Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1891: «Если великий святой уйдет и не вернется»

Глава 1891.

В то время как в обители Нефритового Ян на священной площадке Святая Меча Тяньсюань читала канон…

… в пещере великого святого Лун Юня тоже шел разговор. Собеседником его был Святой Меча Синей Реки Е Гухань.

Они не виделись долго, и Е Гухань заметил, что великий святой Лун Юнь сильно осунулся.

Это было из рук вон выходящее событие: Лун Юнь, ставший великим святым через закалку плоти, обладал такой мощью крови и духа, которая многократно превосходила обычных практиков.

Даже если бы он сражался полгода без перерыва, он скорее измотал бы противника до смерти, сам оставаясь бодрым и полным сил.

И такое действительно случалось!

Е Гухань знал, что в молодости этот великий святой вместе с его учителем целых полмесяца сдерживал яростный натиск одного из владык Демонических Врат.

Он принимал удары на себя и отступал, умудрившись не погибнуть за пятнадцать дней и выиграв время для наставника. Спустя полмесяца Яогуан одним ударом меча сразил того демонического владыку, после чего его имя прогремело на все Восточные Пустоши.

— Дядюшка-наставник, вид у вас неважный. Неужели готовитесь к штурму Императорских врат? — Спросил Е Гухань, с улыбкой уплетая плод Божественного Дракона.

Великий святой Лун Юнь закатил глаза и сухо ответил:

— Я тебе не Яогуан. Это он, имея все шансы стать императором, зачем-то загоняет себя в тупик. У меня нет никаких врат, которые нужно пробивать.

— Если за сотню лет выпадет удача продвинуться хотя бы на полшага – и то будет хорошо. Но даже эти полшага призрачны, как туман.

Е Гухань полюбопытствовал:

— Тогда в чем же дело?

Стоило заговорить об этом, как великий святой Лун Юнь оживился. Он вскинул брови и с нескрываемой гордостью произнес:

— Ученик у меня непутевый. Вздумал слить два Тела Святого в одно Божественное тело. Прямой путь завел в тупик, так он решил пойти окольным. А мне, как учителю, приходится ломать голову над решением.

Сердце Е Гуханя екнуло. Задумавшись, он спросил:

— И как, нашли способ?

Великий святой Лун Юнь вздохнул:

— Если взглянуть на всю историю, Божественные тела встречаются невероятно редко, и почти всегда они дарованы от рождения. Тех, кто сумел достичь этого своим трудом, считаные единицы, да и для них это не всегда заканчивалось добром.

Е Гухань согласно кивнул:

— Обрести Божественное тело после рождения – значит идти наперекор небесам. Каждый шаг сопровождает бедствие. По сути, это открытый вызов самому Небесному Дао!

— К счастью, кое-что я все же придумал, — неспешно протянул великий святой Лун Юнь.

— А? — Е Гухань замер, не донеся плод до рта. В его глазах отразилось крайнее изумление. — Как… как это возможно?

Лун Юнь медленно поднес чашку к губам, сделал глоток и прищурился, а уголки его рта поползли вверх.

Он буквально светился от самодовольства. Все его изможденное лицо выражало превосходство, когда он с улыбкой произнес:

— С этим делом старик Яогуан точно бы не справился, верно?

Е Гухань криво усмехнулся и нехотя признал:

— Тут вы правы, наставнику такое не под силу.

— Хе! — Великий святой Лун Юнь поставил чашку. В этом коротком звуке сквозило все его торжество над линией Яогуана.

Е Гухань лишь мысленно развел руками. Его только что принизили, но он не чувствовал ни капли обиды. Оставалось только гадать – плакать тут или смеяться.

Теперь он окончательно понял, почему наставник так настаивал на отправке Линь Юня в секту Небесного Дао. Тот наверняка предвидел подобный исход. Определенно предвидел.

— Так что за способ? — С любопытством спросил Е Гухань.

Он знал, что Линь Юнь владеет Священным Телом Двух Драконов – Лазурным и Божественным, но слить их в Божественное тело было труднее, чем взойти на небеса.

— Я перерыл все древние фолианты. Даже в клане Лазурного Дракона редко кто решался развивать Божественное тело Лазурного Дракона. Обычно они выбирали Тираническое тело Лазурного Бога – оно не уступает Божественному, но в достижении куда проще…

Когда дело коснулось путей совершенствования плоти, великий святой Лун Юнь заговорил как истинный знаток, с легкостью цитируя древние трактаты один за другим. В конце концов, он был мастером, достигшим святости через тело, и в этих тонкостях разбирался лучше любого представителя клана Лазурного Дракона.

— Тираническое тело очень сильно, почти наравне с Божественным, а порой и превосходит его, но это все же не истинное… Божественное тело.

Лун Юнь сделал небольшую паузу и продолжил:

— И тут я обнаружил, что преемственность Божественного тела Лазурного Дракона почти прервана. Те записи, что дал мне парень, тоже неполные. Еще в эпоху древности никто не мог его достичь, но до того оно входило в десятку величайших Божественных тел мира. За этим кроются древние тайны.

Е Гухань слегка опешил. Он и не подозревал, что у Божественного тела Лазурного Дракона столь грозное прошлое.

— А забыто оно потому, что на каждом этапе развития верховный звездный облик обрушивает на практика Драконье бедствие. Почти все гибли, не успев достичь даже малого успеха… Естественно, желающих практиковать это не осталось.

Лун Юнь добавил:

— В сравнении с этим Тираническое тело Лазурного Бога хоть и смертельно опасно, но все же находились те, кто доводил его до стадии Большого Успеха.

Лицо Е Гуханя стало серьезным. — И каков итог?

Великий святой Лун Юнь спокойно ответил:

— Я должен найти для него одну вещь. Она не только восполнит изъяны Божественного тела Лазурного Дракона, но и даст ему шанс на выживание.

— Что это за вещь?

— Только бог может идти против неба. Только бог может сдержать Верховное драконье бедствие, — неспешно произнес старик.

Услышав это, Е Гухань мгновенно понял, куда тот собрался. Он резко вскочил, его лицо изменилось, а голос задрожал:

— Великий святой Лун Юнь, неужели вы…

Тот лишь усмехнулся:

— Я ищу путь для своего ученика, чего ты так разволновался? И не пытайся меня отговорить, я всё решил.

Е Гухань замер в немом бессилии, понимая, что переубедить старика не удастся. Он лишь вздохнул:

— В какое именно Место Битвы Богов вы отправитесь?

— За Восточное море, в Небесные Руины Божественного Дракона, — буднично ответил Лун Юнь.

После этих слов Е Гухань окончательно убедился: великий святой не шутит.

— Когда уходите?

— Давно готов. Ждал только тебя. Раз ты пришел, значит, я отправляюсь прямо сейчас.

Оба на мгновение замолчали. Затем Лун Юнь с некоторым сомнением спросил:

— Как там старик Яогуан?

— Тот удар мечом… Ему трудно преодолеть сердечное испытание, — с горечью ответил Е Гухань.

— Я так и знал! — Лун Юнь с силой хлопнул себя по бедру. — Я так и знал! Этот старый упрямец всю жизнь никому не подчинялся. Ладно бы он не стал императором, но раз уж решился – значит, метит прямиком в Юй Цинфэна.

Но кто такой Юй Цинфэн? Это Император Меча, равных которому не было веками. Родись он в золотую эпоху древности, наверняка стал бы Богом Меча.

— Ты ведь уже был у клана Цзянь? Что они сказали? — Спросил Лун Юнь.

— Время еще не пришло, горы открывать нельзя, — ответил Е Гухань.

— Хе, — Лун Юнь издал издевательский смешок. — Кучка трусливых черепах. Хотят сорвать плоды, не желая рисковать ни волоском. Императорский род? Тьфу, недостойны.

Е Гухань нахмурился – он не разделял такой резкости, но и спорить не хотел. Он перевел тему:

— Святая Меча Тяньсюань уже знает, кто такой Линь Юнь?

— Скорее всего, нет, — усмехнулся Лун Юнь. — Но, полагаю, она о чем-то догадывается. Она ведь искала тебя?

Е Гухань улыбнулся:

— Я сделал вид, что меня нет. Не смею лгать этой почтенной госпоже.

— Ха-ха-ха! — Расхохотался великий святой. — Этот малый вовремя пришел в секту Небесного Дао, удача на его стороне. За ним еще и Великая Святая Цзинчэнь присматривает, ха-ха-ха!

— Раны Тяньсюань-цзы скоро затянутся, — заметил Е Гухань.

— Помню-помню, этот женоподобный хлыщ грозился «взвесить» все Восточные Пустоши. Хе, обычная ищейка Божественной Императрицы Драконов, чего он стоит?

На лице Лун Юня отразилось презрение. Он допил чай и поднялся.

Он действовал решительно и бесповоротно: раз сказал «ухожу», – значит, медлить не станет.

— Великий святой Лун Юнь, если вы уйдете… — Е Гухань смотрел ему в спину. Комок подступил к горлу, не давая договорить.

Этот путь с вероятностью девять из десяти вел к гибели. Уйти и не вернуться.

— Хочешь сказать, что я не вернусь? — Лун Юнь не обернулся, лишь громко рассмеялся. — Е Гухань, не люблю я такие речи. Неужели я хуже Яогуана? К тому же, этот парень – ученик моей линии Лун Юня. И пусть даже я не вернусь – так тому и быть!

…

В это время в обители Нефритового Ян…

Линь Юнь, прикрываясь именем Лун Юня в споре со Святой Меча Тяньсюань, и не подозревал, что его наставник отправляется в Место Битвы Богов.

В зале все были ошарашены его словами. Злорадство сменилось крайним напряжением и даже страхом.

Е Цинтянь был слишком безумен, это пугало. Одно дело – отвесить пощечину святому лорду, но совсем другое – перечить Святой Меча Тяньсюань, одной из трех величайших мастеров меча Восточных Пустошей.

Во всем мире Куньлунь такие, как она, стоят на самой вершине пирамиды, и одно их слово решает судьбы миллионов. Если она разгневается, даже случайный отголосок ее ярости может их уничтожить.

Линь Юнь закончил говорить и собрался уходить.

— Сядь.

Святая Меча Тяньсюань произнесла это слово легко, но оно прозвучало как непреложный закон. Линь Юня мягко, но властно придавило к месту волной мечной воли.

В этой воле не было резкой остроты, она была мягкой, словно вода, но таила в себе сокрушительную, величественную мощь.

— Наставница, возможно, он не лгал, — подала голос Бай Шуин. Ей не нравились манеры юноши, но она все же решила заступиться.

— Е Цинтянь, даже великий святой Лун Юнь не смеет так разговаривать со мной.

Голос Святой Меча Тяньсюань донесся из сияния нимба, в нем не было ни тени эмоций.

— Но у всякого дела есть причина. Я не могу наказывать тебя без повода, но и ты не имеешь права прерывать мое чтение канона без причины. Согласен? Иначе, если каждый будет вставлять свое «чудесно», как мне вести наставления?

Ее слова продолжали звучать – невесомые, неземные, почти призрачные.

Но в них было куда больше силы, чем в яростном напоре Линь Юня. Спокойно и незаметно его недавний боевой дух был полностью подавлен.

Сидя на циновке, Линь Юнь мысленно вздохнул. Не зря она звалась Святой Меча Тяньсюань – он проиграл.

Он потерпел сокрушительное поражение и в словесном поединке, и в скрытой битве понимания меча.

Его мечная воля была мгновенно усмирена, а звездное пламя в океане сознания померкло.

Линь Юнь глубоко вдохнул, втайне запуская Технику Полета Десяти Тысяч Звездных Бессмертных, чтобы удержать ясность ума и не дать искрам в море меча окончательно погаснуть.

Когда звездное пламя вновь затеплилось, подобно свече, Линь Юнь сложил руки в почтительном жесте:

— Старшая наставница права, я готов принять наказание.

Смысл его слов был ясен: «Вы правы, но я не считаю себя виноватым. Хотите наказать – наказывайте». Вкратце: не покорился.

Скрытая священным сиянием на каменном возвышении, Святая Меча Тяньсюань, казалось, тихо усмехнулась. Она спокойно произнесла:

— Я не говорила, что непременно накажу тебя. Скажи-ка лучше, в чем именно заключается прелесть музыки? Почему все остальные слушали канон, а ты запомнил только звуки цитры?

— Если не сможешь объяснить, я добавлю к твоей вине еще и неуважение, и тогда простым выдворением из зала ты не отделаешься.

Линь Юнь улыбнулся. Это было просто, это он умел.

С непринужденным видом он заговорил:

— Прелесть этой музыки прежде всего в человеке, в той, кто на струнах играет. Святая дева Юэлань, несомненно, редчайшая красавица поднебесной, чистая и безупречная, словно прекрасный нефрит. Звуки ее цитры прозрачнее и мелодичнее звона рассыпающихся драгоценных камней. Музыка сияет благодаря нефриту, и благодаря ему же она обретает ясность.

— Голос нефрита благороден и изящен, а зов цитры чист и звонок, и в нем, как в самом нефрите, нет ни единой крупицы фальши.

— А потому чудо этой музыки – прежде всего в самой исполнительнице, в блистательной Святой деве Юэлань.

— Ну и ну! — Ахнули про себя присутствующие.

В этом весь Е Цинтянь!

Однако Святая Меча Тяньсюань резко оборвала его:

— Неужели я уступаю Святой деве Юэлань в блеске и величии? Неужели я не считаюсь первой красавицей в этом мире? И потому ты не слышал слов канона, а запомнил лишь музыку?

Все побледнели. Даже Бай Шуин замерла в оцепенении. Юань Чэнь, который уже надеялся, что Е Цинтянь выпутался, снова напрягся, мертвой хваткой вцепившись в колени.

Сяо Цзинъянь и остальные довольно заулыбались, в их глазах читалось злорадство. «Давай, заливай дальше, теперь ты точно влип».

Каждому в зале было ясно: это вопрос-ловушка. Любой ответ вел к краху.

Ответишь удачно – оскорбишь Святую деву Юэлань и ничего не выиграешь у Святой Меча. Ответишь плохо – что ж, тогда Святая Меча разгневается по-настоящему.

«Вчера, заканчивая главу, я был очень доволен собой, но сегодня мне кажется, что вышло не очень. Дописав эту часть, я почувствовал, что ритм вернулся. Посмотрим завтра, как брат Юнь выйдет из этой ситуации».

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759595