Глава 158
Любой другой струхнул бы от такого взгляда, но только не Чжун Нуаньнуань.
Она знала, что он любит её больше жизни, и пока она не изменяет ему, может позволить себе всё.
Поэтому даже сейчас, глядя на разгневанного Чи Яна, она не чувствовала ни капли страха.
Вместо этого она рассмеялась, и её тёплое дыхание коснулось его кожи, наполняя ароматом и теплом.
— Ага! Ещё хочу!
Его невеста была как картинка — прекрасная и нереальная.
Угрозы на неё не действовали, и что хуже, Чи Ян понял, что не в силах отказать её молящим глазам.
В этот момент Чи Ян почувствовал, как его разум отказывается работать.
— Братец Чи Ян, я хочу ещё целоваться, — снова прозвучал сладкий, манящий голос Чжун Нуаньнуань, похожий на шепот соблазнительной феи. Чи Ян даже не пытался сопротивляться, развалился на кровати в форме звезды и позволил своей маленькой невесте делать с ним всё, что ей вздумается.
Чжун Нуаньнуань веселилась, играя с ним. Она выросла за границей, воспитывалась в западной культуре и привыкла открыто выражать свои желания, не стесняясь и не скрывая эмоций. Она любила Чи Яна — его лицо, его характер, его тело.
Но расстегнув две пуговицы на его рубашке, она неожиданно остановилась, потому что её братец вдруг изменился.
Раньше он выглядел как воплощение строгости и сдержанности, даже в повседневной одежде. Однако сейчас, после этих двух пуговиц, в нём проступило что-то дьявольское.
Его виски были резкими, как будто вырезанными ножом, брови — густыми и чёткими, словно нарисованными тушью, губы — нежно-розовыми, как лепестки персика, а глаза…
Разве его глаза не были чёрными? Или это игра света, из-за которого они казались тёмно-красными?
Такой оттенок в сочетании с его невероятно красивым лицом и тем, как он лежал, покорно позволяя ей делать что угодно, создавал ощущение, будто перед ней расцветает ядовито-прекрасный мак.
Он выглядел как демон — настолько прекрасный, что это казалось неестественным, завораживающим до дрожи.
Чи Ян уже перестал бороться и покорно ожидал, когда его «палач» разденет и съест его целиком, но девчонка остановилась на двух пуговицах и не двигалась дальше.
— Что? — его голос прозвучал хрипло, с нотками ленивой, почти хищной распущенности.
Чжун Нуаньнуань приоткрыла рот, уставившись на него, и прошептала:
— Братец Чи Ян… Ты знаешь, насколько бесчеловечно красиво ты сейчас выглядишь?
Чи Ян замер, а потом рассмеялся, польщённый её словами. Его обычно твёрдый, стальной взгляд теперь напоминал цветущие персиковые ветви, полные скрытого обещания.
— Тебе нравится?
— Да… нравится, — она сама не заметила, как её голос стал глубже.
Чи Ян медленно провёл пальцами по её лицу, едва касаясь кожи и вызывая мурашки.
— Главное, что тебе нравится.
Он боялся лишь одного — что она оттолкнёт его.
Глядя на этого разомлевшего, опасного Чи Яна и ощущая его прикосновения, Чжун Нуаньнуань едва сдержала волчий вой, готовый вырваться из груди.
И в следующую секунду, не в силах устоять, она снова наклонилась и прижалась губами к его губам.
Чи Ян невольно выдохнул от неожиданности.
Эта маленькая…
Неужели нельзя быть хоть чуть-чуть нежнее?
Но даже теперь «грозный» Чи Ян оставался послушным котёнком, лежащим без движения.
На самом деле он не просто не хотел двигаться, он не мог, потому что боялся, что если пошевелится, то не сдержится и съест её.
Чжун Нуаньнуань тоже вздрогнула всем телом, отстранилась от него и села на кровать, виновато сморщившись, словно провинившийся ребёнок.
Она всего-то поцеловала его, расстегнула лишь две пуговицы на его рубашке, даже не обнажив грудь, но почему-то Чи Ян смотрел на неё с таким хищным выражением?
— Братец… Братец Чи Ян! — смущённо прошептала Нуаньнуань и тут же вспомнила, что у него синдром чувствительности к прикосновениям.
— Мм, — только и смог выдавить Чи Ян, оставаясь недвижимым на кровати.
Видя, как капельки пота выступают у него на лбу от сдерживания, Нуаньнуань почувствовала укол совести.
Хотя ей было неловко, ведь обычно не девушка должна предлагать такое, она решила, что раз ошиблась, то будь готова исправить.
— Братец Чи Ян… я… я готова.
Взгляд Чи Яна, и без того тёмный, наполнился ещё более глубокой, почти пугающей темнотой.
Когда он не ответил, Нуаньнуань подползла к нему, уютно устроилась у него на груди, свернувшись калачиком, как кошка, и замерла.
Увидев, как она покорно положила голову ему на грудь и лежит неподвижно, Чи Ян почувствовал, как тьма в его глазах сменяется нежностью.
Странный красно-коричневый блеск в его глазах постепенно угас, уступив место тёплой, мягкой ласке.
Чи Ян продолжал лежать, стараясь успокоить бушующие внутри эмоции, и время от времени гладил Нуаньнуань по волосам.
— Я обещал твоему отцу не прикасаться к тебе до свадьбы.
Услышав это, Нуаньнуань резко подняла голову с его груди.
— В каком веке мы живём? Ты как старый дед! Мы уже делали это, какая разница — один раз или сто?
Видя, как его «маленькая жена» возмущается из-за таких вещей, Чи Ян не мог не улыбнуться. Он нежно щёлкнул её по лбу со звуком «тук», а затем, испугавшись, что сделал больно, тут же провёл рукой по месту, где щёлкнул, убедившись, что не оставил следа.
На самом деле Нуаньнуань даже не почувствовала боли, лишь лёгкий щекот. Но ей нравилось, как он заботился о ней, как его взгляд наполнялся нежностью, в которой можно было утонуть.
— Ты ещё маленькая, между одним разом и сотней — огромная разница. Хотя я говорил это чтобы успокоить твоего отца, но это и моё решение.
Он до сих пор корил себя за тот случай, когда поддался на провокацию Чжун Цяньцянь и тогда овладел Нуаньнуань.
Но Нуаньнуань, конечно, не знала его мыслей и яростно замотала головой:
— Да нет же! В древности девушки в пятнадцать лет уже рожали детей! Мне почти восемнадцать — я уже созрела!
— Поэтому в древности люди жили меньше. А в наше время девушкам разрешают выходить замуж только с восемнадцати, и в этом есть смысл.
(Действие происходит в альтернативной современности, где многие вещи отличаются от реальности, так что не стоит искать прямых соответствий.)
Чи Ян погладил Чжун Нуаньнуань по голове и снова прижал её к своей груди.
— Когда тебе исполнится 18, мы сразу распишемся. И тогда, даже если будешь умолять, я тебя не пощажу!
При мысли о дне, когда Нуаньнуань станет совершеннолетней, в глазах Чи Яня вспыхнул азарт, а в голосе прозвучала сдавленная страсть.
Его маленькая невеста была словно спелый персик с небесного дерева — нежная, румяная, сочная, манящая его, голодного, словно шепча: «Съешь меня! Ну же, съешь!»
Он едва сдерживался, чтобы не разорвать её на части, вынужденный сопротивляться этому смертельному соблазну. Каких усилий ему это стоило, знал только он сам.
http://tl.rulate.ru/book/76357/7478399
