— Кхухуху…
Смех катился под брезентом шатра.
Звук, будто им скребли по ободранным до крови голосовым связкам; скорее вой зверя, чем человеческий смех. Тодд, распластанный на сердцевине ритуального круга, хохотал именно так.
Хрясь—
Кожа разошлась, и фонтан крови взвился кверху. Капли повисли в воздухе, поплыли, а затем шлепнулись обратно на тело и потекли вниз.
Там, где пролегали кровавые дорожки, вставала жгучая, обжигающая боль, но Тодд находил в ней экстаз.
Каждое «разорвать и срастить» поднимало в нем живую силу — и вместе с ней ощущение всемогущества, будто теперь возможно всё.
Уууу—
Зловещий гул. Тодд приподнял голову и увидел, как ритуальная схема сияет ярко-алым.
— Долго еще?
— Е-еще немного…
Голос солдата дрожал, пока он разглядывал линии круга.
Тодд, смакуя то, как тело снова и снова рвёт и штопает, терпеливо ждал ответа.
— Активация идет штатно, но… но мощности все еще не хватает. Ваше Величество, в-возможно, стоит вернуться и как следует завершить формирование тела…
— Нет.
Тодд оборвал его и продолжил:
— Так не пойдет. Апостол ещё не явился. Где прячется этот проклятый Апостол, раз позволяет себе так беззаботно «хранить» имперского наследника?
Так не годится.
Наследник должен умереть.
Ради великого объединения, ради славы, что будет принадлежать только ему. Тодд не намерен оставлять ни малейшего фактора риска.
— Сила. Ещё сила…
Хлюп—
В горле забулькала мокрота. В ней вспухла кровь — органы внутри лопались и срастались вновь.
Тодд испытал мимолетное раздражение к этому неуклюжему, всё ещё незавершенному телу.
— Даже прибавления тела генерала не хватает…
Ритуальная схема, прибавляющая к твоей плоти жизнь и мощь других.
Он был уверен: через неё он возьмёт объединение. Казалось, цель вот-вот в руке. Но завершение тела шло слишком медленно.
Он перемолол и вплавил в себя тело Баретты — генерала с самой мощной конституцией среди пяти королевств, — и всё равно этого мало.
— Я недоволен.
— В-Ваше Величество, пр-простите…
— Нет времени копаться.
Хрясь-хрясь-хрясь—
Тело Тодда снова расползлось. Все сосуды в глазах лопнули, и по щекам потекли кровавые слезы. С таким лицом он посмотрел на лейтенанта и сказал:
— Лейтенант.
— Д-да, Ваше Величество…
— Апостол — здесь.
— Да… это правда…
— Не «дакай». Апостол за тем хребтом. Ты понимаешь, что это значит?
Это значит: наш замысел может сорваться. Это значит: все «жертвы» этих людей могут оказаться напрасны.
Этих слов Тодд не произнёс — он просто смотрел.
Лейтенант бухнулся коленями в пол и уткнулся лбом, прохрипев:
— П-пощады…
Слова сорвались без прелюдий. Лейтенанта била крупная дрожь. Руки, с пола поднявшись, сложились и начали тереться ладонями.
— Пощады… пощады…
Тодд склонил голову набок, наблюдая за этим, и только потом понял.
— Вот оно что.
Он угадал, отчего лейтенант повёл себя так. Уголки губ поднялись…
Обогнули щёки, полезли по скулам и рванули дальше, почти до висков. Буквально — губы разошлись до самой кости.
Тодд сказал:
— Да, именно это ты и хотел.
Он поднялся на ноги.
— Пощада… да, пощада — это и нужно.
Ему казалось, что холодный разум помогает ему постичь намерения подчиненного.
— Ты боишься Апостола, так? Боишься пасть от его руки и не суметь послужить общей цели?
— Кхэээ…
Лейтенант снова ударил лбом о пол. Тук. Тук. Тук сменилось на бух, бух — бил уже изо всей силы.
— Пощады! Пощады!
— Я понял. Я понял волю лейтенанта, понял волю моих доблестных солдат.
Ах, какое благословение — быть таким королём. Когда столько воинов отдают себя на алтарь отчизны — какая слава может быть выше?
— Я никогда не забуду вашу готовность посвятить себя стране.
— Ы-ы-а-а-а!!!
Лейтенант подскочил и метнулся к выходу.
Тодд проводил его взглядом.
— Спасибо. Я запомню тебя.
Он махнул рукой.
Хрясь—
Беглеца рассекло надвое.
Тодд, бухая, «пополз» вперёд, раззявил пасть и проглотил лейтенанта.
Разжёвывая плоть, дробя кости и заглатывая их, он ещё раз принял внутренний обет:
Он ничего не забудет — ни этой жертвы, ни высокого долга.
Тело Тодда дрогнуло от отклика где-то в глубине сердца, и тут же в голову влез вопрос:
Но вот…
Как звали лейтенанта?
Стоило попытаться вспомнить —
Глоть—
Лейтенант ушёл в горло.
Хрясть-хрясть-хрясть—
Тело рвало и латало. Фонтанирующая кровь затягивалась прежде, чем успевала собраться в струйки.
Тодд смеялся и плакал одновременно — от хлынувшей в него живучести.
— Кхуху…!
Взгляд его повернулся к выходу.
— Я… я ничего не забуду.
Шаг. Шаг. Тодд вышел из шатра.
Его мучила жажда.
Кузница Дорона.
Вера вынул из стойки всё ещё незавершённый демонический меч.
— Это…
Взгляд Веры встретился с взглядом Дорона. На лице — смесь удивления и сомнения.
— Пожалуйста.
Вера склонил голову.
Оргус точно показал то видение не просто так. Он не знал всей полноты, но чувствовал: замысел связан с доведением Демонического меча.
Его завершает не Дорон.
Его завершает ненависть Айши. Значит, меч можно довести другим способом.
Если шедевр будет окончен — шансы вырастут.
Вера не поднимал головы. Казалось, будет стоять так, пока Дорон не ответит.
Лицо кузнеца потемнело.
— Ты идёшь драться?
Любой неглупый это бы понял. Такое выражение, да ещё меч среди ночи — не для пустяков. Узнанный им Вера — не из тех.
На слова Дорона Вера приподнял голову и подбирал формулировку.
Драться? — нет.
— Я иду защищать.
Это иное, чем «драться». Меч он берет не ради схватки — ради принципа, который должен восторжествовать в конце.
Если спросить — познал ли он меч защитника? Он покачает головой.
Если спросить — постиг ли он свет? Он снова ответит «нет».
Но если спросить — зачем он держит меч сейчас, он скажет:
— Я знаю, что есть принцип, достойный защиты. Ради него — иду.
Взгляд Дорона вонзился в него.
Долго, пытаясь заглянуть в глубину, он смотрел — и, в конце концов, спросил ещё:
— …Святой Деве ты не скажешь.
— Да. Вернусь раньше, чем Святая Дева кашлянет, — значит, и говорить не о чем.
Он обязан победить — незачем тревожить её.
— …Понимаю.
Дорон произнёс это и снова всмотрелся в Веру.
Человек в плаще с темным мечом в руке мог бы показаться подозрительным. Но решимость на лице стирала всякое сомнение, оставляя одно — образ рыцаря.
Вера развернулся.
— Спокойной ночи. Вернусь до рассвета.
Оставив эти слова, он растворился в темноте.
Лагерь армии Третьей Нации, куда он домчал после долгого бега, был превращён в месиво.
Палисад рухнул. Солдатские шатры, недавно стоявшие шеренгами, валялись сваленными в кучу.
Оценив всё это с отдаления, Вера заметил кровавые лужи, собравшиеся внутри шатров, — и понял.
Тодд жрал собственных солдат.
И неудивительно — именно так Гартеа крушил поля брани.
Пожирание.
Техника, что жрала всех подряд — врагов и своих — восполняя магическую мощь.
Вера стиснул губы.
Уже завершён?
Гартеа — готов?
Он глубоко выдохнул, утопив вместе с воздухом поднявшуюся тревогу.
…Плевать.
Бояться нечего.
Что за цена у принципа, если он охраняет избирательно?
Вера закалил сердце и сделал шаг.
В этот момент —
Бух!
Центральный шатёр осел.
Сквозь разодранный купол поднялась огромная туша.
Тодд. Нет — демон по имени Гартеа.
Тело в три человеческих роста. Вся плоть лоснится кровью.
На черепе — три рога. Там, где должно быть лицо, зияла огромная дыра. Пасть, вероятно: из неё вываливались ошмётки, и края шевелились.
Топ—
Гартеа шагнул передней ногой. Пальцев не было: ниже локтя конечность заканчивалась булавой.
Вера глядел на демона, который всё ещё не замечал его — стоял, жуя мясо и глядя в небо, — и шевельнул губами:
— Объявляю.
Шшух!
Пепельная божественная сила легла на мир. Огромный купол вспыхнул и накрыл Веру с Гартеа, вместе с шатрами и окружающим лесом.
Гартеа повернул голову к нему.
— Грррух…
Даже бульканье в горле прозвучало, будто удар, сотрясая всё пространство.
Вера поднял незавершённый демонический меч и произнёс правило:
— С этой минуты всякий бой в этом пространстве не прекратится, пока не определится победитель.
Высоко над куполом проявилась золотая надпись.
Гартеа сделал ещё один шаг — бухнуло, как гром.
— Никто не отступит. Никто не предаст свою веру. Никто не нарушит принципы.
Три правила пошли следом.
Он вписывал в Святилище собственную решимость.
— Пока это соблюдается, никто внутри Святилища не падёт.
Человеческая клятва — против зверя, забывшего о принципах.
Вера поднял меч. Ноги — на ширину плеч, взор — вперёд, острие — в линию взгляда.
Гартеа присел. Мышцы распухли. Пасть распахнулась шире. Поясница выгнулась.
— Всё это будет приведено в силу именем Лушана.
Правила сомкнулись — и Святилище вспыхнуло.
Пепельный купол и выгравированные в нём золотые строки всплыли светом, заслоняя луну.
Бух!
Гартеа рванулся.
В ответ Вера шагнул навстречу.
Дистанция схлопнулась в одно мгновение.
И в это мгновение на демоническом клинке вспыхнул тонкий золотой свет.
http://tl.rulate.ru/book/72277/8767433
Готово:
