Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2279: «Болтать можно, сдаваться – нельзя»

Глава 2279.

— Линь Юнь здесь! Кто посмеет назваться непобедимым?!

Эта властная фраза все еще гремела над горой Тяньхуан, отдаваясь эхом в каждом ущелье.

Звезды в вышине рассеялись, а окрестные хребты содрогались. Не было преувеличением сказать, что от этого голоса трепетали горы, реки и сам небосвод – мощь мастера стадии святого проявилась в Линь Юне во всей своей пугающей полноте.

На платформе Дао Тоба Хун лежал в луже крови, распространявшей невыносимое зловоние. Его плоть буквально отделилась от костей, обнажив жуткий остов. Многие невольно поморщились и зажали носы. В округе воцарилась мертвая тишина, и лишь отзвуки дерзкого вызова продолжали вибрировать в воздухе.

— Как… как он это сделал? — Множество практиков застыли в оцепенении, глядя на Линь Юня с нескрываемым потрясением.

— Что произошло? — Цзян Цзыяо, молодой господин Тяньшу и остальные тоже не сводили с него глаз.

Линь Юнь стоял в своем лазурном халате, длинные волосы слегка колыхались на ветру. Его лицо, чистое и прекрасное, словно выточенное из яшмы, казалось ликом бессмертного, лишенным изъянов. Однако сейчас этот облик дышал холодом и жаждой расправы, а в изломе бровей таилось безграничное высокомерие.

— Невероятно.

— Какая ирония: мгновение назад Тоба Хун бахвалился, что под полной луной ему нет равных, а в следующий миг Линь Юнь прихлопнул его одним ударом.

— Перед боем он вел себя наглее всех, жаждал крови и даже допрашивал почтенного Сюанькуна, можно ли убивать. Словно Линь Юнь был для него лишь податливым куском глины.

— Он хоть жив?

— Святого не так-то просто прикончить, но он явно на пороге…

Тоба Хун наговорил много лишнего совсем недавно, и теперь эти слова казались злейшей насмешкой над ним самим.

Атмосфера на платформе Дао остыла до точки замерзания. Цзян Цзыяо, молодой господин Тяньшу и их приспешники растеряли былую спесь, их лица стали предельно серьезными. Когда Линь Юнь поднял голову, эта группа невольно вздрогнула.

— Что же вы замолчали? — Линь Юнь с прищуром окинул их взглядом. — Только что ведь так громко кричали: «Сперва уничтожим Линь Юня, а после поделим лотосовые троны»… Кажется, так вы сказали?

Он улыбался, сохраняя привычное спокойствие, в котором сквозила легкая насмешка. Молодой господин Цзанхуа оставался невозмутим.

Цзян Цзыяо и молодой господин Тяньшу хранили угрюмое молчание, их взгляды были ледяными. Му Цяньсюэ посмотрел на Тоба Хуна, который, истекая кровью, пытался по частям восстановить свое тело, и тяжело произнес:

— Линь Юнь, твои методы излишне жестоки. Это лишь борьба за квоту, а ты содрал с человека плоть до самых костей.

Линь Юнь равнодушно отозвался:

— Этого мало. Не волнуйся, когда его раны затянутся, я заставлю его умереть еще раз.

Самые беспощадные слова он произносил будничным тоном. Лицо Му Цяньсюэ заметно дернулось – в его глазах промелькнула тень опасения.

— Что же ты задумал на самом деле? — Холодно спросил он.

Линь Юнь окинул присутствующих быстрым взглядом и усмехнулся:

— Хотите честного поединка – я готов. Хотите битвы не на жизнь, а на смерть – я не дрогну. Скажу кратко: я непобедим, а вы делайте что хотите. Можете выходить по одному, можете навалиться гурьбой – мне все равно.

Гул изумления прокатился по округе. Слова звучали запредельно нагло, но, имея перед глазами пример Тоба Хуна, никто не посмел счесть их пустой бравадой.

«Я непобедим, а вы делайте что хотите!»

Му Цяньсюэ явно опешил, не зная, что ответить. Уголок его рта нервно дернулся, а лицо помрачнело. Тут заговорил Цинь Юнь из Даоцзун:

— Линь Юнь, обладая такой силой, зачем ты использовал подлые приемы на Древнем поле боя? Нас окружили тысячи демонических трупов, и нам пришлось заплатить огромную цену, чтобы вырваться.

Линь Юнь презрительно фыркнул:

— Ты говоришь так, будто ты сама невинность. Разве не вы первыми сговорились против меня? Повторю еще раз: раз уж стали подлецами, не стройте из себя святош. Если струсили – нападайте вместе, я и бровью не поведу.

Брови Цинь Юня взлетели вверх, в нем мгновенно вспыхнул гнев. Он был выходцем из Даоцзун – секты, чей статус ничуть не уступал Небесным Вратам, и где тоже были мастера ранга Божественного Предка. Куда бы он ни пришел, кто смел проявлять к нему такое неуважение?

— Слишком много на себя берешь. Думаешь, одолел Тоба Хуна – и уже непобедим? — Му Цяньсюэ не выдержал и сделал шаг вперед. — Что ж, я сам тебя проучу.

— Ты один? — Линь Юнь вскинул бровь, не переставая улыбаться.

— Цань Цзюэ, вы ведь пришли вместе с Му Цяньсюэ, — внезапно подал голос Цзян Цзыяо. — Раз он вызвался, составь ему компанию, развлекитесь.

Цань Цзюэ нахмурился. Будучи выдающимися гениями, они не горели желанием объединяться против одного противника на глазах у всех – даже победа в таком случае пахла бы дурно.

— С такими безумцами не стоит церемониться, этот парень не знает меры в ударах, — усмехнулся Цзян Цзыяо.

Цань Цзюэ бросил взгляд на изувеченного Тоба Хуна и кивнул:

— Идет. Наше объединение выглядит как победа не числом, а умением. Если продержишься десять ходов – считай, выиграл.

Смерив Линь Юня высокомерным взглядом, он приготовился к бою. Тот проигнорировал его слова и лишь спросил с улыбкой:

— У нас дружеская схватка или смертельный бой?

Цань Цзюэ недовольно насупился: этот юнец вел себя так, будто перед ним никого нет. Он хотел было выкрикнуть «смертельный», но, вспомнив участь Тоба Хуна, на мгновение заколебался.

— Обойдемся схваткой, — вставил Му Цяньсюэ. — Если проиграешь, просто откажешься от участия.

— Договорились. Раз это лишь схватка, я ограничусь тем, что лишу вас обоих рук, — буднично произнес Линь Юнь.

Толпа снова ахнула. На Древнем поле боя главными зачинщиками были Цзян Цзыяо и молодой господин Тяньшу, но если другие лезли на рожон, Линь Юнь не прочь был преподать урок и им. Те, кто не понимал по-хорошему, должны были усвоить урок на собственной шкуре.

— Цзанхуа, ты совсем перестал нас уважать! — Процедил Цань Цзюэ. В его руке возникла черная святая сабля.

Му Цяньсюэ тоже был в ярости. По его мановению в ладони появился святой меч. Сабля и меч засияли, высвобождая святое давление своих владельцев.

Оба они находились на уровне Вселенской Тьмы и уже зажгли звезды в море святой эссенции. Мощь их энергии была невообразима для простых смертных.

— Через десять ходов ты падешь! — Они не стали сдерживаться, и за их спинами развернулись свитки звездного облика. Святое давление подскочило еще выше.

Их связывали давние узы, и в бою они понимали друг друга с полуслова. В следующее мгновение они сорвались с места, атакуя Линь Юня с двух сторон, причем каждый вкладывал в удар свое уникальное намерение.

За спиной Му Цяньсюэ возникла небесная река, пересекающая звездный свод, в чьих водах мерцали и колыхались бесчисленные светила.

— Это искусство меча Небесной Реки! — Тут же узнал кто-то из толпы. Это была знаменитая техника Драконьего ранга высшего качества.

Позади Цань Цзюэ тоже текла река – мрачный поток Тайного Покоя, пронзающий восемнадцать кругов ада, где в исступлении завывали бесчисленные призраки.

— Искусство сабли Реки Мертвых!

— Небесная река и Река Мертвых… эти две техники имеют общие корни. Говорят, если слить их воедино, они могут превратиться в навык божественного уровня.

— Имена Му Цяньсюэ и Цань Цзюэ гремят не зря, они – истинные чудовища. Линь Юнь слишком самоуверен.

Практики вокруг принялись оживленно комментировать происходящее. Схватка обещала быть захватывающей, и даже простое наблюдение за ней могло дать ценный опыт.

Линь Юнь прибег к старому приему: взмахнул рукой, и божественные печати соткались в исполинский Коготь Дракона, который обрушился на противников.

Раздался грохот! Но под совместным натиском сабли и меча Коготь Дракона в мгновение ока разлетелся на куски.

— Поплатись за свою дерзость! — На лице Цзян Цзыяо заиграла жестокая усмешка.

Другие практики тоже переменились в лицах: Линь Юнь действительно переоценил свои силы. Потеряв инициативу, он оказался под перекрестным огнем Му Цяньсюэ и Цань Цзюэ. Теперь он мог даже не успеть обнажить меч.

В схватке мастеров такого уровня одна ошибка становилась фатальной. Линь Юнь не просто ошибся – его просчет был критическим: он позволил импульсам сабли и меча полностью слиться.

— А я-то думал, он и впрямь на что-то способен… — Цинь Юнь холодно усмехнулся. Такую нелепую оплошность он не совершил бы даже с закрытыми глазами.

Линь Юнь, казалось, на миг удивился, но затем улыбнулся и резко развел руки в стороны. Внезапно его грудь озарилась ослепительным сиянием! Под чистый и звонкий мечный гул из его сердца вырвался луч света длиной в полдюйма. Этот нестерпимый блеск заставил всех невольно зажмуриться.

Меч Погребения Цветов сам собой выходил из его груди. Всего лишь полдюйма мечного света – но Му Цяньсюэ и Цань Цзюэ не смогли продвинуться ни на шаг. Намерение меча Линь Юня вспыхнуло во всю мощь!

В тот миг, когда меч Погребения Цветов полностью вылетел, аура Линь Юня взметнулась до небес. Эта мощь заставила померкнуть солнце и горы.

Бум! Му Цяньсюэ и Цань Цзюэ, чьи силы только что слились воедино, были грубо отброшены друг от друга мощным толчком. Меч Погребения Цветов завис рядом с Линь Юнем острием вниз, но тот даже не сделал попытки схватить его рукоять.

— Я вовсе не против вашего союза сабли и меча, — улыбнулся Линь Юнь. — Но это все же последнее испытание, лучше поберегите силы.

Му Цяньсюэ и Цань Цзюэ обменялись взглядами, в которых вспыхнула решимость, и снова бросились в атаку. Они один за другим пускали в ход смертоносные приемы своих техник. Грохот стоял невообразимый.

Слияние Небесной реки и Реки Мертвых напоминало апокалипсис: в безднах ада сияли звезды, а голодные призраки карабкались в небесные чертоги. Линь Юнь же, сохраняя полное спокойствие, маневрировал на крохотном пятачке земли, используя технику «Сто превращений мироздания». Он по-прежнему не касался меча, но за его спиной неведомо когда расцвел золотой лотос – чудесный цветок Дао, символ верховного пути меча.

Му Цяньсюэ и Цань Цзюэ не то что не могли победить Линь Юня – они не могли даже задеть край его одежды.

— Теперь мой черед? — Внезапно улыбнулся Линь Юнь. Противники вздрогнули, осознав, что незаметно пролетели те самые десять ходов.

Не давая им опомниться, Линь Юнь протянул руку и наконец сжал рукоять меча Погребения Цветов. В тот же миг в душах Му Цяньсюэ и Цань Цзюэ завыл сигнал смертельной опасности.

— Назад! — Не раздумывая, они молниеносно бросились прочь.

— Думаете, уйдете? — Линь Юнь усмехнулся, и острие меча резко рванулось вперед.

Два лотоса за его спиной слились, расцвели Владения Меча Лазурного Дракона, и одновременно активировались два Канона Меча – Божественной Феникс и Тайсуань. Невозможно было вообразить, насколько ужасающим стал этот выпад. Стоило острию указать цель, как Небесная река и Река Мертвых за спинами врагов разлетелись в прах.

Брызнула кровь! Оба мастера сплюнули багровую эссенцию, их лица исказились от ужаса и неверия. Но это было еще не все!

Позади Линь Юня тоже возникла река – величественный, грохочущий поток. Под звуки священного гимна, преодолевающего само время, над миром разнеслось:

— Учитель, стоя у реки, сказал: «Все течет, как эта вода, не останавливаясь ни днем, ни ночью!»

Линь Юнь громко расхохотался и закружился в танце, в одно мгновение являя все формы вводного свитка Искусства Меча Светлячка. Небо заполнили мириады видений, накладывающихся друг на друга. Бесчисленные вспышки меча застилали взор, словно лепестки в вихре.

Этот меч казался не принадлежащим миру смертных. Все зрители застыли с разинутыми ртами, не в силах отвести глаз.

— Снова этот удар! — Толпа взорвалась криками. Они помнили этот прием – именно им Линь Юнь сокрушил Кровавого Скрытого Владыку.

Когда вспышки «Светлячка» угасли, Цань Цзюэ и Му Цяньсюэ рухнули с небес. На них было больно смотреть: израненные, с разбитой защитной святой эссенцией, они корчились от боли, пока огонь намерения меча пожирал их изнутри.

— Что это за искусство меча? — Мертвенно-бледным голосом выдавил Му Цяньсюэ.

В его голове мелькнула догадка, но он не смел в нее поверить.

— Светлячок. Но и свет светлячка может поспорить в сиянии с солнцем и луной, — Линь Юнь небрежно крутанул меч, глядя на них свысока.

Зрачки Му Цяньсюэ сузились, а затем он поник и горько усмехнулся:

— Значит, и впрямь Божественный Меч Светлячка… Как смешно. Когда я листал этот канон, в нашей секте никто не принимал его всерьез, называя «мелким дао Куньлуня».

Цань Цзюэ, с трудом сдерживая стон, внезапно выдохнул:

— Я сдаю…

Но последнее слово застряло у него в горле. Линь Юнь уже атаковал: резкое движение кисти – и вспышки меча скрестились. Обе руки Цань Цзюэ были отсечены по самые плечи, кровь хлынула фонтаном. Он отлетел в сторону и повалился на землю, катаясь и издавая душераздирающие вопли.

— Болтать можно, сдаваться – нельзя, — усмехнулся Линь Юнь. — Я сказал, что лишу тебя рук, значит, лишу. Что ж ты не верил?

У Му Цяньсюэ глаза едва не вылезли из орбит. Он оцепенело смотрел на происходящее, его лицо стало белее мела. Он перевел взгляд на Линь Юня, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить ни звука.

— Ты тоже хочешь сдаться? — Линь Юнь с «кроткой» улыбкой посмотрел на него.

Под этим мягким взором у Му Цяньсюэ задрожали колени, и он не смог вымолвить ни единого членораздельного слова.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20760009