Мужун Цзе понимал, что если так и дальше тянуть, князь Лян непременно окажется в опасности. Он решил разрубить этот гордиев узел.
Итак, он спросил Цзыань:
- Сколько времени потребуется, чтобы князь Лян миновал опасность?
- Сейчас ещё нельзя сказать точно, - немного помедлив, ответила Цзыань. - Нужно посмотреть, не разовьётся ли у его высочества аспирационная пневмония.
- Три дня? - Мужун Цзе не собирался позволять ей увиливать и прямо потребовал назвать срок.
Цзыань быстро прикинула в уме: если ей кто-нибудь поможет, то, вероятно, за три дня она сможет вывести князя Ляна из опасного состояния. Но помогут ли ей придворные лекари? Боюсь, теперь даже глава императорской медицинской академии не станет на её сторону.
- Говори! - резко крикнул Мужун Цзе. - Онемела, что ли?
- Да, три дня! - ничего не оставалось Цзыань, как беспомощно ответить.
Мужун Цзе кивнул и, посмотрев на вдовствующую императрицу, сказал:
- Матушка-императрица, раз уж она обещает за три дня вывести А Синя из опасности, давайте дадим ей три дня. Как вы на это смотрите?
Хотя он спрашивал, в его тоне звучала непоколебимая уверенность.
Вдовствующая императрица ничего не сказала, лишь равнодушно взглянула на вдовствующую наложницу Гуй.
Вдовствующая наложница Гуй поняла намёк вдовствующей императрицы и уже собиралась заговорить, но Мужун Цзе обернулся и произнёс:
- Раз матушка-императрица молчаливо согласилась, значит, поступаем по-моему. Эти три дня все придворные лекари из медицинской академии будут дежурить поочерёдно и вместе с Ся Цзыань присматривать за его высочеством князем Лян. Я, этот князь, тоже временно поселюсь во дворце Бессмертия. Любые новости, в любое время, должны немедленно докладываться Мне, этому князю. Кроме специально назначенных слуг, всем посторонним во дворце запрещается появляться во дворце Бессмертия. Нарушившие приказ будут казнены!
Цзыань впервые видела Мужун Цзе таким решительным и стремительным. Вдовствующая императрица явно была не согласна, но он намеренно исказил её молчание. Такой властный и деспотичный характер… право, Цзыань даже испытала некоторое удовлетворение.
Слова "нарушившие приказ будут казнены" заставили всех присутствующих осознать, что регент настроен серьёзно и пользуется данной ему императором властью, не обращая внимания даже на вдовствующую императрицу.
Выражение лица вдовствующей императрицы было неопределённым. Наконец, она выдавила из себя застывшую улыбку:
- Хорошо. Раз регент так распорядился, пусть будет по-твоему. Даю ей три дня. Если через три дня А Синю не станет лучше - казнить без пощады.
Сказав это, она устремила ледяной взгляд на лицо Цзыань и продолжила:
- Если ты отличишься и вылечишь князя Ляна, Я, скорбящая, лично издам указ и выдам тебя замуж за регента в качестве его главной жены.
Эти слова были сказаны как Цзыань, так и, в большей степени, Мужун Цзе, чтобы у него не было пути к отступлению.
- Ваша слуга благодарит вдовствующую императрицу за милость, - у Цзыань не было выбора, она могла лишь опуститься на колени и поблагодарить.
Наследный принц мрачно уставился на Цзыань и самодовольно улыбнулся. Каким бы ни был исход, для него он был выгоден.
На самом деле, теперь он даже надеялся, что Ся Цзыань действительно сможет вылечить этого никчёмного. Хотя он и не сможет убить Ся Цзыань, но это унизит Мужун Цзе, заставив его жениться на всеми презираемой женщине. Его репутация после этого непременно пострадает.
К тому же, не имея возможности опереться на поддержку семьи главной жены, он упустит прекрасную возможность.
На лице императрицы не было никаких эмоций, теперь уже не ей было говорить.
Вдовствующая наложница Гуй с отвращением посмотрела на Цзыань. Она, конечно, не могла желать смерти князю Ляну, потому что, если князь Лян умрёт, Мужун Цзе будет обвинён в ошибке принятия решения, ведь это он настоял на том, чтобы Ся Цзыань лечила князя Ляна.
Но если князь Лян не умрёт, Ся Цзыань станет её невесткой. Одна мысль об этом вызывала у неё сильное отвращение.
Вдовствующая императрица позвала нескольких придворных лекарей и главу императорской медицинской академии во внутренние покои. Вдовствующая наложница Гуй и императрица также вошли вместе с ними.
Что касается Мужун Цзе, вдовствующая императрица велела ему оставаться здесь и охранять, подразумевая, что ему не следует слушать их разговор.
Вдовствующая императрица сидела в центре, лицо её было мертвенно-бледным.
- Говорите, каково на самом деле сейчас состояние князя Ляна? У вас в медицинской академии есть какие-нибудь способы?
Глава императорской медицинской академии немного поколебался, взвешивая в уме все за и против. У него способов не было. Болезнь князя Ляна была нестабильной, приступы повторялись. То, что он видел только что, - все эти разговоры о кислородном голодании - он никогда раньше не слышал, поэтому не мог полагаться на какую-то женщину, тем более что она ещё и лгала, называя себя преемницей Вэнь И. Это была полная чушь.
Хотя он не был до конца уверен в состоянии князя Ляна, но, судя по цвету его лица, дыханию и пульсу, дела были плохи. Он не верил, что Ся Цзыань способна сотворить чудо.
- Говорите же! - вдовствующая императрица, видя, что все молчат, пришла в ярость. - Говорите прямо, какова ситуация! Даже если это будут крамольные слова, Я, скорбящая, прощу вам вину. Я, скорбящая, просто хочу знать его нынешнее состояние.
Глава императорской медицинской академии опустился на колени и, подняв голову, прямо сказал:
- Отвечаю вдовствующей императрице, раз так, ваш подданный скажет прямо. Состояние его высочества князя Ляна крайне тяжёлое. Особенно сейчас, когда он едва дышит, пульс у него слабый, прерывистый, то есть, то нет. Руки и ноги очень холодные, цвет лица то бледный, то синюшный. Это признаки скорой кончины.
Услышав слова придворного лекаря, императрица почувствовала, как мир вокруг неё закружился, перед глазами потемнело, и она едва не упала в обморок.
Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
Выражение лица вдовствующей императрицы также было полно глубокой скорби. Её губы несколько раз дрогнули, она пристально смотрела на главу императорской медицинской академии.
- Неужели совсем нет никаких способов?
- Вдовствующая императрица, болезнь его высочества князя Ляна развивалась слишком стремительно, ваши подданные бессильны, - с трудом произнёс глава императорской медицинской академии.
- Как ты думаешь, сколько ему примерно осталось? - спросила вдовствующая императрица.
- Ваш подданный полагает, что он вряд ли доживёт до завтрашнего утра, - ответил глава императорской медицинской академии.
Вдовствующая императрица тяжело вздохнула, встала, покачнувшись. Вдовствующая наложница Гуй поспешно поддержала её.
- Сестра, не убивайтесь так. Синь-эр - человек счастливчик, небеса непременно его защитят.
По щекам вдовствующей императрицы тихо скатились две слезы, выражение её лица стало пепельным. Лишь спустя долгое время она произнесла:
- Распорядитесь, готовьтесь к похоронам.
Императрица вскочила.
- Нет, матушка-императрица! Разве та Ся Цзыань не говорила, что у неё есть способ? Она ещё сказала, что через три дня А Синю станет лучше. Нельзя же заранее готовиться к похоронам. А если Ся Цзыань…
- Я, скорбящая, вижу, ты совсем с ума сошла от горя! - резко прервала её вдовствующая императрица. - Человека, которого не смогли вылечить лучшие умы медицинской академии, ты думаешь, сможет вылечить какая-то девица из глубокой провинции? Эти слова ты можешь говорить здесь, но если они распространятся, люди будут смеяться до слёз. Ты ведь нынешняя императрица, и веришь таким бредовым речам злонамеренной девицы! Куда подевался твой ум? Ты ещё и мать наследного принца! Если это распространится, это повредит твоей репутации и репутации наследного принца. Ту Ся Цзыань Я, скорбящая, потом выгоню. А Цзе тоже хорош, как он мог ей поверить?
Произнося последнюю фразу, она равнодушно взглянула на вдовствующую наложницу Гуй. Та опустила голову, не смея ничего сказать, но выражение её лица было не из лучших.
Императрица горестно зарыдала.
- Матушка-императрица, вашей покорной слуге всё равно, что говорят другие. Раз уж та Ся Цзыань сказала, что сможет спасти моего сына, ваша покорная слуга будет цепляться за эту надежду. К тому же, князь обещал позволить Ся Цзыань остаться здесь на три дня. Почему бы не дать им эти три дня? Даже если есть хоть малейшая надежда, ваша покорная слуга не хочет сдаваться.
Сказав это, она ещё несколько раз всхлипнула и, опустившись на колени, склонилась до земли.
- Матушка-императрица, А Синь ведь и ваш самый любимый внук! Неужели вы сможете вынести, как седовласая провожает черноволосого?
Сердце вдовствующей императрицы сжалось от боли. Действительно, Мужун Синь был её самым любимым внуком. Этот ребёнок с детства много страдал, только что пережил расторжение помолвки, а теперь ещё и эта болезнь. Если он действительно так уйдёт, разве она не умрёт от горя?
http://tl.rulate.ru/book/81867/6614739
Готово:
