Глава 377. Вульгарности
Когда Чар зачитал список блюд, атмосфера внезапно стала тяжелой.
Каждый день люди исчезали без каких-либо следов. Население, проживавшее ниже, давно привыкло к этому, и знало, что они спровоцировали того, кого не следовало…
Однако, что же делали люди, проживавшие выше, ведь население, проживающее ниже – не единственное, которое не следовало провоцировать?
Могли ли они привыкнуть к оскорблению тех, кого не следовало?
Ответ был, конечно же… нет.
Доказательства, которые ранее предоставила Имира, были приняты большинством. Да, пока та часть, которая касалась их самих, была полностью правдивой, они это делали.
Поэтому это было равнозначно признанию существования доказательной базы.
Когда Чар раскрыл шокирующую правду и получил различные показания из доказательной базы, преследование Блумом своих коллег было подтверждено.
По сравнению с преследованием коллег, мало кого волновало, кого он отправил на землю или с кого он снял обвинения. В этом и заключалась величайшая печаль Андейма.
С точки зрения видения и дальновидности, эта группа дворян не могла сравниться с расцветающим Принцем.
Однако, когда дело доходило до выполнения личной работы и урегулирования личных обид, они все были на равных, и даже более выдающимися.
Бесчисленное множество подозрительных взглядов внезапно обратились к Блуму, во главе с Сораном, который твердо верил в причину смерти своего сына.
"Правда ли то, что он сказал, Ваше Высочество?"
- спросил Соран низким голосом. Его глаза покраснели, как у раненого зверя.
"Глупый… Идиот!"
Блум так сильно разозлился, что у него затряслись руки. На этот раз он действительно был в ярости!
Бывает такая злоба, от которой стынет все тело. Возможно, именно это и чувствовал он сейчас.
Он ненавидел группу людей перед собой за то, что они не понимают серьезности ситуации. Их эмоции были возбуждены всего несколькими словами Чар, и в этот момент они на самом деле держались за свои личные обиды.
Блум всегда считал себя первопроходцем и даже был готов стать мучеником. Он хвастался, что будет держать высоко факел цивилизации и выведет невежественных Темных Эльфов из тьмы.
Но теперь тьма собиралась поглотить его первым.
"Ты смеешь называть нас глупыми? Не говори мне, что ты не чувствуешь никакой вины за то, что ты сделал!"
- строго спросил Принц Джошуа.
Та, что погибла, была одной из его любимых любовниц. И именно ее белая кожа выделяла ее из группы Темных Эльфов.
С ее странным исчезновением исчез и ее незаконнорожденный сын, который прятался в темноте. Последний унаследовал кровь своей матери и обладал такой же устойчивостью к проклятьям и ядам. Вполне вероятно, что у них была одна и та же судьба…
В то время он не мог открыто искать его, но теперь он мог дать волю своему подавленному гневу.
"Ха… Вина? Почему я должен чувствовать себя виноватым?"
Принц посмотрел на своего коллегу, и его выражение лица постепенно сменилось с гнева на спокойствие.
"В чем я должен чувствовать себя виноватым? Мой дорогой Джошуа, ты вообще достоин произносить эти слова передо мной? Кто ты такой?"
Однако слова, слетавшие с его губ, совсем не звучали спокойно.
"Ты…"
Лицо Джошуа было наполнено гневом. Он чуть не подскочил, чтобы ударить Блума, но его остановила рука.
"Блум, эти слова слишком грубы".
Выступил вперед Фарис Шторм.
Он был отцом эксперта-самоубийцы Имиры.
"А ты, мой дорогой Фарис." Блум улыбнулся, но его слова были крайне злобными. "Отбрось свое лицемерие. Не думай, что я не знаю, о чем ты думаешь... Ты слишком вжился в образ и притворяешься жертвой?
"У тебя Штормов изначально не было особого ума, а с легкомысленностью каждого из ваших лидеров, вам раз за разом выливают на женское чрево. Теперь в твоем разуме осталась только чистая вода, и до сегодняшнего дня я был в этом абсолютно уверен... Однако я узнал Имиру заново.
Какой славный ребенок, полный замыслов, выдержки, отваги и в то же время полный воображения и смелости, которых у тебя никогда не было.
Он повернул голову и посмотрел на Имиру, которую похвала смутила без всякой причины, что она даже не знала, сердиться ей или радоваться.
В глазах Имиры ее отец, которого жестокие слова лишили дара речи, оказался не столь изящен, как этот остроумный принц, всегда находивший меткое слово.
— А теперь, Фарис, позволь мне дать тебе совет. Рекомендую вернуться и проверить, являешься ли ты его родным отцом. Он не такой бессердечный, как ты, и не умеет ограничиваться тем, что прячется на «острие лезвия» и играет с женщинами.
Фарис тоже был в ярости. Он слегка качнулся, но его удержала другая рука.
Это был Старый Меир, отец Ммунфроста, мечник, который только что погиб у входа в Ап-Таун.
— Хватит! Ты всем обязан извиниться за свои скрытые и жестокие действия. Благородные темные эльфы не должны были поднимать меч против своих же, и у тебя не должно быть ничего общего с людьми сверху!
Блум усмехнулся во весь рот и указал на него пальцем. — Из всех присутствующих больше всего я верю в тебя... Но как думаешь, в чем мой оптимизм? В мудрости? В отваге?
— Ну уж нет! — воскликнул он самодовольно. — Ты такой же, как и я в свои 45 лет. Ты понял? Дорогой Меир, как будто тебя кормили грудью двести лет, и только сегодня ты перестал пить молоко. Ты знаешь, как погиб твой сын? Какой же ты глупый!
— Ха... Я знал, что ты за меня заступишься, дорогой Меир.
Старик Меир безмолвно попятился, признавая поражение.
Блум осмотрелся, и все, на кого он смотрел, сделали полшага назад.
По сравнению с принцем все остальные были никем.
Он снова безудержно рассмеялся, потом остановился, и его лицо снова стало холодным.
В конце концов, его взгляд остановился на лице Чара.
— А ты, Чар.
— Говорите.
Чар вежливо поклонился.
— Честно говоря, я не понимаю, на что ты рассчитываешь, но в том, что ты доставил мне немало проблем, сомнений нет, и это все.
— Возможно, так и есть, Ваше Высочество.
Чар прищурил глаза и огляделся.
Когда Блум выступал с речью, мало кто заметил, что четверть свечей в зале погасла, и все они были далеко. В наступившей темноте казалось, что бесчисленные липкие тени ползут к центру...
Чар вспомнил о тени-слуге, с которым он играл в лагере, используя порошок сокрытия. Если можно подкупить слугу, то подкупить целую группу убийц, подобную этой, будет...
Блум заметил небольшое движение Чара и скривил губы.
— Ты понимаешь, что я имею в виду? Вот и все.
Затем он щелкнул пальцами.
В нескольких метрах от центра зала тень внезапно поднялась с земли, подобно огромной волне, и набросилась на охранников у края. Волна сильно ударила в землю, и почти все охранники были засосаны в нее.
Капитан Сарон отреагировал первым. Немного поколебавшись, он бросился к Блуму, который был ближе всего к нему, не для того, чтобы спасти его, а чтобы внезапно понять, кто стоял за всем этим.
Хотя он давно изменил королеве и теперь был предан Блуму, тот разговор только что явно стер в его памяти первую цель преданности. Первой его реакцией было остановить беспорядок, а затем отомстить за своего сына.
Но прежде чем Сарон успел остановить Блума, из его живота торчало знакомое острое лезвие.
Кончик лезвия был залит кровью, которая капала на пол. Ядовитая жидкость на лезвии мгновенно распространилась по всему его телу.
Сарон с трудом повернулся и увидел знакомое, но странное лицо...
— Кларк...
Это был капитан придворных слуг, поклявшийся в верности королеве Люции, его заклятому врагу!
Сарон все еще помнил, что по дороге сюда именно он помешал ему напасть на Чара, но теперь это был он...
Кларк равнодушно вытащил клинок своего посоха, его правая рука тут же приблизилась и легла на талию Сорана, а затем вырвался холодный воздух.
Бум!
Соран сначала застыл ледяной скульптурой, затем был вытолкнут воздушной волной и упал на землю, разбившись на куски. Он был мертв.
В зале нарастал и спадал грохот разрываемого металла, а в ушах не стихали крики боли и тихие стоны.
Среди порядка и хаоса вспыхивали и исчезали свет и тень.
Блум был как Небесный Отец, распахнувший руки и окинувший толпу взглядом.
"Все, приветствуйте новую эру".
http://tl.rulate.ru/book/80287/3985363
Готово:
