Глава 958
— Ты ещё что-то сделал?
У Цзунсюй отрицательно покачал головой, но затем самодовольно усмехнулся.
— Я люблю действовать медленно, как в притче о лягушке в кипящей воде. Мне нравится наблюдать, как высокомерный род постепенно приходит в упадок. Когда я стану губернатором, когда у меня будет своя компания, а они останутся ни с чем, я заставлю их пасть передо мной на колени и молить о прощении.
— О каком прощении? — Наньгун Нуаньнуань не понимала.
— Чтобы они раскаялись в том, что всегда любили Цзунъяна больше меня! Чтобы они раскаялись в том, что сделали его наследником! Чтобы они раскаялись в том, что сразу после его выпуска назначили вице-президентом холдинга, а мне дали лишь должность в дочерней компании! Чтобы они раскаялись в том, что отказали мне в деньгах на бизнес! Чтобы они раскаялись в том, что топтали моё достоинство! Я хочу, чтобы все они сгинули в муках!
Остальные онемели от шока.
— У вас ещё есть вопросы к нему? — с сочувствием спросила Наньгун Нуаньнуань.
— Нуаньнуань, ты правда сможешь меня вылечить? Я смогу продолжить род?
— Конечно, это пустяки, не переживай!
— Если Нуаньнуань говорит, что сможет, значит, так и будет! Она же гений медицины! — У Пин Тин слепо верила в неё.
Убедившись в её словах, семья У заявила, что вопросов больше нет, и У Пин Тин выключила камеру.
— Когда я извлеку иглы, он забудет всё, что сказал. Поэтому после выхода ведите себя так, будто мы ничего не узнали.
— Хорошо, — хором ответили У.
— Нуаньнуань, мы тебе так благодарны! Ты спасительница нашей семьи! — с глубокой признательностью произнёс старейшина У.
Она кивнула, не отрицая, ведь она действительно оказала им неоценимую помощь.
Затем Наньгун Нуаньнуань вытащила серебряные иглы из головы У Цзунсюя, и на мгновение его взгляд стал пустым, а затем он закричал от боли, уставившись на иглы в её руке.
Полицейский, верный человек Инь Гэ, по знаку Чи Яна вошёл в комнату.
Увидев его, У Цзунсюй словно встретил спасителя и пополз к нему.
— Спасите! Они пытали меня прямо в участке!
— Заткнись! — полицейский грубо толкнул его ногой. — Такому предателю, как ты, ещё повезло, что жив остался! Как ты мог так поступить с родной сестрой?!
У Цзунсюй жалко замотал головой, глядя на У Пин Тин с фальшивой нежностью.
— Пинтин, я правда не хотел! Просто меня ослепила ревность! Прости меня хоть раз! Ты же моя сестра, если ты простишь меня и снимешь обвинения, полиция не станет меня преследовать. Клянусь, я буду хорошо к тебе относиться всю жизнь! Пинтин!
У Пинтин сжала зубы и проговорила, чётко выговаривая каждое слово:
— Я найму лучшего адвоката, чтобы судья вынес тебе самый строгий приговор. Я сделаю так, чтобы ты и Сюй Юньюнь провели остаток жизни за решёткой. Я покажу вам, как буду счастлива и благополучна! Но если ты скажешь мне, как именно ты навредил дяде, я, возможно, прощу тебя.
У Цзунсюй болезненно замотал головой, а его лицо исказилось от страдания:
— Пинтин, я действительно нанял людей, чтобы похитить тебя, но я же объяснил, что не хотел тебе зла, я хотел только любить тебя! То, что случилось потом, — это всё Сюй Юньюнь по своей воле устроила. Мы же столько лет вместе росли, разве ты не знаешь, какой я человек? Нельзя же из-за одной моей ошибки сваливать на меня всё! Отец так хорошо ко мне относился, как я мог причинить ему вред? Я сирота, и если бы не он, я был бы ничем. Хоть пальцем подумайте — заподозрить можно любого слугу в доме У, но только не меня! Если с отцом что-то случится, что мне тогда делать?
После этих слов он повернулся к старейшине У и, упав на колени, взмолился:
— Дедушка, умоляю вас, ради моих искренних чувств к Пинтин, простите меня в этот раз! Я буду хорошо к ней относиться! Я буду заботиться о вас, об отце! Хоть я и не знаю, что с ним случилось, но что бы ни произошло, я буду ему опорой. Дедушка, ведь отец больше не имеет детей кроме меня, неужели вы допустите, чтобы он в старости остался один, без того, кто позаботится о нём и проводит в последний путь?
— У Цзунсюй, не волнуйся, у дяди будет много людей, которые о нём позаботятся! Мы с Пинтин обеспечим ему старость, а когда и мы состаримся, о нём позаботятся наши дети. Дядя точно не останется в одиночестве.
У Цзунъян намеренно упомянул о своих будущих детях, желая увидеть, как на это отреагирует У Цзунсюй.
Как и У Цзунъян, остальные члены семьи У, а также Чи Ян, Нуаньнуань и Ши Линьюнь с интересом наблюдали за его реакцией.
Но все с удивлением заметили, что У Цзунсюй отлично контролирует свои эмоции. Какие бы провокации ни устраивали члены семьи У, он не выдал ни единого намёка на свою причастность к преступлениям против У Цзинчжуна. Даже когда У Цзунъян заговорил о своих детях, он остался совершенно невозмутимым, и на его лице не было ни тени насмешки, презрения или хотя бы микроскопического изменения.
У всех членов семьи У по спине пробежал холодок.
У Цзунсюй был не только человеком с извращённым характером и больной психикой, но и оказался высокоинтеллектуальным преступником. Именно таких людей больше всего не любят встречать ни полицейские, ни военные.
— Если он не хочет ничего говорить, тогда пойдёмте. Не стоит тратить время на такого отброса.
У Цзинминь ненавидела У Цзунсюя всей душой и боялась, что, оставаясь здесь, не сдержит себя и устроит драку прямо в участке.
Члены семьи У больше не взглянули на него и вышли.
У Цзунсюй растерянно наблюдал, как они, едва появившись, уже уходят, и, не в силах сдержаться, закричал вслед старейшине У...
— Дедушка, не уходите! Спасите меня! В полиции невозможно находиться, потому что с вчерашнего дня мне дали поесть всего один раз. Заключённые в камере избивают меня, а там повсюду комары, и вы же знаете, что они меня особенно любят, ведь кожа у меня легко воспаляется. Я не спал с самого вчерашнего дня, и если это продолжится, я не выдержу. Дедушка, умоляю вас! Даже если я не родной ребёнок семьи У, вы растили меня 23 года. Неужели вам совсем не жаль? Даже если бы это была собака, хозяин пожалел бы её, если бы с ней плохо обращались. Как вы можете быть такими жестокими?
У Цзинминь, которая была врачом и в целом уравновешенным человеком, не могла сдержать ярости при мысли о том, что у неё и её любимого никогда не будет своих детей. Обернувшись, она холодно усмехнулась.
— Да, хорошо, что ты помнишь, что ты всего лишь приёмный. Для нас ты даже хуже собаки. Пока мы хотели тебя кормить, ты был псом, а теперь ты для нас грязь под ногами. Так что, У Цзунсюй, оставайся в полиции и проведи остаток жизни, сожалея обо всём, что ты натворил!
— Цзинминь, пошли, зачем тратить на него слова? — позвал впереди старейшина У.
У Цзинминь фыркнула и поспешила за ним.
http://tl.rulate.ru/book/76357/7479203
