Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1977: «Я сказал: не двигайся»

— Это я, — спокойный ответ Линь Юня заставил воодушевленного Юнь Фэна поперхнуться на полуслове. Некоторое время тот не знал, что и сказать.

Наконец он неловко рассмеялся:

— Брат, ты и впрямь говорил всё это?

«Говорил ли я?», – Линь Юнь задумался. Бросал ли он дерзкие слова Чжао Уцзи? Что-то такое было, а может, и нет.

На этот вопрос было трудно ответить однозначно, но Линь Юнь вдруг улыбнулся: «Какая разница?»

Тех, кто тебя ненавидит, истина не волнует. В мире мечников последнее слово всегда остается за клинком.

— Неважно. Считай, что говорил, — небрежно бросил он.

Юнь Фэн посмотрел на него с тайным трепетом: похоже, слухи по большей части не врали.

Между ними повисло недолгое молчание, которое, к счастью, прервал молодой глава поместья Фэн Шаоюй. Он вышел вперед, чтобы официально открыть Собрание Знаменитых Мечей.

После оглашения всех формальностей турнир начался без лишних промедлений.

Как и предполагал Линь Юнь, мир мечников был прост, и Собрание не обременяло участников строгими регламентами. Если у тебя с кем-то старые счеты – вызывай на бой, обнажай меч и решай дело здесь и сейчас.

Под взорами тысяч зрителей никто не смел проявить трусость. Мечник может проиграть, но не может дрогнуть, иначе позор ляжет на него клеймом до конца дней.

Кто-то выходил ради славы: одержав пару побед, они покидали арену, сохраняя ореол непобедимости. Другие сводили межсектантские счеты, и тогда схватки становились особенно ожесточенными.

Линь Юнь уловил суть: Собрание служило клапаном для сброса напряжения. Между многочисленными фракциями Союза Меча неизбежно копились обиды, но открытая война погубила бы всех. Поединки учеников позволяли разрешать споры с минимальными потерями.

Нужно признать, среди тех, кто прошел три заставы, слабаков не было. Линь Юнь отметил, что многие участники по силе не уступали святым последователям секты Небесного Дао, хотя до истинной элиты им всё же было далеко. Схватки на арене шли с переменным успехом, и Линь Юнь с интересом наблюдал, расширяя свой кругозор.

— Это и есть искусство меча Запечатывания Небес? — Внимание Линь Юня привлек ученик Священного Храма Льда и Снега. Он владел полушагом к Звездной Реке и находился на пике девятикратной нирваны.

Одержав уже несколько побед кряду, он стал героем дня. Его звали Наньгун Хэ. Наследие Храма Льда и Снега основывалось на воле Льда, способной сковать всё сущее, но это не была просто заморозка. В его движениях чувствовалась примесь воли разрушения, капля воли Жизни и множество техник подавления.

Линь Юнь был впечатлен: он и не подозревал, что чистая стихия льда может быть столь многогранной.

— Он еще далек от Гу Цзицзина. Его Писание Меча едва перешагнуло порог мастерства, он освоил лишь первые три ступени, — тихо заметил Юнь Фэн, видя интерес спутника.

Следом на арене блеснули еще несколько талантов: Чжан Фэн из Дворца Черных Перьев и Оуян Хэн из Башни Десяти Тысяч Мечей. Оба одержали по девять побед, демонстрируя сокрушительную мощь своих Святых Земель еще до того, как в бой вступили главные козыри.

Внезапно Оуян Хэ, только что одержавший десятую победу, обвел трибуны ледяным взглядом и выкрикнул:

— Е Цинтянь из секты Небесного Дао! Смеешь ли ты выйти против меня, Оуян Хэ!

Толпа на миг замерла, а затем взорвалась оглушительным гулом. Это имя в последние дни было у всех на устах.

— Брат, береги себя, — шепнул Юнь Фэн и, прикрыв лицо рукой, поспешно отступил в сторону.

Тысячи взглядов скрестились на Линь Юне. «Так вот он какой, Е Цинтянь?», – читалось в глазах зрителей. Тот самый наглец, что подглядывал за Святой девой, побил слуг Чжао Уцзи и возомнил себя вторым Цзянь Цзинтянем.

Даже на парящем дворце молодой глава Фэн Шаоюй напрягся. Если в этот раз победа снова достанется выходцу из Восточных Пустошей, Союз Меча покроет себя несмываемым позором.

— Неужели он и впрямь второй Цзянь Цзинтянь? — Нахмурился Фэн Шаоюй, не желая повторения истории двадцатилетней давности.

— Просто наглец, — усмехнулся Чжао Уцзи. — Моего младшего брата хватит, чтобы поставить его на место.

Он был уверен в победе Оуяна, как и большинство местных мастеров.

— Е Цинтянь! Ты был так смел в тот день, что же теперь медлишь? — Глумился Оуян Хэ на арене.

На Собрании еще не бывало случая, чтобы вызванный мечник побоялся выйти. Видя медлительность Линь Юня, многие решили, что он струсил.

— Второй Цзянь Цзинтянь? И это всё?

— Оуян Хэ уже одержал десять побед и готов сражаться дальше, а этот парень поджал хвост.

— Каких мастеров могут дать Восточные Пустоши? Они давно в упадке.

По трибунам поползли презрительные смешки.

— Е Цинтянь, выметайся сюда и дерись! — Оуян Хэ, опьяненный чередой побед, взревел вновь.

Вжух!

В его крике была заключена мощная воля меча, от которой содрогнулись небеса, а на поверхности озера Цзанцзянь пошла рябь.

Линь Юнь лишь вздохнул. Он медлил только потому, что не хотел пользоваться усталостью противника после десяти боев. Он хотел было объясниться, но, видя неприкрытую агрессию, передумал. Взмахнув рукавами, он легко опустился на поверхность озера.

Водяная эссенция металла, казавшаяся прозрачной, на деле была во много раз жарче магмы и значительно тяжелее. Ноги Линь Юня коснулись её, как твердой земли, не оставив ни единого круга на воде.

— Тебе стоит отдохнуть. Не нужно так спешить со схваткой, — спокойно произнес он.

Оуян Хэ презрительно скривился:

— Неужели ты испугался моей мощи после десяти побед? Что ж, я не против дать тебе фору. Подожду, пока мой пыл поутихнет, чтобы никто не сказал, будто я издеваюсь над слабыми.

Линь Юнь покачал головой:

— Не стоит. Нападай.

— Я сокрушу тебя за три хода! Не думай, что святые последователи Дворца Черных Перьев похожи на тех жалких слуг! — Оуян Хэ оскалился и рванул вперед по воде.

В движении черная ткань за его спиной развернулась, превращаясь в крылья, объятые демоническим священным пламенем. Одновременно с каждым шагом его полушаг к Звездной Реке обрушивался на озеро, заполняя всё пространство вокруг.

Когда он оказался рядом с Линь Юнем, его святой меч покинул ножны, и сияние клинка, казалось, раскололо саму пустоту.

Бум!

В миг удара мощнейшее намерение меча воплотилось в колоссальный призрачный образ, сжимающий сточжановый клинок. Черный силуэт расправил крылья, застилая небо, и накрыл арену удушающим давлением.

Это был сокрушительный удар. С кем бы ни сражался Оуян Хэ до этого, стоило ему применить эту технику, как противник мгновенно падал. Под таким давлением было трудно даже пошевелиться, не то что защищаться. Оуян Хэ явно решил покончить с Линь Юнем одним махом.

— Е Цинтяню конец, — пробормотал Юнь Фэн, вновь возникший в толпе.

— Оуян Хэ невероятен! Снова эта техника! — Восторженно кричали мастера Союза Меча, уже приготовившись аплодировать падению наглеца.

В это мгновение Линь Юнь молниеносно вскинул руку. Он сложил пальцы, имитируя меч, и резко взмахнул ими.

Дзынь!

Раздался чистый металлический звон, во все стороны посыпались искры, и в следующий миг святой меч Оуяна, обратившись вспышкой света, отлетел в сторону. Линь Юнь просто отбил клинок пальцами, и смертоносный прием рассыпался прахом.

— Я ведь советовал тебе отдохнуть. Видишь, ты даже меч в руках удержать не можешь, — заметил Линь Юнь.

Оуян Хэ застыл с открытым ртом. Те, кто собирался аплодировать, тоже онемели, не веря своим глазам. Чтобы кто-то отбил святой меч голыми руками? Невозможно!

— Ты думал, у меня только один меч? — Лицо Оуяна потемнело от ярости. Он взмахнул рукой, и из рукава выскользнул второй клинок. С быстротой молнии он нацелил его в сердце Линь Юня.

Вжух!

Но едва острие должно было коснуться цели, пространство вокруг Линь Юня пошло рябью, и появилось несколько остаточных образов. Из-за этого колебания Оуян Хэ на миг потерял цель, и удар, нанесенный почти в упор, пронзил лишь пустоту.

Прежде чем он успел отдернуть клинок, Линь Юнь нанес ответный удар. Его длинный рукав взметнулся, точно облако, порождая свирепый порыв ветра.

Хрусть!

Святой меч, который Оуян не успел убрать, был переломлен пополам двумя пальцами Линь Юня. Эта сцена повергла зрителей в истинный ужас.

«Сломать меч голыми руками?», – пронеслось в головах ошеломленной толпы. Одно дело – отбить удар, но сломать святое оружие… Оуян Хэ оцепенел.

Вжух!

Из его рукава вылетел третий меч, но Линь Юнь больше не собирался церемониться. Он активировал Пик Совершенства своего Священного тела Лазурного Дракона. Сосредоточив пурпурно-золотой драконий узор и волю меча в указательном и среднем пальцах, он нанес еще один удар – и еще один клинок пал жертвой его силы.

— Проклятье! — Взревел Оуян Хэ, выхватывая следующий меч.

Линь Юнь лишь мельком взглянул на него: все эти клинки несли клеймо поместья Цзанцзянь. Похоже, за это время тот успел скупить в городе Пустоты целую партию оружия.

Крак! Крак! Крак!

За несколько вдохов Линь Юнь переломал девять святых мечей, отчего лицо Оуяна стало землисто-зеленым.

— Священное оружие поместья Цзанцзянь, похоже, не блещет качеством, — спокойно заметил Линь Юнь, заложив руки за спину.

Оуян Хэ окончательно потерял рассудок от ярости. Чувствуя, что над ним издеваются, он бросился в атаку с голыми кулаками.

— Не двигайся. Ты уже проиграл.

Линь Юнь плавно развернулся на месте, и когда он вновь оказался лицом к противнику, в его руке уже был Погребение Цветов. Меч оставался в ножнах, но его рукоять уперлась прямо в лоб Оуяну.

Это было актом милосердия: если бы Линь Юнь захотел, этот удар размозжил бы врагу голову.

Оуян Хэ мгновенно побледнел, его ноги задрожали, но он всё еще пытался дернуться.

Бум!

Линь Юнь слегка надавил, и Оуян ощутил, будто ему на макушку обрушилась целая гора. Он рухнул на колени.

— Я сказал: не двигайся, — ледяным тоном, чеканя каждое слово, произнес Линь Юнь.

Оуян Хэ покрылся холодным потом. Ему казалось, что он стоит перед самим богом смерти.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759686