они направились к Залу Телепортации. Впереди было еще много дел, Цзи Янь уже разработал план, и они знали, что им нужно делать, вместо того чтобы тратить время на бессмысленные личные распри.
Фигуры собравшихся вскоре исчезли в пределах Небесной Башни. Им предстоял еще долгий путь.
Хотя их усадьба находилась в столице Мира Таинственных Глубин, она располагалась за тридевять земель отсюда…
Даже такой обширный район Туманных Деревьев не мог сравниться с сотой частью величия столицы Таинственных Глубин. Разница была колоссальной, и даже Бессмертный Дворец Таинственных Глубин не мог полностью контролировать этот небесный город.
…
Вне Небесной Башни, на равнине, перед старинной, немного обветшалой башней стоял монах средних лет, охраняя вход. Его густая борода, пышная и ухоженная, напоминала ветви могучего дерева в лесу.
Лицо его было суровым и решительным. Время оставило на нем едва заметные морщинки, но можно было представить, как он выглядел в молодости. Взгляд мужчины был острым, как клинок. Его совершенствование достигло стадии Трансформации Души, что, конечно, меркло на фоне могущественных сил Небесной Башни, но среди обитателей этих обычных башен он считался сильным практиком.
Чен Сюнь и Черныш медленно приближались к нему, не сводя глаз с его лица, что выглядело несколько дерзко.
Средних лет монах нахмурился, вопросительно посмотрел на них, а затем сложил руки в почтительном жесте: «Приветствую, старшие. Вы, наверное, в павильон Цан Юнь…»
«Дай Синьцин?»
«Му-у?!»
Чен Сюнь и Черныш перебили его на полуслове, с некоторой неуверенностью в голосе. Лицо этого человека было слишком похоже на лицо того, кого они знали. На стадии Зарождающейся Души обретается способность к фотографической памяти, особенно в отношении запомнившихся вещей. Стоило лишь немного подумать, и воспоминания становились ясными.
Тело монаха средних лет содрогнулось от удивления. Он был ошеломлен тем, что этот старший узнал его. Низко поклонившись, он принял крайне почтительный и осторожный вид: «Да, старший».
«Не могли бы мы поговорить в другом месте? Здесь слишком много любопытных глаз».
«Конечно, старший. Но нам нужно уложиться в один час и не уходить слишком далеко».
«Хе-хе, разумеется», — Чен Сюнь слегка улыбнулся, продолжая рассматривать лицо, покрытое следами времени. Он помнил, что Дай Синьцин был очень разговорчивым и жизнерадостным человеком.
Они вышли из павильона и остановились в укромном месте. Лицо Дай Синьцина выражало явное беспокойство. Он не понимал, чего хочет от него этот могущественный старший, но и перечить ему не смел. Медленно развернулся защитный купол, изолируя их от внешнего мира.
Чен Сюнь, пристально глядя на Дай Синьцина, произнес: «Великий разлом, врата небес, перевернутые вниз головой…»
Зрачки Дай Синьцина сузились, словно в него ударила молния. Его взгляд встретился со взглядом Чен Сюня, и воспоминания нахлынули на него бурным потоком. Он посмотрел на Черныша и дрожащим голосом прошептал: «Вы… Вы… Вы тот самый старший…»
Его душа все еще была потрясена, взгляд – пустым, полным неверия. Он не мог поверить, что этот старший дожил до сегодняшнего дня!
«Это я», — Чен Сюнь кивнул, в его глазах читалась жизненная мудрость: «Ты сбежал или вышел, когда открылся путь между мирами?»
«А?» — Дай Синьцин очнулся от оцепенения, в его глазах читалось замешательство. Что значит «сбежал»?
«Предшественник, мы вошли в Великий мир, когда открылся путь между мирами».
«А твой друг Хуан Шао? Хе-хе, я его еще помню», — Чен Сюнь неожиданно расслабился, словно почувствовал облегчение от того, что эти потомки не видели разрушения того мира. Чувство вины, которое он носил в себе, немного улеглось. По крайней мере, за те сто лет многие монахи успели уйти. Черныш посмотрел на Чен Сюня, в его глазах мелькнуло непонятное выражение, затем он снова опустил голову, не проронив ни звука.
Но, услышав имя Хуан Шао, Дай Синьцин вдруг замолчал, его дыхание стало глубже. Спустя мгновение он тихо произнес: «Докладываю старшему, Хуан Шао погиб».
Взгляд Чен Сюня застыл, атмосфера стала напряженной. Поле битвы между мирами не смогло погубить этих братьев, но как же так получилось, что Хуан Шао умер, попав в Великий мир?
Спокойным голосом он спросил: «Что случилось?»
«Старший, Хуан Шао погиб семьсот лет назад. Его преследовали… и убили могущественные практики Зала Таинственных Глубин, достигшие Слияния с Дао», — в глазах Дай Синьцина мелькнула печаль, он был подавлен: «Мы только пришли в этот мир, не знали правил… Его приговорили к смерти одним словом. Хуан Шао был во много раз сильнее меня, но даже он не смог противостоять могуществу этого мира».
Он закончил говорить, горько усмехнувшись. Чувство бессилия, которое он испытал тогда, не покидало его даже спустя семьсот лет. Он все еще помнил тот ужас, то чувство безысходности.
Чен Сюнь молчал, нахмурив брови. Он посмотрел на склонившего голову Дай Синьцина: «Прости, что напомнил тебе об этом».
В глазах Дай Синьцина вспыхнула жгучая ненависть, но он быстро подавил ее. Хуан Шао был не просто его другом, он был его единственным родственником. Они вместе пришли в этот мир, полные надежд и амбиций, мечтая покорить вершины бессмертия. Но судьба распорядилась иначе. Хуан Шао был убит одним словом, а он сам стал охранником маленького павильона, живя лишь ради того, чтобы жить, потеряв все свои мечты. Он поднял голову, посмотрел на Чен Сюня с уважением, словно полностью смирившись со своей судьбой.
«Вот несколько высокоуровневых пилюль пятого ранга. Они помогут тебе в совершенствовании и постижении Дао», — Чен Сюнь, не дожидаясь ответа Дай Синьцина, достал из пространственного кольца пилюли, которые он когда-то сам изготовил: «Мы оба вышли из малого мира, так что возьми их».
Но Дай Синьцин лишь слабо улыбнулся и даже сделал шаг назад, сложив руки: «Старший, не нужно. В моем сердце нет ненависти. Если я смогу достичь стадии Слияния с Пустотой – хорошо, если нет – тоже не беда. Пусть все идет своим чередом, я больше ни к чему не стремлюсь».
Его слова были искренними, но в них чувствовалась безнадежность. Красота Великого мира потеряла для него свою привлекательность, он больше не стремился к бессмертию.
http://tl.rulate.ru/book/84157/5332264
Готово:
