Лин Цзянь следовал за Сяо Юхань тенью. С самого мгновения, как они вошли в Обитель Скрытого Дракона, его божественное чувство было приковано к Мэн Фаньюню. Однако внутренняя сила Мэн Фаньюня, достигшая пика врожденного уровня, была невероятно властной, а его аура — цельной и безупречной. В ней не было ни единого изъяна, ни малейшей лазейки; мастерством и глубиной самосовершенствования он, пожалуй, превосходил даже Шуй Убо или Юй Маньлоу.
Лин Цзянь точно знал, что Мэн Фаньюнь находится внутри, и его восприятие четко фиксировало цель. Но присутствие главы секты почти сливалось с величественным залом, становясь незыблемым и неуязвимым. Даже с непревзойденными навыками скрытного убийства Лин Цзяню было трудно найти хотя бы мгновение, которым он мог бы воспользоваться.
Однако в тот самый миг, когда Сяо Юхань уже собиралась покинуть зал, по какой-то неведомой причине дух Мэн Фаньюня внезапно пришел в смятение. Он больше не мог удерживать равновесие своего внутреннего состояния — его безупречная аура в одночасье рассыпалась, превратившись в совершенный хаос.
Лин Цзянь пришел в восторг! Такой шанс выпадал лишь раз в тысячу лет.
Лицо можно подделать, боевые искусства можно скрыть, но ауру мастера такого уровня подделать невозможно. Лин Цзяню было безразлично, что именно произошло с Мэн Фаньюнем, заставив его так потерять контроль. Он знал лишь одно: если и есть лучший момент для убийства, то это он! Лишь смерть Мэн Фаньюня имела значение, всё остальное было вторично.
Лин Цзянь был ассасином, и его задачей было устранение цели. В любое время и в любом месте — как только Мэн Фаньюнь испустит дух, миссия будет выполнена. Ему не нужно было беспокоиться об общем плане действий; смерть этого человека сама по себе станет величайшим вкладом в победу.
Действуя решительно и молниеносно, Лин Цзянь нанес удар. И его меч достиг цели! Если бы Мэн Фаньюнь не успел уклониться в последний миг, этот выпад снес бы ему голову. То, что Лин Цзянь сумел поразить жизненно важную точку, даже когда противник ушел с первоначальной траектории, было заслугой наставлений Лин Тяня и собственных изнурительных тренировок. Без тысяч повторений невозможно в мгновение ока перенаправить клинок так точно.
Сяо Юхань словно поразило громом. Ее стройное тело задрожало, она едва не лишилась чувств. Оказывается, Гробовая Доска... оказывается, он и был Хозяином Первого Павильона!
«Он — глава Первого Павильона! Как это возможно? Что же мне теперь делать?»
Вокруг повисла гнетущая атмосфера, воздух пропитался жаждой крови, но Сяо Юхань, застыв в дверях зала, была словно в прострации. Лицо ее залило краской, глаза затуманились. Она вспомнила, как при нем и при Лин Тяне расхваливала Хозяина Первого Павильона и открыто признавалась в своем восхищении им...
«Какой позор!» — Сяо Юхань с досадой топнула ножкой и надула губы. В ее душе смешались гнев, тревога и неловкость, но в то же время — сказочная радость. Среди блеска мечей и криков она чувствовала себя растерянной и смущенной, но в глубине сердца теплился восторг.
«Как мне смотреть ему в глаза? Кем я должна быть для него? О чем мне с ним говорить? Ох уж эта несносная Гробовая Доска! Несносный, противный, просто невыносимый...» — Сяо Юхань в порыве стыда закрыла лицо руками. Девичьи грезы, нежные, как стихи, столкнулись с реальностью, и это смятение заполнило всё ее существо.
***
Тем временем сорок или пятьдесят теней с поразительной быстротой окружили Лин Цзяня плотным кольцом. Сжимая в руках клинки, они смотрели на человека в центре с глубоким опасением.
Ранить главу Обители Небес, входящего в пятерку сильнейших мастеров мира, прямо в главном штабе секты под охраной десятков первоклассных бойцов — разве обычный человек способен на такое? Его мастерство было подобно призраку. Нет, он был куда опаснее любого призрака.
— Жизни людские — в его руках, ветры и тучи — в Первом Павильоне! Хозяин Первого Павильона и впрямь заслуживает своей славы, — Мэн Фаньюнь хрипло рассмеялся и, придерживая раненое плечо, добавил: — В такой ситуации, в самом сердце моей Обители Небес, ранить меня одним ударом мог только выдающийся мастер. Пусть этот выпад и был в чем-то коварным, но подобным искусством убийства в подлунном мире владеет лишь Первый Павильон. А в Первом Павильоне на такое способен только сам Хозяин.
Он пару раз кашлянул, и в его глазах промелькнула самоирония:
— Если бы каждый убийца вашего Павильона мог провернуть такое, его бы не называли величайшим.
Лин Цзянь, не отрывая взгляда от острия своего меча, холодно спросил:
— Своими словами ты намекаешь, что я добился успеха лишь благодаря подлой атаке из засады?
Мэн Фаньюнь холодно фыркнул:
— Хозяин Первого Павильона, ты слишком плохого мнения о Мэн Фаньюне! Победа есть победа, а поражение — поражение. Если у тебя не хватило умения защититься от внезапного удара, значит, ты сам никчемен. Какой смысл винить других в собственной неудаче или смерти?
Он внезапно глубоко вздохнул:
— В юности я начал практиковать Искусство Пылающего Солнца, будучи еще девственником, и мой прогресс был стремительным. Но я слишком торопился. Еще до пятнадцати лет, когда чистая ян только начала формироваться, я достиг третьего уровня. Не закрепив результат, я принял Пилюлю Пылающего Солнца. Мое тело еще не окрепло, энергия ян не была стабильна, и истинное пламя ударило в голову. Ответный жар едва не лишил меня жизни. Учитель и дяди-наставники приложили все силы, чтобы спасти меня.
Окружающие слушали в полной тишине, не понимая, к чему он ведет.
— С тех пор мои меридианы остались поврежденными. По мере того как Искусство Пылающего Солнца совершенствовалось, раны становились всё серьезнее. Несколько лет назад техника достигла пика, но меридианы, опаленные истинной ян, стало почти невозможно контролировать. Я практикую энергию солнца, но сам страдаю от ожогов. Чтобы исцелиться, мне нужно было бы полностью рассеять внутреннюю силу, но тогда я стал бы абсолютным калекой. Для воина Обители Небес лишиться сил — хуже смерти. Учитель предупреждал, что однажды эта старая травма дорого мне обойдется.
Мэн Фаньюнь громко рассмеялся, глядя прямо в глаза Лин Цзяню:
— И теперь я вижу, что он был прав!
Лин Цзянь слегка улыбнулся. Его совершенно не беспокоил лес клинков вокруг; в его взгляде читалась лишь насмешка:
— Так вот оно что — оправдание! Ты считаешь это причиной своего поражения. На словах ты кажешься смирившимся, но в сердце всё еще ищешь отговорки. С таким настроем тебе никогда в жизни не достичь вершин боевых искусств. Ты просто этого не достоин.
Мэн Фаньюнь вспыхнул от гнева:
— Хозяин Первого Павильона, наши позиции непримиримы, это ясно. Но мне крайне любопытно: кто прислал тебя сюда? Можешь ли ты назвать имя заказчика?
Лин Цзянь холодно усмехнулся:
— Мэн Фаньюнь, не трать силы на пустые хитрости и затягивание времени. Ты и сам знаешь, что сегодня ты труп! И не только ты — сегодня многим предстоит умереть. Дорога к Желтым Источникам длинна и печальна, но этой ночью вам не придется скучать в одиночестве.
Мэн Фаньюнь с самого начала чувствовал, что заперт жаждой крови человека в черном. Стоит ему шевельнуться, и последует сокрушительный удар. Поэтому он стоял неподвижно, надеясь разговорами усыпить бдительность ассасина и успеть прогнать энергию по телу. Ему нужно было хотя бы изгнать из левого плеча чужеродную острую ци, чтобы не остаться в заведомо проигрышном положении.
Но если он тянул время, то и Лин Цзянь делал то же самое! Будь это обычное задание, он не проронил бы ни слова, а просто убил цель и скрылся. Однако сейчас он ждал. Ждал Лин Тяня и Е Тяньли.
Раненый Мэн Фаньюнь уже был у него в руках. Лин Цзянь был уверен: даже если тот попытается взлететь и скрыться, его меч настигнет его в миг старта. Поэтому Лин Цзянь не торопился.
Была и другая причина: последний удар только казался легким, на деле же Лин Цзянь вложил в него всю мощь своей внутренней силы. Смена цели в полете стоила ему огромного напряжения духа и энергии. Каждая минута ожидания помогала ему восстановиться.
Бросив мимолетный взгляд на окружающих, Лин Цзянь, при всей своей выдержке, был слегка удивлен. Количество мастеров в Обители Небес превзошло его ожидания. Особенно выделялись трое седовласых старцев — с виду дряхлые, они обладали мощнейшей аурой. Хотя они и уступали Мэн Фаньюню, их внутренняя сила была на уровне Шуй Убо или Юй Маньлоу.
Видимо, это были трое таинственных старейшин внутреннего круга. Иметь сразу троих таких практиков — Обитель Небес не зря считалась сектой, равной Высшим Небесам.
Ситуация была патовой: Лин Цзянь был на сто процентов уверен, что добьет Мэн Фаньюня, но не гарантировал, что отобьется от последующей яростной атаки всех присутствующих. Возможно, у него даже не будет шанса сбежать.
Люди в зале тоже понимали хрупкость момента. Никто не смел шелохнуться, боясь, что любое движение приведет к мгновенной гибели их главы.
Обе стороны были связаны по рукам и ногам. Точнее, это бойцы Обители Небес чувствовали себя связанными. Лин Цзянь — нет. Он не нападал лишь потому, что момент еще не настал. Для него задание Лин Тяня было важнее всего на свете, включая собственную жизнь. Убить Мэн Фаньюня — вот его долг. О том, что будет после, он даже не задумывался.
Сначала убить, а там видно будет!
В зале воцарилась зловещая тишина. Обстановка была крайне тонкой. Если Мэн Фаньюнь успеет изгнать ранящую ци до атаки, он вернет часть сил и сможет отразить смертельный выпад. С этой точки зрения время работало на него.
К сожалению для него, он не понимал: чем дольше длится ожидание, тем страшнее будет угроза. Лин Цзянь прекрасно видел его замысел, но он тоже нуждался во времени. Как только прибудут Лин Тянь и Е Тяньли, даже если Мэн Фаньюнь полностью восстановится, это его уже не спасет.
http://tl.rulate.ru/book/7805/23619782
Готово:
