— Что?! Ты что сейчас сказала?! Ты знаешь, с кем...
— Конечно знаю. Ты же тот самый «кое-кто», кого опекает графский дом Шарлотт, — монотонно ответила я, прищурив глаза, а затем расплылась в улыбке, слаще мёда.
Для высокородных дворян социальный статус и репутация значили всё. Под предлогом «своего дворянского положения» они совершали «благородные поступки» — вроде спонсирования одарённых сирот.
Примитивная схема: плати деньги, получай славу, если твой подопечный преуспеет.
В приюте «Шангри-Ла» такие избранные жили в отдельных комнатах, носили шёлковые платья, объедались трюфелями и получали качественное образование.
В приюте такое различие вызывало у других детей чувство ущербности, что подстёгивало их соперничество.
Естественно, «фавориты» быстро зазнавались.
— Да, я не такая никчёмная мразь, как ты...
— Осторожнее, — перебила я, уже проходя мимо. — В этом графстве людей убивают, даже не утруждаясь извинениями. Советую поскорее разорвать с ними связь.
Парень грубо схватил меня за плечо.
— Ты что несёшь?! Немедленно извинись! Или хочешь, чтобы я выбил из тебя слова?!
— Давай, попробуй.
— Что?!
— Если ты ударишь меня, я отправлю заметку в газеты: «Воспитанник графов Шарлотт жестоко избил десятилетнюю девочку». Неплохой заголовок, правда?
— Заметку?! Кто поверит соплячке?! Ты смеешь мне угрожать?..
— Думаешь, я не смогу? После такого скандала твоё спонсорство продлят? Если дело касается аристократов, то журналисты не отстанут, пока не выведают нужное. Да и учителя вряд ли останутся в стороне.
Его пальцы впились в мой воротник, но мои серые глаза оставались ледяными. Парень невольно отпрянул.
Ещё секунду назад в них играл живой блеск — а теперь они потухли, будто выцветшая акварель.
— Ничтожная дворняга, которая никому не нужна! — заорал он, занося кулак.
«Как же я не люблю боль...»
В программу приюта входили боевые искусства и фехтование для мальчиков. Моё нынешнее тело не могло дать отпор.
«Но по сравнению с прошлым — это просто царапина».
Я уже зажмурилась, когда...
— Питер! Что ты делаешь?!
Громовой голос заставил всех вздрогнуть.
За спиной учительницы Ирины, обычно такой мягкой, стоял незнакомец в роскошной мантии. А рядом с ним была охрана.
— У-учительница! Это не то, что вы подумали...
Парень побледнел. Я же демонстративно отвела взгляд, не желая ему помогать.
— Мне говорили, это элитный приют. Видимо, слухи преувеличивали, — раздался мелодичный баритон, в котором сквозило презрение.
Ирина немного растерялась и поспешно покачала головой:
— Нет! Вы же знаете, дети часто творят всякие глупости… Простите, что вы увидели такую сцену. Питер, иди в свою комнату. Кто бы ни был виноват, насилие — это всегда плохо.
— Да, простите, учительница, — мальчик побледнел и отвернулся. Его сжатые кулаки дрожали.
«Его запрут в изоляторе... но для «избранного» это не наказание».
Будь на её месте обычный ребёнок — его уже продали бы тому безумному учёному.
— А! Вот та самая девочка. Аниша, познакомься — это важный гость.
Я медленно подняла голову и увидела под капюшоном фиолетовые глаза, холодные и загадочные.
На мгновение застыв, я подняла подол юбки по знаку Ирины и, следуя аристократическому этикету, слегка наклонила голову.
— Здравствуйте, ваша светлость. Меня зовут Аниша.
Вспомнив, что улыбка всегда вызывает хорошую реакцию у людей, я широко улыбнулась, однако реакция гостя была прохладной.
«А я думала, что довольно милая...»
Возможно, этот аристократ мог бы стать мои спонсором — но играть в милую девочку без понимания личности гостя было рискованно.
— Вы обучаете детей аристократическим манерам? — поинтересовался наконец-то мужчина.
— Да. Наши воспитанники часто поступают на службу к знати, поэтому мы стараемся дать им разностороннее образование, — ответила за меня мисс Ирина.
Фиолетовые глаза сузились:
— Ты сразу поняла, что я — дворянин.
«Ну конечно. Только аристократ может так по-хамски себя вести».
— Ваша изящная осанка и манера речи выдаёт благородное происхождение! — воскликнула я с наигранным восторгом.
Однако он резко отвернулся, как будто ему не понравился мой ответ:
— Моё величие невозможно скрыть даже под мантией. Что ж, это естественно.
«О боги... Самовлюблённый нарцисс».
— Аниша, он пришёл специально ради тебя.
«Ради меня? Как? Почему?»
Десятки вопросов пронеслись в голове. Всё это мне показалось очень странным. Моя расслабленность мгновенно превратились в острые шипы.
— Пройдёмте за мной.
Учительница отвела меня и гостя в гостевую комнату, в которой обычно принимали гостей высокого уровня.
— Пожалуйста, присаживайтесь. Чай будет подан в ближайшее время.
На вежливое приглашение учительницы Ирины высокомерный мужчина с высоко поднятой головой кивнул и, как само собой разумеется, сел на диван посередине, скрестив ноги.
«Какой невоспитанный...»
Я впервые видела, чтобы учительница Ирина вела себя так униженно. За время работы в приюте она принимала много аристократов и высокопоставленных лиц, но ни один из них не вёл себя так ужасно.
Я бросила взгляд в сторону женщины, которая покинула гостевую комнату, и осталась стоять у дивана.
Без разрешения учителя мы не могли ничего делать. Это было первое правило, которое мы усвоили, когда попали в приют.
Учительница Ирина принесла чай и села напротив меня на диван.
— Ты можешь идти.
— Что? Но я хотела рассказать об удочерении...
— Когда я заявлял, что буду кого-то удочерять? Решение принимаю я. Тебе тут нечего делать.
«Вот это напыщенность!»
— Но…
— Я же ясно сказал, уходи... — мужчина неприятно протянул конец фразы. — Ты хочешь, чтобы я повторил дважды?
«Как ты смеешь меня утруждать этим?» — он не договорил, но мне почему-то показалось, что он именно это и сказал.
Наверное, учитель тоже так услышала.
Как и следовало ожидать, она покраснела, стиснула зубы и встала с места.
— Тогда я подожду снаружи. Когда закончите разговор, позовите меня.
На вежливые слова учителя мужчина даже не отреагировал, как будто ему надоело.
— Аниша.
— Да, учительница.
— Веди себя хорошо, прояви должное уважение к гостю.
— Да, учительница.
Услышав предупреждение женщины, я скромно сложила руки и ответила.
Именно этот человек отбирает детей из приюта и определяет, кто будет их опекуном или усыновителем.
«Я должна показать себя с лучшей стороны в этом приюте».
Увидев мою покорность, её губы смягчились.
«Я могу быть хорошей девочкой сколько угодно».
Но как только я соберу деньги и найду покровителя, я собиралась уничтожить не только этого сумасшедшего учёного, но и приют. До самого основания.
Ведь если бы приют не отправил меня к этому человеку, я бы не умерла.
«Интересно, сможет ли она так же улыбаться, когда я однажды убью её собственными руками?»
Я хотела, чтобы учителя страдали ровно так же, как я в том аду.
*Тук*
Толстая дверь гостиной закрылась.
Дверь была хорошо звукоизолированная, поэтому снаружи не было слышно ни звука.
— Какая скука.
Как только учительница вышла, он с раздражением снял мантию и бросил её на пол.
Один из рыцарей-телохранителей подошёл, чтобы поднять мантию, брошенную на пол.
«Ух, какой характер...»
На мгновение я отвлеклась на брошенную мужчиной одежду, но быстро опомнилась и снова посмотрела на него.
Его волосы, похожие на сверкающую в летнем солнце зелень, контрастировали с яркими фиолетовыми глазами.
На мгновение я даже забыла о том, что нужно отвести взгляд, настолько он был красив и благороден.
Но когда я разглядела его — дыхание перехватило.
Изумрудные волосы, заплетённые в косы. Фиалковые глаза.
«Знакомое сочетание...»
К тому же, среди аристократов таких было довольно мало…
— Ты...
— Да? — покорно ответила я, лихорадочно вспоминая.
«Зелёные волосы, фиолетовые глаза…»
Вдруг в голове промелькнуло имя.
— Выглядишь, как убогий щенок.
Так состоялась моя первая встреча с герцогом Шаколем Обри — гениальнейшим циником нашего времени, лишённым сердца и слёз, лишённым удачи, обладателем наихудшего характера, который запросто мог довести человека до смерти.
http://tl.rulate.ru/book/77921/6407882
