Если бы всё можно было начать сначала, я бы сказала тебе, что стать твоей женой — это самое большое счастье в моей жизни.
Если бы всё можно было переиграть, я бы любила тебя так же сильно, как ты любил меня, больше не капризничала бы и не заставляла тебя страдать.
Но…
В этом мире нет «если бы».
Она смотрела на мужчину, который, прикрыв её собой, остался недвижим. Его тело, изрешечённое пулями, даже после смерти сохранило позу, будто всё ещё защищало её, выгнув спину, чтобы прикрыть бронежилетом и своим телом.
Раньше она так отчаянно хотела сбежать от него, но теперь, когда его не стало, её сердце поглотила пустота.
Она не могла поверить, что этот высокий, статный, благородный, как божество, мужчина больше не дышит.
Её взгляд застыл на его глазах, уже лишённых блеска, но всё ещё хранящих следы той нежной любви, которую он дарил ей.
Сердце Чжун Нуаньнуань разрывалось от боли, слёзы текли бесконтрольно.
Он ушёл, и вместе с ним унесло её сердце…
Весь её мир рухнул с его уходом.
Только сейчас Чжун Нуаньнуань осознала, что за шесть лет их сложных отношений она, сама того не замечая, полюбила этого мужчину.
Своего мужа!
— Бах!
Чжун Нуаньнуань дёрнула чеку гранаты.
Оглушительный взрыв разметал не только наступавших врагов, но и их тела, крепко обнявшие друг друга.
Если не смогла подарить тебе счастливый брак при жизни, то хотя бы в смерти наши прах смешается.
Если будет следующая жизнь…
— Скрип—тра-та-та-та…
Мысль о следующей жизни прервал резкий, скрежещущий звук открывающейся двери.
Яркий свет от взрыва всё ещё слепил глаза. Моргая, она пыталась разглядеть, что происходит вокруг.
Перед ней была грубая бетонная стена с побелкой, а надпись красной краской гласила:
«Признание смягчает вину! Сопротивление усугубляет!»
Дверь камеры открылась, и внутрь вошла строгая женщина-надзиратель с бейджем «Суд» на груди.
— Чжун Нуаньнуань, истец отозвал иск. Суд постановил, что вы невиновны в убийстве. Вы свободны, можете выходить на свободу.
Чжун Нуаньнуань сидела на краю койки, растерянно открыв рот, не понимая, реальность это или сон.
Надзирательница, видавшая подобные реакции, подошла к ней и сказала серьёзно:
— Вы провели здесь месяц и знаете, каково это — тюрьма. Здесь нет свободы. Надеюсь, выйдя, вы измените свою жизнь и больше никогда не вернётесь сюда. Собирайтесь, ваши родные ждут в комнате для посетителей.
Родные?
Сердце Чжун Нуаньнуань ёкнуло. Она оттолкнула надзирательницу и бросилась к выходу, даже не успев надеть обувь.
От камеры до комнаты для посетителей было меньше пятисот метров, но эти метры показались ей вечностью.
Холодный пол под босыми ногами с каждым шагом напоминал ей, что это не сон — она действительно вернулась в прошлое.
Она переродилась шесть лет назад, в тот момент, когда Чжун Цяньцянь толкнула человека насмерть, а она, из-за сестринских чувств, взяла вину на себя и стала убийцей.
К этому моменту она уже провела целый месяц в следственном изоляторе, была обвинена прокуратурой и приговорена к 20 годам лишения свободы, но благодаря помощи Чи Яна успешно подала апелляцию и была оправдана.
Если её память не подводит, сегодня её должны встретить не только родители и Чжун Цяньцянь, но и тот мужчина, который ценил её жизнь превыше собственной, её муж, Чи Ян.
Однако сейчас, шесть лет назад, он был всего лишь её женихом.
Чжун Нуаньнуань стремительно ворвалась в комнату для посетителей и сразу же взглядом нашла его высокую, статную фигуру, отчего сердце её сжалось.
Он был высоким и холодным, от него веяло неприступной аурой военачальника.
Безупречно сидящая военная форма подчёркивала его мощное телосложение, придавая ему вид непоколебимого, сурового и величественного, словно несгибаемая сосна, излучающая ауру непреклонной силы, а глубоко в его облике чувствовалась стальная воля и боевой дух.
Осеннее солнце, проникая сквозь оконное стекло, мягко освещало его идеально выточенное лицо, а прямой нос отбрасывал лёгкую тень у переносицы, добавляя его безупречным чертам налёт загадочности и обаяния.
В этот момент он стоял у окна и разговаривал по телефону, но, увидев, как она вбежала, лишь мельком взглянул на неё, затем сразу же отвёл глаза и продолжил беседу, глядя в окно.
Казалось, что встретить её после освобождения было всего лишь случайным, незначительным делом, которое он выполнял между другими делами.
Только увидев вновь этого величественного, подобного божеству мужчину, Чжун Нуаньнуань наконец почувствовала, как у неё с души свалился камень.
Внезапно в глазах у неё выступили слёзы, и, если бы не усилие воли, они бы уже потекли по щекам.
Чи Ян, её муж, тот, кто бережно хранил её в своём сердце, всё ещё жил в этом мире!
— Нуаньнуань, как ты? Ты провела целый месяц в тюрьме — никто тебя не обижал? Тебе не плохо? Скажи маме, я всё улажу!
— Нуаньнуань — моя родная дочь, Чжун Куйцзюня, она не может быть такой хрупкой! Посмотри, какая она цветущая, румяная, совершенно здоровая! Ха-ха-ха... Дочка, Чжоу отозвали иск, твоё обвинение в убийстве снято. Отец пришёл, чтобы забрать тебя из тюрьмы. Ты рада?
Внезапно её обзор перекрыли отец, Чжун Куйцзюнь, и мать, Цзян Шувань, которые один держал её за левую руку, другой за правую, осыпая её заботой и расспросами.
Между ними, чуть впереди Чи Яна, стояла её сводная сестра Чжун Цяньцянь, и она слегка развернулась, так что с этого ракурса могло показаться, будто они стоят плечом к плечу.
В прошлой жизни, когда она увидела, что Чи Ян пришёл за ней, в её сердце тоже шевельнулось что-то тёплое.
Но когда её жених, не отрываясь, говорил по телефону, всем видом показывая, что у него нет на неё времени, а Чжун Цяньцянь нарочито кокетничала с ним, стоя так близко, будто они пара, её охватило раздражение.
Она потратила столько времени и сил, чтобы вернуться домой и воссоединиться с родителями, всё ради того, чтобы насладиться семейным теплом, а не ввязываться в склоки со сводной сестрой.
В предыдущей жизни Чжун Нуаньнуань, увидев явное чувство собственности Чжун Цянь Цянь по отношению к Чи Яну, под влиянием сестринских чувств и уговоров матери начала задумываться о разводе с ним.
Однако её бесконечные уступки и причинение боли Чи Яну привели не к пониманию и признанию со стороны родных, а к почти безумному разрушению.
Как ни смешно, множество международных убийц и наёмников пытались её убить, но не смогли ничего сделать, а погибла она в итоге от рук собственной матери.
Они уничтожили не только её, но и Чи Яна.
Поэтому в этой жизни семейные узы — всего лишь иллюзия.
http://tl.rulate.ru/book/76357/7478241
