Су Сяосяо: "О".
Хозяин магазина Сунь добавил: "Ничего страшного, я уйду первым".
Сказав это, он развернулся и ушел.
Вчера его избили люди из игорного дома, и его тело все еще было изранено, чтобы не произвести плохого впечатления на семью Ци и тем самым не повлиять на бизнес Су Сяосяо, он заставлял себя терпеть боль в разных частях тела, делая вид, что ничего не происходит.
Глядя на его еле ковыляющую фигуру, Су Сяосяо вдруг спросила: "Эй, сколько ты должен?"
.........
Когда Су Сяосяо и Су Эргоу вернулись в деревню, был уже вечер.
Трое малышей уже ждали у входа в деревню, с нетерпением поглядывая на дорогу, заложив руки за спину.
Наконец увидев знакомую маленькую толстую фигурку, трое малышей не могли больше ждать, и, топая, бросились вперед и набросились на нее.
Зная, что сегодня она может вернуться домой поздно, Су Сяосяо заранее предупредила их об этом еще вчера вечером.
Трое малышей не плакали, они просто сильно тосковали по матери.
Су Сяосяо присела на корточки, и все трое, один за другим, обнялись, вдыхая запах ее тела, от которого им становилось спокойно.
"Мама, Даху очень скучал по тебе".
"Эрху тоже скучал по тебе".
"Сяофу (ху) скучал по тебе больше всех!"
Вероятно, из-за того, что они много общались со своими деревенскими друзьями, трое малышей говорили более бегло, чем раньше, и иногда могли на одном дыхании выдать целое предложение.
Су Сяосяо была приятно удивлена каждым шагом их роста и изменения.
Это был действительно очень странный опыт.
Дело в том, что они не сильно выросли в размерах и по-прежнему оставались тремя маленькими фасолинами.
"Смотрите, что мама принесла для вас, ребята?" Су Сяосяо как по волшебству вытащила три палочки с блестящими и красными шариками.
Сяоху раскрыл руки: "Ух ты! Засахале(ре)нные ягоды!"
Несмотря на ее предупреждение, они все равно, должно быть, грустили. Су Сяосяо никогда не воспитывала детей, но некоторые вещи были похожи.
Трое малышей с радостью приняли засахаренные ягоды.
"Мама, ешь". Все трое передали ей засахаренные ягоды.
Су Сяосяо замахала своими маленькими пухлыми руками: "Мама хочет похудеть, поэтому я не буду это есть. Можете угостить дядю Эргоу".
Они втроем начали играть в игру "камень-ножницы-бумага".
--Естественно, они научились ей у детей в деревне.
Су Сяосяо не понимала, почему им вдруг захотелось поиграть в "камень-ножницы-бумага".
Сяоху проиграл.
Сяоху вздохнул и покорно передал засахаренные ягоды Су Эргоу, его маленькое лицо выглядело серьезным: "Только один!"
Су Эргоу: "......"
…………..
Вэй Тин тоже был там.
Он сидел на камне под большим деревом у входа в деревню.
Одет он был в грубую льняную одежду, а его чернильно-черные волосы были стянуты в простой пучок деревянной заколкой стоимостью всего в одну медную монету.
Очевидно, что он был одет в бедный, деревенский наряд, но почему это выглядело так, будто на нем было надето неземное одеяние бессмертного отшельника.
Он спокойно смотрел вдаль, было неизвестно, куда улетели его мысли, и, казалось, что он был окутан легкой грустью и меланхолией.
"Вэй Тин!" - окликнул его Су Сяосяо.
Вэй Тин собрался с мыслями, и его пустой отстраненный взгляд изменился, вернув себе прежнюю отстраненность и ледяную холодность.
Он повернул голову в сторону Су Сяосяо.
На нее и трех малышей падал отблеск заходящего солнца, и сцена казалась застывшей.
Дым поднимался над деревней, и она, полная жизненной энергии, шла к нему, который уже давно провалился в ад.
"Вэй Тин, ты тоже пришел ждать меня?" Она заложила руки за спину, наклонила голову и улыбнулась ему: "Ты уже давно ждешь?"
Вэй Тин опустил глаза и посмотрел на трех малышей, которые возились с Су Эргоу: "Это Даху и остальные хотели ..."
"О". Су Сяосяо подняла брови с выражением недоверия на лице.
"Давай вернемся". Он встал и, опираясь на трость, пошел в сторону дома семьи Су.
Су Сяосяо последовала его примеру.
Трое малышей и Су Эргоу неистово бежали впереди, наполняя деревню своим заливистым смехом.
Су Сяосяо по-стариковски вздохнула: "Дети такие энергичные! В конце концов, когда я уже готова рухнуть от усталости, Эргоу все еще способен залезть на крышу!"
"Разве ты тоже не ребенок?"
"Допустим, я ребенок, а сколько лет тебе?"
"Старше тебя".
"Конечно, я знаю, что ты старше меня, ведь у тебя трое детей!"
Вэй Тин ничего не ответил.
Поскольку возраст был упомянут, Су Сяосяо небрежно спросила: "Вэй Тин, когда ты родился?"
Вэй Тин равнодушно ответил: "Почему ты спрашиваешь об этом?"
Су Сяосяо мрачно ответила: "Я просто хочу знать. Дата моего рождения - первый день двенадцатого месяца. Дата рождения моего отца и Эргоу - 29-е число первого месяца, то есть конец этого месяца. Уже скоро. А у тебя?"
Вэй Тин по-прежнему не отвечал.
Су Сяосяо скривила губы: "Говорят, что возраст женщины - это секрет, но у тебя все наоборот. Хорошо, я не буду спрашивать тебя о твоем, но можешь ли ты рассказать мне о возрасте Даху и других?"
Вэй Тин ответил: "Первый день шестого месяца".
Су Сяосяо была ошеломлена: "Первый день шестого месяца?"
В День защиты детей?
Нет, День защиты детей отмечался по солнечному календарю, а дни рождения трех малышей - по лунному.
Разговаривая, они незаметно для себя вернулись домой.
Су Сяосяо пожала плечами: "Изначально мне казалось, что эта дорога довольно длинная, но теперь мы прошли ее так быстро".
Вэй Тин, казалось, что-то почувствовал, его глаза заледенели, но он промолчал.
После обеда папаша Су последовал за тетушкой Цянь на поле и был настолько измотан, что после заперся в одиночестве в комнате, и в данный момент отсыпался.
Су Сяосяо не стала его будить и осторожно прикрыла за собой дверь в его комнату.
После этого она вернулась в свою комнату, села на табуретку, отвязала от пояса мешочек с деньгами и высыпала из него несколько медных монет.
Сегодня она заработала на заказе 30 таэлей, еще двадцать таэлей – за лечение молодого господина Сян и 10 таэлей - за закуски и тушеное мясо за эти дни, итого получалось 60 таэлей.
Но осталось всего несколько медных монет.
Я же сказала, что смогу вернуть серебро Су Юйнян ...
Но оно все потрачено!
Уууууууууууууууу! Какая боль!
Скрип ...
Дверь открылась.
Су Сяосяо в мгновение ока выпрямилась и снова превратилась в высокого толстого гордого павлина.
Вэй Тин подошел к ней с невозмутимым выражением лица и посмотрел на медные монеты на столе и долговую расписку, которую она держала в руке.
Долговая расписка была написана хозяином магазина Сунь.
Перед тем как отправиться в город, Су Сяосяо величественно объявила Вэй Тину, что собирается заработать много денег, но в итоге принесла обратно лишь долговую расписку.
Чтобы избежать насмешек и издевательств, она спокойно взяла вексель и сказала: "Я положила деньги в банк! Это большая сумма!"
Она думала, что Вэй Тин сейчас скажет: Да ну? Где же доказательство?
Но неожиданно Вэй Тин ничего не сказал, а просто положил на стол перед ней мешочек с монетами.
Су Сяосяо моргнула и спросила: "Что это?"
"Нашел", - сказал Вэй Тин.
Ответ был совсем не на вопрос, который она задала.
Су Сяосяо открыла мешочек с деньгами: "Ого!"
Два сверкающих белых серебряных слитка! Номиналом по 50 таэлей каждый!
Мы разбогатели! Мы разбогатели!
Глаза Су Сяосяо заблестели от жадности: "Вэй Тин, это те деньги, которые ты даешь мне на домашние расходы?"
Вэй Тин легкомысленно ответил: "Я же сказал, что подобрал их".
Человек в черном, у которого обыскали штаны: Можете ли вы придумать что-то более надежное?
"Эй!"
У нее снова появился стартовый капитал!
Су Сяосяо радостно подхватила мешочек с деньгами: "Вэй Тин, ты очень богат!"
С тех пор как она в последний раз столкнулась с Цзин И и его людьми на главной дороге, она больше никогда там не была.
Она не ожидала, что Вэй Тин сам пойдет и выкопает свое сокровище!
Откуда ей было знать, что Вэй Тин не выкапывал его, а добыл шантажом.
Перевод: Флоренс
http://tl.rulate.ru/book/79728/4508069
umidahaltoraeva (читатель/заложение основ)
15 февраля 2026 в 02:33
2
Готово:
