Это было наше последнее свидание в этом семестре. Сессия только закончилась, и большая часть из нас уже разъехалась. Я оставался ещё на неделю. Совершенно не хотелось возвращаться в родительский дом. Перед тем, как разъехаться, Джо Брэдли и я сложили барахло в коробки и перевезли в "Бочки". Пришлось ездить несколько раз, но все коробки уже были на новом месте. Я собирался переехать в комнату раньше него, потому сказал, что разберусь с вещами.
Это было последнее свидание во многих отношениях. Завтра Мэрелин тоже уезжала домой, но без планов вернуться в Сент Роуз осенью. Совсем, как в прошлой жизни – завалила сессию. Не то, чтобы она была глупой. Совсем нет. Она не была гением, но и тупицей тоже не была. Однако Сент Роуз был дня неё плохой средой. Чтобы сосредоточиться на учёбе, ей нужна была структура и дисциплина семьи, и этого в Олбани определенно не было.
Завтра должны были приехать родители, отвезти домой её и все вещи. Осенью она пойдёт в окружной колледж Мохок Вэлли. Мэрелин могла бы попросить о зачёте тех предметов, что были в Сент Роуз, но поскольку она, похоже, не прошла ни одного курса длиной в год, ей ничего не перезачтут. Я не сказал ей, что уже знал об этом, а оставил возможность сохранить лицо. В любом случае, Мэрилин была огорчена этим, а ощущение, что мы расстаёмся и больше никогда не увидимся, заставляло её чуть ли не плакать.
В прежней жизни я чувствовал себя точно так же. Тогда я пригласил её на ужин, а после плакал в подушку. Потом мы стали писать друг другу в течение лета, а осенью я приехал из Олбани в Ютику, и мы разобрались, как нам можно видеться. Всё остальное ушло в историю. Или уйдёт.
Около семи я уже стоял у её общежития. Я подчеркнул, что сегодня мы пойдём в хороший ресторан, потому надену костюм, и ей тоже нужно будет красиво одеться. Платье и каблуки будут в самый раз. Это был прекрасный весенний день, тёплый и ясный, и я весь превратился в улыбку, когда увидел её. На ней было красно-чёрное платье до колен с декольте буквой U, чуть открывавшим её грудь. Оно было довольно обтягивающим до талии, чуть расходящимся к бёдрам, и хорошо смотрелось с чулками и высокими каблуками. Она выглядела так, как будто сейчас заплачет, но удерживается изо всех сил.
— О Боже! Ты выглядишь фантастически! — сказал я ей. — Да у меня не будет времени поесть, в ресторане мне придётся всё время драться с другими мужиками!
Девушка улыбнулась на мое заявление:
— Что, хорошо подобрала? — спросила она.
Мэрилин и вправду не была модной девчонкой, и в вопросах как одеться её мать тоже не была хорошей советчицей, даже когда Мэрилин спрашивала.
— Повернись, — сказал я, проделав пальцем круговое движение.
Мэрилин сделала медленный пируэт и я восхищённо присвистнул. Наша дочь Мэгги, в свойственном ей абсолютно бестактном духе была тогда полностью права – Мэрилин была неотразимо привлекательна!
— Ты прекрасна!
Если бы мы уже продвинулись до нужной стадии, я потащил бы её в дом и изумил разок или два перед тем, как поехать ужинать.
Но до нужной стадии мы пока не продвинулись. Это был, несомненно, самый длинный период воздержания с тех пор, как я оставил свою вишенку Шелли Талбот. Мэрилин, однако, была настоящей католичкой и однажды рассказала мне о разнице между хорошей девочкой и милой девочкой. Хорошие девочки возвращаются домой и ложатся в кроватку, а милые девочки ложатся в кроватку, а потом возвращаются домой. Мэрилин собиралась оставаться хорошей девочкой прямо до дня своей свадьбы и сказала мне об этом совершенно недвусмысленно. Её очень заводило, когда мы с ней обнимались, и сейчас так же, как в прошлой жизни, хотя губы шептали "Нет, нет, нет", её тело кричало "Да, да, да!"
В той жизни, ранней осенью это у нас случилось, а сейчас я прилагал усилия, чтобы это случилось ещё раньше.
— Ты уверена, что я не сумею убедить тебя, что может лучше вернуться ко мне в общагу – с тем чтобы утром я подал тебе завтрак в постель? Это не зачтётся как то же самое, что поужинать в ресторане?— поддразнил её я.
Мэрилин покраснела, но улыбнулась. Погрозив мне пальцем, она сказала:
— Забудь об этом!
— Ну, мне-то это представляется прекрасной идеей, но ладно, если хочешь поужинать...
Я чмокнул её, открыл двери. Мы вышли, держась за руки всю дорогу до Галакси, я открыл ей дверцу, обошёл машину, взобрался в кресло водителя и опять присвистнул. Её платье чуть задралось вверх и ножки её выглядели впечатляюще. Мэрилин просто хихикнула, потянула платье чуть вниз и велела заводить машину.
Сегодня я вёз её к Л'Аберже. Очень модный французский ресторан в Олбани, и ужасно дорогой. В первой жизни моя мать посетила нас однажды, когда мы жили в Клифтон парке и повезла нас туда на ужин. После, увидев счёт, она позеленела и сказала, что расскажет отцу - но когда у него будет хорошее настроение. Я подозревал, что тут есть нечто связанное с сексуальной экзотикой. И вполне ожидал счёта как минимум в $100. Принимая во внимание, что это был 1974 год, и что эта сумма покрывала плату за комнату и еду на месяц в "Бочках", Л'Аберже не был тем рестораном, где я обедал каждый день.
Он находился всего в нескольких минутах от колледжа в центре Олбани, старый большой дом с историей, превращённый в ресторан. Туда часто заходили бизнесмены и лоббисты, чтобы кормить и поить политиков, и мы оказались младше остальной толпы. Однако у меня был заказан столик, мы были одеты как здесь требовалось и я знал, как себя держать, хотя Мэрилин немного стеснялась. Перед тем, как закрыть машину, я потянулся к заднему сиденью, и вытянул коробку, обёрнутую как подарок.
— Что это? — спросила Мэрилин, когда увидела её у меня в руке.
— Это для тебя, но только когда войдём, — сказал я, улыбаясь.
— Ну скажи!
Теперь была моя очередь погрозить пальцем:
— Внутри!
Она показал мне язык, но тут же понеслась ко входу, когда я собирался шлёпнуть её сзади коробкой.
Как только нас усадили, я положил коробку на край стола.
— Мы займёмся ею чуть позже.
Как раз подошёл официант и мы заказали напитки, мне - джин с тоником, Мэрилин - какую-то сладкую ерунду. Теперь я поднял коробку.
— Я умею читать мысли, — сказал я, — и сейчас ясно вижу твои.
— Да? Так о чём я сейчас думаю? — спросила она.
Держа руку у виска, я закрыл глаза:
— Ну, собственно, о двух вещах, — я сделал драматическую паузу и ещё раз закрыл глаза. — Прежде всего, Мэрилин, в нашем штате это запрещено законом и определёно не поможет тебе попасть в рай.
— КАРЛИНГ! — вскрикнула она тихонько.
— А вторая, что ты беспокоишься о том, что никогда меня больше не увидишь, и что ты в меня безнадёжно влюблена, — при этом я улыбнулся.
Лицо Мэрилин сморщилось, и в глазах появилась влага. Я сказал что-то неправильное. Потянулся к её руке:
— Мэрилин, всё хорошо. Я тоже тебя люблю, и мы обязательно будем видеться в будущем.
Она смотрела на меня во все глаза :
— Что ты сказал?
— Сказал, что люблю тебя. Я не думал, что от этого ты до слёз расстроишься, — я улыбнулся, продолжая держать её за руку.
— О, Боже! — она заплакала, а я поднял её руку и поцеловал её ладонь.
Ещё я полез в карман и вручил ей свой платок.
— Я люблю тебя, — повторил я тихо.
У Мэрилин в глазах были счастливые слёзы, она схватила мой платочек и стала вытирать глаза. Конечно, после этого ей пришлось прочистить нос, и я решил оставить его ей как сувнир.
— А теперь перестань волноваться. Это не конец, мы будем встречаться и дальше, и обговорим это сегодня. А что? Ты думала, я собирался с тобой расстаться? — спросил я, улыбаясь.
— Ну...
— Сладкая, если бы я собирался расстаться, то не по таким ценам. Я повёл бы тебя в Ховард Джонсон и договорился, что оба платим поровну.
Мэрилин покраснела:
— Ну так что это? — спросила она, показав на коробку.
— Это для тебя, — я вручил ей подарок.
Она разорвала нарядную обёртку. В коробке была мгновенная камера Polaroid SX-70, камера на уровне искусства - на тот момент, однолинзовая зеркалка. Вы снимали кадр - и через несколько секунд кассета для плёнки выплёвывала фотографию, которая проявлялась прямо в руках за пять минут.
— Что... зачем... — спросила она с любопытством.
Я вручил ей ещё пару плёночных кассет.
— Я хочу сфотографировать тебя сегодня, перед тем как расстанемся и носить снимки с собой этим летом, чтобы не забывать о тебе.
Она улыбнулас.
— Сфотографировать меня? А как?
— Ну, снизу высокие каблуки, а сверху улыбка. Остальное необязательно.
— Карлинг! — сказала она улыбаясь и краснея.
— Да всё в порядке. Может же быть у человека мечта?
Я чуть приподнял брови, и она ещё больше покраснела. Открыв коробку, я показал ей как зарядить кассету с плёнкой, затем сделал быструю фотографию и показал, как она проявляется. Вспышка привлекла некоторое внимание, что немного её смутило, но никто, похоже, не возражал, чтобы парень сделал снимок красивой девушки. Я сложил её и положил обратно в коробку. После обеда сделаем ещё.
— А потом, когда вернёмся к твоей общаге, ты поднимешься наверх и спустишься уже в бикини.
— КАРЛ!
— Это стоит попробовать.
Официант принёс заказанное, и мы стали смотреть меню, а я ещё просмотрел карту вин. Я решил побаловать нас бутылкой Pouilly Fuisse. Всего через несколько дней мне придётся обедать с людьми куда менее симпатичными, чем Мэрилин.
— Я всё ещё не могу поверить, что ты отправишься через всю страну на следующей неделе, — сказала она мне.
— Это будет классно. Тебе тоже следовало бы поехать.
— Ни за что! Я думаю, ты собираешься бегать за девчонками, пить и курить травку, — сказала она, улыбаясь.
— Первое – нет, второе и третье – да, — сказал я, пожимая плечами.
— Не знаю, верю ли я тебе.
— У меня только одна возможность. Следующие два лета я проведу в армейских лагерях, — сказал я ей.
— Я всё ещё не могу поверить, что ты идёшь в армию.
Я пожал плечами:
— Не то, чтоб у меня был выбор. Дядя Сэм платит за мой колледж и хочет что-то взамен. Если мой отец служил во время второй мировой , а дед во время первой, я думаю, тоже переживу. По крайней мере, сейчас никто в нас не стреляет.
Мы ещё поговорили о моей будущей службе, о том, как работает корпус ПОЗ, и о военных традициях в моей семье. Это заняло некоторую часть ужина, и я воспользовался возможностью вбросить в эту смесь новую мысль.
— Когда вернусь, давай поедем в Мэриленд. Я познакомлю тебя с родителями, побудем там пару дней, а потом – на берег.
— Берег? Вы живёте рядом с берегом?
Я покачал головой.
— Нет. По факту, несколько часов на машине. Вот моё предложение. Закажу две комнаты в Оушн Сити, у тебя будет своя. Я тебя достаточно хорошо знаю. — Мэрилин почувствовала облегчение. — Мы начнём с визита к родителям на пару дней, а потом поедем на берег, на недельку-другую, и вернёмся в штат Нью-Йорк к осени.
Мэрилин выглядела заинтересованной, потому я рассказал ей, как позитивно будет познакомиться с моими родителями и семьёй, что для женщины всегда важно. Я налёг на образы солнца, песка и тёплой, тёплой воды. В Ютике этого просто не может быть.
К десерту она согласилась.
Я предупрежу её про Хэмильтона потом, ну, когда уже будем в Лютервилле. Примирюсь с ним на пару дней ради Мэрилин, чтоб познакомить её с семьёй. И кроме того, она ни за что не поверит моим рассказам о семье, если сперва с ней не познакомится.
После ужина по моей просьбе она позировала в вестибюле и я сделал ещё несколько снимков. Когда вернулись в общагу, я опять попросил её переодеться в бикини, но она вновь отказалась. Я схватил снимки, запихнул их в карман, отдал камеру, крепко поцеловал её и уехал.
http://tl.rulate.ru/book/8121/196842
Готово:
- не самая большая красавица,
- готовить не умеет,
- сосет фигово,
И ради чего все эти воздержания? А шоб как в прошлый раз?