— Но сейчас мой отец за решеткой. Как преступник. А я хочу его спасти.
— Как преступник?…
Вообще-то это было правдой: Объединенный корпоративный фонд мог исполнить любое желание победителя Фесты, даже если ради этого приходилось прогибать закон. Вытащить осужденного из тюрьмы, например. Аято краем уха слышал, что такие случаи бывали и не раз.
— Но он же ничего плохого не сделал! Он просто меня защищал!
Кирин сорвалась на крик и едва не обернулась к нему, но вовремя спохватилась и снова спрятала лицо.
— Защищал? Расскажешь, что там стряслось?
— Пять лет назад какой-то тип решил ограбить магазин, в котором мы с папой были. Он попытался взять меня в заложницы, и отец меня спас. Просто так вышло, что он… папа убил того человека. Но он совсем не хотел, правда!
Голос Кирин так и сочился обидой и раскаянием. Аято кожей чувствовал, как она буквально скрипит зубами, пытаясь выговорить слова.
Пять лет назад ей было восемь… совсем еще ребенок.
— Тот мужчина ведь не был Генестеллой, верно?
Кирин молча качнула головой.
По всему миру Генестеллам жилось, мягко говоря, не сладко в плане социальных прав. Кое-где их вообще за полноценных людей не считали. Особенно это неравенство вылезало боком, когда Генестелла причинял вред обычному человеку. Даже если это была чистой воды самооборона, закон неизменно клеймил это как «превышение мер». А если дело заканчивалось трупом, суровый приговор был гарантирован, плевать, что покойник сам был преступником.
Поговаривали даже, что ОКФ специально выстроил такую систему перекосов. Как ни крути, а им такая ситуация была только на руку.
— Тот грабитель, кажется, и не понял, что я Генестелла. Знай он это, вряд ли бы выбрал меня в качестве щита. Но ко мне приставили нож. Я так перепугалась, что даже пошевелиться не могла.
Даже дети Генестелл обладали недюжинной силой, но без нормальных тренировок взрослый с пушкой или ножом оставался для них смертельной угрозой. Маленькую Кирин вполне можно было понять.
— И тогда отец вмешался, чтобы вытащить тебя, — подытожил Аято.
— Да… Хотя я уже тогда вовсю тренировалась. Сейчас-то я понимаю, что скрутить того парня было парой пустяков. Но я оказалась такой бесхребетной, такой трусихой… В итоге папа в тюрьме. Ему сидеть еще десятки лет. И только дядя подсказал мне, как его можно вызволить.
— Так вот зачем ты здесь.
— Именно. Дядя никогда не ладил с отцом, да и Генестелл он терпеть не может. Наверное, до сих пор бесится, что наследником школы Тодо выбрали не его, хотя он старший брат. Но все равно он решил мне помочь – может, из своей выгоды, но мне плевать. У меня просто нет другого выхода, кроме как зависеть от него.
Голос Кирин подрагивал от сдерживаемых слез, но говорила она удивительно твердо.
И все же в ее словах Аято что-то царапнуло. Что именно?
— Дядя на самом деле очень влиятельный. Он договорился с ОКФ, чтобы пресса не раздувала дело, и даже организовал отцу документы на другое имя, чтобы на семью Тодо не легла тень.
— Ничего себе…
А вот это Аято действительно удивило. До него только сейчас дошло, насколько беспардонно власть ОКФ подминает под себя любые законы и государства.
Если подумать, он и впрямь никогда не слышал об аресте главы школы Тодо. А ведь при такой популярности их стиля это должно было стать новостью номер один.
— Своими делами он вертит так же умело, как и мной. Как только я попала в школу, он сразу заставил всех говорить о моих талантах. Сам подбирал мне противников, собирал на них досье и диктовал тактику. Он лучше всех знает, когда мне стоит вызвать кого-то на дуэль и как быстрее всего набить рейтинг.
Плечи Кирин мелко задрожали. — Если я просто буду делать то, что он велит, мне не придется…
Ее речь стала напоминать заезженную пластинку внутреннего монолога, который она прокручивала в голове тысячи раз. Аято без обиняков ее перебил.
— Ты ошибаешься, Кирин-сан.
— Ошибаюсь?…
http://tl.rulate.ru/book/70929/16359741
Готово:
