Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2165: Непобедимый в мире людей

Святый лорд Тянькуй выступил вперед. Его статная фигура, полная достоинства, уверенно вышла из рядов мастеров. Ему было около сотни лет – возраст расцвета для гения секты Десяти Тысяч Громов. Он давно стал святым, и теперь его сила достигла второго ранга. Все его тело окутывало фиолетовое сияние, в котором плясали ослепительные искры молний.

При виде его выхода толпа оживилась. Тянькуй был признанным талантом, способным сражаться с противниками выше себя рангом, а после недавнего прорыва его мощь стала поистине пугающей. Многие прочили, что в будущем Восточные Пустоши окажутся под властью троицы: Хуан Цзинъюя, Лю Юньланя и Тянькуя.

— Раз Тянькуй взялся за дело, посмеет ли этот демонический прихвостень и дальше наглеть?

— Недавно трое наших молодых господ разогнали толпу злых практиков, и сейчас будет то же самое.

— Одного Тянькуя хватит, чтобы стереть улыбки с их лиц.

Настроение в рядах святых земель заметно поднялось. Напряжение, вызванное тем, что какой-то Гу Юйсинь попирает их честь, пока их божественный сын даже не вступил в бой, начало спадать. Кто теперь посмеет сказать, что святые земли ослабли?

На черепе Пламенного Дракона Чжао Тяньюй и Лоин лишь обменялись многозначительными улыбками. Гу Юйсинь облизал губы и усмехнулся:

— Ты не слишком высокого ранга, но куда сильнее того старика.

Несмотря на напускную дерзость, он не был глуп и понимал: Тянькуй – серьезный противник. Тот же холодно ответил:

— Я не боюсь даже святых четвертого ранга, если они не на пике силы. Постарайся не жаловаться, когда я, мастер второго ранга, буду тебя бить.

— Ха-ха-ха!

Гу Юйсинь расхохотался от души. Ему и впрямь было смешно – неужели кто-то думал, что он единственный гений здесь? — Как же ты любишь рисоваться! Если бы на празднестве Лазурного Дракона я не встретил Гу Сияня, лидера первого Небесного Пути, я бы точно стал почтенным Шэньлуном. А ты… ты просто пустое место!

Едва он договорил, его лицо исказилось в яростной гримасе, а в глазах вспыхнуло пугающее кровавое пламя. В мгновение ока это пламя охватило всё его тело, окрашивая мир в зловещий алый цвет.

— Священный огонь пылает, сжигая плоть мою. В жизни нет радости, в смерти нет печали. Пусть пламя кармического лотоса обратит всё в прах!

Гу Юйсинь, окутанный пламенем кармического лотоса, кровавым росчерком рванулся к Тянькуку. Его рука была уже в дюйме от груди противника. Грянул взрыв. В тот миг, когда он коснулся Тянькуя, за спиной Гу Юйсиня расцвел кровавый лотос, над которым возвысился призрачный образ божества. Воздух мгновенно стал тяжелым от ужасающей ауры.

Слишком быстро! Тянькуй похолодел, чувствуя, как волосы на теле встают дыбом. Он чудом успел отпрянуть. Еще мгновение – и его защитная аура святой эссенции была бы испепелена. Он понял, что совершил роковую ошибку, недооценив врага.

Гу Юйсинь не давал ему передохнуть. За несколько вдохов они обменялись десятком ударов, и положение Тянькуя становилось всё более отчаянным. Он потерял инициативу, его величие было подавлено, а на защитной ауре начали проступать трещины.

— Громовые цепи! — Тянькуй больше не смел медлить. Он призвал свое священное оружие Звездного Сияния, и небо мгновенно затянуло грозовыми тучами. Девять цепей, искрящихся молниями, вырвались из-за его спины и, подобно девяти божественным драконам, с ревом устремились к Гу Юйсиню.

Тот пошатнулся, его яростный напор на миг ослаб. В то же мгновение тело Тянькуя озарилось вспышками золотого электричества – он применил Технику Полета Десяти Тысяч Громов. Под ее действием цепи обрели истинное небесное величие. Раскаты грома сотрясали долину, заставляя кровавый свет луны померкнуть.

— Секта Десяти Тысяч Громов… кое-что может, — пробормотал Гу Юйсинь. Он почувствовал, что техники врага в чем-то подавляют его Священный канон Кровавой Луны, но вместо страха ощутил лишь азарт. Схватка стала предельно яростной, волны святой эссенции заставляли окружающих отступать всё дальше.

Спустя еще десять ударов пламя кармического лотоса полностью слилось с Гу Юйсинем. Он стоял посреди кровавого цветка, и половина неба над ним стала багровой. Он вскинул руку и обрушил ее вниз. В ушах Тянькуя зазвучали тысячи душераздирающих криков – его душа подверглась сокрушительной атаке. Но случилось нечто еще более страшное: все неблаговидные поступки, совершенные им за долгую жизнь, начали всплывать в памяти, материализуясь в виде черных нитей греха, сочащихся из его тела.

— Ха-ха, так вот какова изнанка благородных гениев святых земель? Какое убожество, — издевательски рассмеялся Гу Юйсинь.

Тянькуй внезапно ослабел. Это было не просто физическое истощение, а мука духа, бичевание совести. Его сердце наполнилось виной и раскаянием, душевное равновесие было разрушено, а на лице проступил смертный ужас.

— Священный огонь в небесах, смилуйся над смертными! Пламя кармического лотоса, обрати всё в прах!

Гу Юйсинь действовал без пощады. Он казался богом, карающим грешников. Пламя кармического лотоса охватило Тянькуя, поджигая его грехи. Несмотря на то что его защитная аура была цела, а в технике не было бреши, он вспыхнул изнутри. Его плоть оставалась невредимой, но душа корчилась в неописуемых муках. Он рухнул на землю, катаясь от боли и истошно крича:

— Я виноват! Я грешен!

— Ха-ха-ха! Поистине, святые земли – это просто пшик, — Гу Юйсинь хохотал во всё горло, упиваясь своим триумфом.

Он выглядел пугающе: озаренный светом лотоса, дерзкий и всесильный. Толпа замерла в ужасе. Это было за гранью понимания – пламя, заставляющее грехи пылать, испепеляя волю. Что это за дьявольское искусство? Куда бы ни падал взгляд Гу Юйсиня, люди в страхе отступали. Когда же он посмотрел на Хуан Цзинъюя, тот побледнел и попятился, его лицо исказилось от внутреннего смятения.

Гу Юйсинь зашелся в новом приступе смеха:

— Наш божественный сын еще и пальцем не пошевелил, а вы уже так жалки. И вы еще смели заикаться о том, чтобы забрать осколок себе?

Линь Юнь мысленно хмыкнул: «Так вот о каких грехах говорила Цзыяо? Стоит зародиться капле стыда, и в защите появляется брешь?» Он не чувствовал страха, хотя признавал, что пламя кармического лотоса – штука на редкость неприятная. Должно быть, у него есть слабое место.

Взгляд Гу Юйсиня переместился на Лю Юньланя. Тот не отвел глаз, но старейшины его секты, поддавшись панике, поспешно оттянули юношу назад. — Ха, трусы, — выплюнул Гу Юйсинь.

Мастера пяти святых земель скрежетали зубами от бессильной ярости. Им было невыносимо горько, но противопоставить этому жуткому пламени было нечего. Даже святые лорды четвертого ранга не решались встретиться взглядом с Гу Юйсинем. Неужели такова мощь священного огня демонического культа?

Ли Фэйбай, заметно потрясенная, прошептала:

— Это безумие. Кто из нас не убивал? У кого сердце абсолютно чисто?

Линь Юнь промолчал. Он уже видел пламя кармического лотоса раньше, и тогда оно не казалось столь всесокрушающим. Видимо, став святым, Гу Юйсинь научился управлять им куда искуснее. Но вряд ли оно было абсолютно неодолимым.

Гу Юйсинь окинул взглядом Цюй Ушуана, и тот, проявив благоразумие, поспешно отвернулся. — Тьфу, — презрительно бросил практик культа. Четыре из пяти святых земель позорно отступили перед ним. Зрители кипели от негодования, но страх сковал их волю.

Наконец Гу Юйсинь посмотрел на отряд горы Божественного Феникса, остановив взор на Цзи Цзыси. Сердца людей сжались: если и эта святая дева отступит, осколок божественного пламени достанется врагу без боя. На черепе дракона Чжао Тяньюй взирал на всех с ледяным высокомерием.

— Цзи Цзыси, осмелишься ли ты на бой? — Вызывающе бросил Гу Юйсинь.

— Жалкий фигляр, негоже принцессе марать о тебя руки… — раздался голос из-за спин мастеров горы Божественного Феникса. Он не был громким, но его услышал каждый.

Все замерли в изумлении. Кто этот смельчак, посмевший бросить вызов Гу Юйсиню? Неужели он не боится пламени кармического лотоса? Ведь даже без него сила этого демонического гения была запредельной.

Лицо Гу Юйсиня изменилось, он мгновенно нашел взглядом говорившего. Тот был одет в простое зеленое одеяние, а его лицо скрывала маска.

— Очередная шавка решила подать голос, — осклабился Гу Юйсинь. Кровавый лотос под его ногами снова расцвел, окрашивая небо в багрец. Он взмахнул рукой, и призрачное божество за его спиной повторило жест, обрушивая свою мощь на незнакомца.

Люди в панике бросились врассып. Ли Фэйбай, хоть и была предана другу, тоже поспешила отскочить в сторону. Цзи Цзыси замерла, вглядываясь в фигуру незнакомца – он казался ей смутно знакомым, но уверенности не было.

Под светом лотоса грехи Линь Юня начали проявляться с невероятной силой. Черные цепи, толстые и тяжелые, бесконечным потоком извергались из его тела. Более того, земля под его ногами превратилась в кровавую реку, которая за мгновение разлилась в целое море.

Зрители ахнули от ужаса. Сколько же жизней он загубил? Откуда взялся этот мясник? Гу Юйсинь уже хотел было разразиться издевками, но его лицо вдруг дернулось. В море крови начали всплывать горы трупов, громоздясь одна на другую. Кровь, ставшая океаном, и горы тел – его грехи были столь чудовищны, что на их фоне проступки Тянькуя казались детской шалостью. У людей волосы встали дыбом от этого зрелища.

Гу Юйсинь сглотнул, пытаясь сохранить самообладание, и выкрикнул:

— Чем больше грехов, тем быстрее смерть! Я сорву с тебя маску и посмотрю, что ты за чудовище!

— Священный огонь в небесах, смилуйся над смертными! Пламя кармического лотоса, обрати всё в прах!

Он обрушил всю мощь пламени на Линь Юня. Кровавое море вспыхнуло, словно было залито маслом. Зарево пожара озарило всю долину, небо стало ярко-алым. Пламя бушевало с такой яростью, что даже самые стойкие мастера были вынуждены отступить.

— Нет! — вскрикнула Цзи Цзыси. Она наконец поняла, кто стоит посреди этого ада. Под действием жара маска на лице Линь Юня истлела, явив миру его благородное, безупречное лицо с легкой, почти демонической улыбкой.

— Боги мои, это же молодой господин Цзанхуа!

Долину захлестнул шквал потрясенных криков. Линь Юнь, которого все считали погибшим в бездне, стоял перед ними живой и невредимый. Но самое невероятное было в другом: как бы ни ярилось пламя кармического лотоса, как бы ни давили грехи, Линь Юнь в этом огне становился лишь ярче, словно чистое золото в горниле. К концу он сиял так ослепительно, что на него невозможно было смотреть.

— Как… как это возможно? Неужели тебе совсем не в чем себя упрекнуть? — Гу Юйсинь был в ужасе. Чжао Тяньюй и Лоин на черепе дракона тоже застыли в немом шоке.

Это море крови и горы тел не казались бременем вины – напротив, они окружали Линь Юня ореолом славы, делая его похожим на истинного небожителя, не запятнанного мирской суетой.

Линь Юнь окинул Гу Юйсиня ледяным взглядом и произнес:

— За свою жизнь я убил бессчетное множество людей. Но каждый, кто пал от моей руки, заслуживал смерти. Ты спрашиваешь, гложет ли меня совесть? Мой ответ – нет!

— Если убийств не избежать, пусть это море крови и горы трупов станут фундаментом моего пути к вершине. Я – тот, кто погребает цветы, но я же погребаю и людей.

Линь Юнь резким движением обнажил Погребение Цветов. Клинок вспыхнул ослепительным светом. В это мгновение всё в долине Пламенного Дракона померкло, лишь сияние меча залило мир. Краткая вспышка – и пламя кармического лотоса разлетелось вдребезги. Меч пронзил Гу Юйсиня.

Его святое сияние рассыпалось прахом, лотос под ногами лопнул, а святая эссенция была сметена сокрушительным ударом. Он рухнул на землю с зияющей дырой в груди, истекая кровью. В центре долины воцарилась тишина, в которой слышалось лишь тяжелое дыхание сотен людей.

Один удар. Всего один взмах меча, и Гу Юйсинь был повержен. Хуан Цзинъюй стоял как громом пораженный, не в силах поверить своим глазам. Кто сказал, что молодой господин Цзанхуа пал? Кто сказал, что его больше нет? Он здесь, и среди своего поколения он давно стал непобедимым в мире людей.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759893