Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2001: «Только бы опьянеть!»

Среди хаоса битвы Линь Юнь, сжимая в руке Погребение Цветов, решительно направился к Чжао Уцзи.

Он шел напролом, его длинные волосы неистово метались на ветру, а жажда убийства, которую он даже не пытался скрыть, затапливала всё вокруг.

— Хочешь меня убить? Хех, ты сам ищешь смерти. — Чжао Уцзи холодно усмехнулся, ничуть не выказывая беспокойства. Его защищала не только стоявшая рядом охрана из полусвятых стадии Пурпурного Истока.

Он привык вести себя нагло и жестоко, и за свою жизнь нажил неисчислимое множество врагов.

Такие люди превыше всего ценят свою жизнь и никогда не позволяют себе оказаться в безвыходном положении.

Линь Юнь пробивался сквозь ряды противников: распорядители и ученики Дворца Черных Перьев гибли от его меча при первом же столкновении.

Никто ниже уровня полусвятого не мог выдержать и одного его удара.

За считанные мгновения число павших от его руки перевалило за два десятка. Он сеял такой ужас, что желающих преградить ему путь больше не находилось.

Вскоре Линь Юня и Чжао Уцзи разделяло меньше сотни метров. Позади Линь Юня тянулся след из тел и рек крови.

Чжао Уцзи вел себя вызывающе: он спокойно встречал яростный взгляд Линь Юня, не выказывая ни тени страха.

Вжих!

Не успел Линь Юнь сделать и шага, как перед ним возникли четыре черные тени. Одетые во всё черное, с закрытыми лицами – они были скрыты с ног до головы.

Это были личные смертники Чжао Уцзи. Все они были полусвятыми стадии Лазурного Истока и представляли куда большую опасность, чем старейшины Дворца Черных Перьев.

Они не знали страха смерти: по одному приказу хозяина эти воины, не дрогнув, бросились бы даже на святого.

За их спинами развернулись четыре свитка звездного облика, из которых вырвались призрачные черные змеи. Смертники обнажили свои короткие черные клинки.

Объятые фиолетовым демоническим пламенем, они походили на бездушные машины для убийства, а их взгляды были полны ледяного безразличия.

Губы Чжао Уцзи тронула холодная ухмылка. Он возлагал на эту четверку большие надежды: в критический момент любой из них мог взорвать себя.

Такая преданность была за гранью понимания обычного человека. Самоподрыва одного полусвятого хватило бы, чтобы тяжело ранить Е Цзытяня, а если взорвутся все четверо – будь ты хоть гением тысячелетия, от тебя не останется даже мокрого места.

Кроме того, каждый из них владел уникальными смертоносными техниками. Эти люди были рождены лишь для того, чтобы забирать чужие жизни, не щадя своей.

Поле боя превратилось в сущий ад.

Секта Меча яростно сражалась с Дворцом Черных Перьев, и в ход пошли даже полусвятые стадии Небесного Истока – зрелище редкое и пугающее.

В радиусе тысячи ли бушевали стихии, небо и земля меняли свой лик, являя миру ужасающие видения. Наблюдавшие издалека люди дрожали от страха.

Чжао Уцзи оставался невозмутим. Позволив ветру трепать свои волосы и обнажив холодное, решительное лицо, он сохранял надменный и гордый вид.

Вокруг свистел ветер, гремели крики сражающихся, а впереди рывком приближался грозный враг. Чжао Уцзи лишь усмехнулся и, словно в насмешку, неторопливо достал из рукава винный кубок.

Тут же подскочил слуга меча и до краев наполнил его изысканным вином.

— Тягаться со мной? Да я прирежу тебя как собаку! — Чжао Уцзи осушил кубок, не скрывая своего голоса, чтобы Линь Юнь точно его услышал.

Он не просто не боялся – он упивался своей наглостью!

Он был абсолютно уверен в своих смертниках.

Надо признать, те и впрямь были сильны. Едва столкнувшись с ними, Линь Юнь почувствовал необычную, гнетущую ауру.

Когда в глазах четверых одновременно вспыхнули древние печати, и жажда битвы взметнулась к небесам, на него обрушилась волна удушающей злобы.

Ухмылка на лице Чжао Уцзи стала еще более зловещей.

Шух!

Фигуры скрестили клинки. Прошло не больше мгновения, прежде чем в воздухе промелькнула вспышка света.

Четыре головы одновременно взлетели ввысь.

Один удар меча – и мир словно перевернулся, озаренный сиянием.

Это был первый проблеск света в момент сотворения мира, начало круга перерождений, самая первая искра, возникшая в пустоте.

Одним ударом он сразил четырех полусвятых. Пока их головы катились по земле, Линь Юнь даже не замедлил шага.

— Это Свет Мига! — У Гу Цзицзина и Цзян Юньтина волосы на голове зашевелились от ужаса. Они слышали, что в городе Шести Святых Е Цзытянь именно этим приемом убил полусвятого.

Они жалели, что не увидели эту технику на Собрании Знаменитых Мечей, но теперь, узрев её воочию, поняли, почему Е Цзытянь её не применял.

И поняли, что он не лгал: если бы он не щадил Фэн Шаоюя, то одолел бы его в одно мгновение.

— Свет Мига… — Лицо Чжао Уцзи мгновенно стало мертвенно-бледным, а рука с кубком задрожала на ветру.

Его губы дернулись, а по щеке пробежала нервная дрожь. Проклятье, слухи не врали – такой удар действительно существует.

— Молодой господин, уходите, я его задержу! — Полусвятой стадии Пурпурного Истока, стоявший рядом, резко переменился в лице и поспешил дать совет.

— Я никуда не пойду! С чего мне его бояться? Тяньюань, убей его для меня! Я хочу тот меч, что у него за спиной! — Чжао Уцзи был вне себя от ярости и упрямства. Он выкрикнул имя своего защитника, скрежеща зубами.

Тяньюань лишь обреченно вздохнул. Времени на раздумья не осталось – Линь Юнь уже был совсем близко.

Вжих!

Его фигура слегка дрогнула, и в пространстве разошлась легкая рябь, когда вокруг него закружились правила Святого Пути.

Тонкие струйки фиолетовой священной энергии начали подниматься вверх. Он завис в воздухе, и правила вокруг него сгустились в причудливые фиолетовые цветы. Он выглядел как святой старец – безмятежный и непостижимый.

Будучи полусвятым той же стадии Пурпурного Истока, этот человек был на голову выше Фэн Шаоюя. Его спокойствие и величие мастера, постигшего Дао, заставили всю энергию мира сосредоточиться вокруг него.

— Ставьте стол, несите вино! Я желаю видеть, как его голова падает на землю! — Проревел Чжао Уцзи.

Трое слуг меча, не смея перечить, быстро вынесли стол и роскошное кресло.

Чжао Уцзи вальяжно откинулся на спинку. Его слуги, носившие имена Тигр, Леопард и Пес, дрожали всем телом, а их ноги подкашивались от страха.

Они и представить не могли, что Линь Юнь, с которым они когда-то перебросились парой слов на арене, окажется настолько страшен.

В глубине души они мечтали оказаться как можно дальше отсюда, но раз хозяин упрямился, они не смели бежать первыми.

— Наливай!

Чжао Уцзи вел себя вызывающе. Струйка вина тонкой линией наполнила его кубок. Его взгляд был прикован к Тяньюаню, который уже сошелся с Линь Юнем.

— Должен признать, вы – редчайший гений меча, каких не видывали последние пятьсот лет. Убивать такого человека – истинная жалость. Но увы, вам придется умереть. Прошу прощения!

Тяньюань не стал тратить время на лишние слова. Он призвал святой меч, окутанный правилами Святого Пути, и нанес прямой выпад.

Бам!

Воздух взорвался под натиском меча, сметая всё на своем пути.

Этот удар был прост и сокрушителен – чистая мощь, подавляющая врага. В нем не было изысканных приемов, но по силе он превосходил тысячи техник стадии Нирваны.

Тяньюань был мудр: он не стал играть с Линь Юнем в хитроумные связки, а поставил на одно – на беспощадную силу!

— Хорошо! — Завидев это, Чжао Уцзи расхохотался и потянулся за кубком на столе.

Линь Юнь, активировав оба звездных сияния Погребения Цветов, встретил вражеский клинок и в момент касания слегка провернул свой меч.

Шух!

Они словно поменялись местами в пространстве. Линь Юня отбросило назад с такой силой, что он едва удержал рукоять.

Шух!

Сделав еще один кувырок, он внезапно мягко опустился прямо на стол перед Чжао Уцзи. Опередив того на миг, Линь Юнь перехватил только что наполненный кубок и одним глотком осушил его.

Чжао Уцзи застыл как вкопанный, не веря своим глазам. Он решил, что у него начались галлюцинации.

— Молодой господин! — Тяньюань побледнел. Только сейчас он понял: Е Цзытянь не просто не смог отразить удар – он использовал его инерцию, чтобы проскользнуть мимо и добраться до цели.

Осознав, что его обвели вокруг пальца, Тяньюань в отчаянии бросился назад, на помощь хозяину.

Но меч Линь Юня, который тот якобы выронил, внезапно завис в воздухе, словно в руках невидимого мастера. Сияя обоими светилами, он начал исполнять сложнейшие пируэты, преграждая путь полусвятому.

В этом и заключалась истинная суть Погребения Цветов!

— Славное вино! Надо же, Тысячелетнее Пламя… Много лет его не пробовал. — Линь Юнь вертел кубок в пальцах, глядя на сидящего в шаге от него Чжао Уцзи с легкой улыбкой.

— Бежим! — Трое слуг меча, позабыв о верности, в ужасе бросились наутек.

Линь Юнь лишь шевельнул пальцами, словно нанося удары невидимым мечом. Три мгновенных выпада – и каждый точно в цель.

Слуги не успели даже обернуться: в их лбах появились аккуратные отверстия, и они замертво рухнули на землю.

Чжао Уцзи пришел в себя. Он сидел в своем роскошном кресле как на иголках, не смея пошевелить и пальцем.

Проклятье!

Он был бледен как полотно, а его пальцы так сильно впились в подлокотники, что оставили в них глубокие вмятины.

Просить о пощаде было не в его правилах – в лексиконе Чжао Уцзи такого понятия просто не существовало. Поэтому он решил идти до конца и холодно бросил:

— Если у тебя хватит духу убить меня, посмотришь, отпустят ли тебя живым одиннадцать святых земель меча!

Линь Юнь даже не удостоил его ответом. Сжимая в правой руке кубок, он просто нанес сокрушительный удар кулаком.

Бам!

Этот удар, усиленный мощью Двойной Звезды Меча, превратил Чжао Уцзи вместе с его креслом в пыль. Если быть точным – от него не осталось вообще ничего.

Даже полусвятые Лазурного Истока не смели вести себя так нагло перед Линь Юнем. С чего этот жалкий червь на девятой ступени Нирваны решил, что может ему хамить?

— Молодой господин!! — Тяньюань застыл в немом ужасе. В голове словно разорвалась молния: Чжао Уцзи мертв…

Как это возможно? Откуда у мальчишки столько дерзости?

— Е Цзытянь, ты накликал на себя великую беду! Ты… — Тяньюань кипел от ярости и уже собирался выплеснуть свой гнев в словах.

Но громовой выкрик заставил его осечься на полуслове.

— Старая собака, иди сюда и бейся! Если от тебя останется хоть один целый кусок – считай, что я проиграл!

Линь Юнь призвал Погребение Цветов. В одной руке он сжимал меч, в другой – кувшин с вином, а острие клинка было направлено прямо на Тяньюаня.

Такое величие поражало воображение: люди из Дворца Черных Перьев еще не успели опомниться, а Е Цзытянь уже сам перешел в наступление.

Все вокруг пребывали в замешательстве, не в силах поверить, что Чжао Уцзи действительно убит.

Тяньюань долго стоял в оцепенении, прежде чем прийти в себя, и тогда его захлестнула волна ярости:

— Ты сам ищешь смерти!

Никогда еще его так не унижали. Убийца не просто не бежал, он смел называть его старой собакой и требовал, чтобы он подошел и сдох.

Такое не стерпел бы никто, а уж тем более полусвятой стадии Пурпурного Истока.

Вжих!

Не раздумывая, Тяньюань бросился к винному столу.

— Иди же ко мне!

Линь Юнь поднес кувшин с Тысячелетним Пламенем к губам, сделал жадный глоток и, сжимая Погребение Цветов, ринулся в бой.

На крохотном пятачке у стола мгновенно разразилась неистовая битва.

Едва оказавшись у стола, Тяньюань пожалел о своем решении. Ему казалось, что его меч вязнет в чем-то липком, словно он попал в стремнину бурной реки. Он полностью оказался во власти чужого намерения, и все его преимущества как полусвятого Пурпурного Истока сошли на нет.

— Поток не стремится быть первым!

Линь Юнь же лишь заливисто смеялся. Сияние его меча было легким и неземным – вторая часть Божественного Меча Светлячка в его руках обрела совершенно иной облик.

В этот миг он казался воплощением Юй Цинфэна – в нем читалось величие сильнейшего Императора Меча последних трех тысячелетий.

В этот миг легенда ожила: он был самим Императором Меча, но с привкусом юношеской дерзости и непокорности.

— Опьянев, я не вижу, как небо в воде отразилось, / Лишь сны на корме под тяжестью звездной реки.

— Кто знает, что сердце мое – словно лунный свет, / Кто смеется над тем, кто заперт в картине веков?

— Славное вино!

— Славное вино! Ха-ха-ха!

Линь Юнь сражался как безумный. Казалось, он и впрямь был мертвецки пьян – не разбирая дороги, он раз за разом применял все тайные смыслы Тринадцати мечей Светлячка.

Даже когда правила Святого Пути противника прорывались сквозь его защиту, Линь Юнь принимал удары на себя. Ты ранишь меня на грош – я верну тебе вдесятеро!

Только битва!

Вино не кончается, битва не стихает!

Сверкал металл, летела кровь – оба бойца уже не видели ничего, кроме ярости. Они были с ног до головы залиты багрянцем, и уже нельзя было разобрать, где своя кровь, а где чужая.

Тяньюань запаниковал. Он чувствовал, что его противник обезумел и перестал дорожить жизнью. А сам Тяньюань умирать не хотел. Он дрогнул и всеми силами попытался вырваться из-за этого проклятого стола.

— Ха-ха-ха, куда же ты? Не уходи, прими еще один удар!

Линь Юнь не переставал смеяться. Он вел себя развязно, едва держась на ногах от хмеля. Он был воистину пьян, но чем сильнее было опьянение, тем беспощаднее становился его меч.

В его глазах, казалось, застыл кровавый отблеск.

Линь Юнь действительно был пьян. Всю скопившуюся горечь и гнев он без остатка выплескивал в этой схватке.

Трудно было сказать: то ли сами Тринадцать мечей Светлячка вели его руку, то ли он сам направлял их силу.

А может, в него и впрямь вселился дух Юй Цинфэна – поток не стремится быть первым, он стремится быть вечным.

Тринадцать ударов, и каждый яростнее и сильнее предыдущего, словно набегающие одна за другой волны.

Когда последний выпад был завершен, эта битва, быстрая как молния и мощная как шторм, наконец затихла.

Оба стояли с растрепанными волосами, истекая кровью.

Разница была лишь в одном: лицо Тяньюаня было серым как пепел, а Линь Юнь, сжимая кубок и Погребение Цветов, смотрел на него горящим взглядом.

— Ты проиграл. — Линь Юнь оскалился, и на его залитом кровью лице эта улыбка выглядела жутко.

— Ты… ты безумец! — Прохрипел Тяньюань.

— Без безумия нет жизни, без дерзости нет юности. Проиграл – так пошел вон отсюда!

Линь Юнь улыбнулся как демон и в полупьяном угаре резко взмахнул кистью. Погребение Цветов дрогнуло, и властная волна энергии меча отбросила Тяньюаня прочь.

Бам!

Едва Тяньюань вылетел из-за стола, его тело, и без того изрезанное вдоль и поперек, мгновенно развалилось на части. Он взорвался, превратившись в кровавое месиво – от него не осталось даже трупа.

— Я победил.

Линь Юнь снова осклабился. Все, кто смотрел на него, невольно вздрогнули.

Но это было еще не всё!

Никто не ожидал, что Линь Юнь, только что прикончивший полусвятого стадии Пурпурного Истока, запрокинет голову, допьет остатки Тысячелетнего Пламени прямо из кувшина и усядется в позу для медитации.

Бум!

В мгновение ока его окатило золотым сиянием, с неба посыпались призрачные цветы. Его культивация прорвала оковы восьмой ступени Нирваны и достигла девятой.

«Дописав это, я и сам почувствовал, будто перебрал лишнего. В голову ударило, ох как ударило».

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759719