Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава Восемьсот Восемьдесят Седьмая: «Громовой Кокон», «Лазурный Лотос»

«Громовой Кокон», «Лазурный Лотос», «Солнце и Луна»!

В сочетании с явлением «На Древе Лазурных Небес расцветает Пурпурный Иволга» и под управлением «Несгибаемости» намерения меча Линь Юня, это и были его собственные «Три Меча, Рассекающих Небеса».

Каждый из этих трех мечей обладал мощью, сравнимой или даже превосходящей высшее искусство Сотворения уровня Властителей, и мог продвигаться дальше по мере повышения уровня его намерения меча.

Высшее искусство Сотворения было невероятно редким даже в том великом мире. Помимо супер-сект, чтобы найти их, требовалось не только богатство и ресурсы, но и удача.

На этом Пути в Небеса, возможно, только существа из высших миров обладали высшим искусством Сотворения.

Если Линь Юнь не ошибался, порог для высшего искусства Сотворения был чрезвычайно высок: нужно было достичь, по крайней мере, Пика стадии Небесной Души первого неба или даже стадии Небесной Души второго неба, чтобы практиковать их без каких-либо опасений.

В противном случае, поспешная практика могла привести к отклонению ци, и воин мог быть уничтожен сам, прежде чем нанести вред другим.

Например, он мог отчетливо ощущать мощную силу, содержащуюся в явлении «На Древе Лазурных Небес расцветает Пурпурный Иволга». Однако он не смел высвободить ее полностью. Если уровень культивации не достигнут, нельзя использовать силу, которая тебе не принадлежит, иначе его тело просто взорвется.

— До семидневного срока осталось два дня, этого вполне достаточно, — пробормотал Линь Юнь, убирая нефритовую пластину.

Как высшая техника меча высшего ранга Сотворения, в обычных условиях для ее освоения двух дней было бы недостаточно. Для людей с меньшим талантом это могло занять несколько месяцев или даже полгода.

Но Линь Юнь уже давно изучал ее. Он мог достичь Малого Успеха или даже Большого Успеха в любое время. Просто он не мог постичь ее истинный смысл. Теперь же он не только постиг ее истинный смысл, но и добавил свои собственные прозрения.

Тренироваться будет, несомненно, легко.

Десять лет упорных тренировок, одно утро озарения – это было похоже на этот принцип.

Линь Юнь начал с «Громового Кокона», десятого меча «Тринадцати Мечей Лазурных Небес». Он требовал сгущения намерения меча Ветра и Грома в туман, а затем дальнейшего сгущения в нити. Для такого тонкого контроля требовалось чрезвычайно сильное намерение меча.

С его Ясновидящим намерением меча на Пике Совершенства этого было более чем достаточно, и ему не нужно было прилагать особых усилий.

После нескольких попыток намерения меча, содержащиеся в глубине глаз Линь Юня, поднялись туманной дымкой. Его чистые и яркие глаза, окутанные этим туманом, стали похожи на мерцающие звезды в ночи: они казались очень близко, но находились на бесконечно далеком расстоянии.

— Меч!

Линь Юнь протянул руку, и меч Погребения Цветов, выскочивший из ножен, оказался крепко зажат в его ладони.

Божественное Древо Лазурных Небес, у которого в Пурпурном Чертоге был только ствол, потеряло треть своих ста восьми ветвей. Сломанные ветви, под действием двух техник меча, мгновенно расплавились в безграничную ци меча Ветра и Грома. Когда она влилась в лезвие Погребения Цветов, меч мгновенно засиял.

Ослепительный грозовой свет осветил подземный тренировочный полигон, и повсюду был ослепительный грозовой свет.

Меч в его руке был похож на грозовое Солнце, на которое невозможно было смотреть.

Почувствовав мощную силу, содержащуюся в мече, Линь Юнь сохранял спокойствие и невозмутимость, тихо произнеся:

— Ветер.

Ци меча Ветра в ци меча Ветра и Грома мгновенно взорвалась, разорвав грозовую силу в клочья. В то же время, Линь Юнь высвободил свою «Несгибаемость» намерения меча. Это позволило разбитому грозовому свету не рассеяться, а сгуститься дальше с помощью намерения меча.

Бум!

Когда он взмахнул мечом, ци меча Ветра и Грома превратилась в туман, который за один вдох заполнил все пространство подземного тренировочного полигона.

— Ци меча, как нить!

Наступил самый критический момент. Линь Юнь выглядел серьезным, как никогда раньше. Его «Несгибаемость» намерения меча не переставала бушевать. Туман продолжал сжиматься и сгущаться, и вскоре он сконцентрировался в пучок грозового света толщиной с палец. Когда намерение меча достигло стадии Большого Успеха Ясновидящего, оно, наконец, сгустилось в грозовую нить меча длиной в сто чжанов.

Пурпурная нить меча была тонкой, как волос, и почти прозрачной. Она проявлялась только тогда, когда вспыхивал свет, существуя, как фантом.

Вэн!

Нить меча слегка дрогнула, струной натягиваясь. В воздухе тут же взорвалось множество пылинок. Ее острота могла рассечь даже мельчайшие, невидимые глазу пылинки.

Линь Юнь вдохнул холодный воздух, по его спине пробежал холодок. Если бы враг обладал таким приемом.

Даже если бы у него была защита намерения меча, он был бы застигнут врасплох и мог быть разрезан на куски, если бы не был достаточно осторожен.

Ужасно.

Свист!

Туман рассеялся, и нить меча длиной в сто чжанов непрерывно вращалась, наконец, сгустившись в Громовой Кокон размером с ноготь мизинца.

Громовой Кокон, как светлячок, излучал слабый пурпурный свет, выглядя очень красиво.

Нить меча.

Громовой Кокон.

Этот прием наконец-то был освоен. Линь Юнь слегка расслабился.

Бах!

Но в этот момент рассеянности Громовой Кокон вышел из-под контроля и взорвался. Грозовой свет вспыхнул и тут же исчез.

Пф-ф!

Линь Юнь не успел даже увернуться, не понимая, что произошло, и мгновенно был отброшен ударной волной, выплюнув полный рот крови.

Когда он поднялся, в голове у него все еще гудело, а ребра в груди слегка болели.

— Какой раз уже?

Линь Юнь криво усмехнулся, но в его глазах светилась дикая радость.

Он всегда не любил идти по старому пути при освоении техник меча. По крайней мере, он должен был постичь их истинный смысл, и всегда возникали какие-то неожиданные ситуации.

Например, взрыв этого Громового Кокона застал его врасплох. Если бы его тело было немного слабее, он мог бы быть убит взрывом.

— Нить меча, Громовой Кокон… вот оно что.

Глаза Линь Юня сверкнули, и он понял, в чем заключалась истинная угроза этого приема. Нить меча была тоньше волоса, но невероятно острой. Она могла проникнуть в тело противника, не причинив даже малейшей боли.

Но когда она сгущалась в Громовой Кокон внутри тела противника, даже боги не могли спастись.

— Я использовал около тридцати процентов своей силы и смог сгустить только одну нить меча, и то длиной всего в сто чжанов. Если я использую всю свою силу и явление двойного меча, я должен быть в состоянии сгустить четыре или пять нитей, каждая длиной около трехсот чжанов.

Мысли Линь Юня неслись, как электричество, и он быстро просчитывал.

Триста чжанов – это тысяча метров. На расстоянии тысячи метров, если он сможет посеять Громовой Кокон внутри противника, даже гений стадии Небесной Души первого неба мгновенно погибнет. Если противник достаточно силен, он просто посеет все пять Громовых Коконов.

Чтобы избежать этого приема, нужно либо полностью сокрушить меня, либо быть быстрее моего меча.

Нить меча слишком тонкая и слишком острая. Те, кто сможет ее блокировать или уничтожить, будут недалеко от того, чтобы сокрушить меня.

Но чтобы сокрушить меня, нужно быть, по крайней мере, на стадии Небесной Души второго неба, и одновременно активировать оба Моря Ци. Под таким давлением мне будет трудно даже вытащить меч.

Однако здесь Путь в Небеса, и здесь нет недостатка в гениях. Нельзя гарантировать, что среди высших миров нет гениев, бросающих вызов Небесам.

— Я должен продолжать усердно работать. Я должен освоить все «Три Меча, Рассекающих Небеса».

Линь Юнь успокоился, собрал мысли и начал отрабатывать второй меч «Трех Мечей, Рассекающих Небеса» – «Лазурный Лотос».

«Лазурный Лотос»: Ветер и Гром, как дождь, ци меча, как озеро, опадающие листья превращаются в лотосы.

Если «Громовой Кокон» был изысканным до крайности и вызывал холодок, то «Лазурный Лотос» был великим духом. Он стремился к пустому, но грандиозному видению: текущая вода и распускающиеся цветы, Вечность Мига.

— Кем же был старший Цзянь Уя?

Линь Юнь внимательно вникал в образ этого приема. Этот старший, мельком увидев что-то, создал такую поразительную технику меча. Он чувствовал собственную ничтожность.

После освоения «Громового Кокона», тренировка «Лазурного Лотоса» далась Линь Юню относительно легко, уже не так туманно.

Полдня спустя.

В огромном тренировочном полигоне внезапно начался мелкий дождь, который быстро скопился в озеро. Каждая капля дождя содержала предельную ци меча Ветра и Грома, прозрачную и бесцветную. Это сто-чжановое озеро было полностью создано из дождевых капель, казалось чистым, как зеркало, и умиротворенным.

— Сто чжанов…

Линь Юнь, сидящий со скрещенными ногами, открыл глаза и тихо сказал:

— Сто чжанов, вероятно, мой предел. Этот прием слишком сильно истощает истинную эссенцию и требует очень высокого состояния духа. Если мое состояние духа не будет совершенным, это озеро, содержащее безграничную ци меча, поглотит меня первым.

Он медленно поднялся, и пустое озеро размером в сто чжанов мгновенно исчезло. Даже Линь Юнь мог поддерживать такое озеро лишь на мгновение. Если бы оно продержалось дольше, оно бы полностью истощило его.

Это означало, что в это мгновение он должен выхватить меч, чтобы достичь текущей воды, распускающихся цветов и Вечности Мига.

И он не мог торопиться, он должен был иметь пустое сердце и спокойно ждать, пока листья превратятся в лотосы. Но это озеро могло существовать только мгновение, а листья падали медленно. Эти два аспекта были противоречивы.

Если бы он просто стремился к стадии Малого Успеха, это было бы просто: достаточно было поддерживать озеро размером всего в десять чжанов. Но очевидно, что «Лазурный Лотос» Малого Успеха не смог бы передать его образ, и не достиг бы того великого духа, который был у старшего Цзянь Уя.

В нефритовой пластине старший Цзянь Уя в свое время создал десятитысяче-чжановое Лазурное Озеро, и опадающие листья превращались в лотосы. Текущая вода и распускающиеся цветы, Вечность Мига. Свет того меча был ярче звезд на небе и не исчезал долгое время.

— Старший Цзянь Уя, вы действительно усложняете жизнь.

Линь Юнь выглядел спокойно, без горечи. Напротив, ему нравился такой вызов.

Он был уверен, что сможет это сделать. Эти три меча были уже не «Тринадцати Мечей Лазурных Небес», а его собственными «Тремя Мечами, Рассекающих Небеса».

На Древе Лазурных Небес расцветает Пурпурный Иволга.

Линь Юнь закрыл глаза. За его спиной появилось Божественное Древо Лазурных Небес, на ветвях которого, как листья, мерцали пурпурные лепестки. В этом ударе «Лазурного Лотоса» он собирался использовать не листья Древа Лазурных Небес, а лепестки Пурпурного Иволги – сотни лепестков, сгущенных из тринадцатого уровня «Искусства Меча Пурпурного Иволга».

Ветер и Гром, как дождь, ци меча, как озеро!

Почти за один вдох под ногами Линь Юня появилось сто-чжановое озеро, чистое и прозрачное, гладкое, как зеркало.

Божественное Древо Лазурных Небес стояло в центре озера, а пурпурные лепестки на ветвях, излучающие легкий холод, изящно украшали его.

Линь Юнь под деревом, в лазурном халате, закрыл глаза. Его длинные волосы колыхались на легком ветру. В нем не было ни убийственного намерения, ни остроты. Он был похож на бессмертного, упавшего в мир смертных, чья мирская суета была смыта, простой и непритязательный.

Но его гладкая, как нефрит, стройная и бледная ладонь, наконец, сжала рукоять меча.

Имя меча – Погребение Цветов!

«Половина жизни – словно ряска, плывущая по ушедшей воде, одна холодная ночь хоронит знаменитый цветок. Душа, как ивовый пух, готова разбиться от дуновения, ты уходишь, а я остаюсь – вот и две осени».

Линь Юнь открыл глаза, в которых стоял туман. В одно мгновение бесшумно налетел ветер.

Вода в озере пришла в движение. Лепестки на дереве, как опадающие листья, закружились, и, упав на поверхность озера, расцвели лотосами, подобно ивовому пуху, который, согласно легенде, превращается в ряску, попадая в воду.

Ци меча Ветра и Грома снова обрушилась, как дождь. В бушующем ветре и ливне листья с дерева продолжали падать.

Словно увядая, но возрождаясь, в момент смерти они расцветали лотосами.

В этом пустом, но грандиозном видении Линь Юнь с мечом Погребения Цветов в руке нанес удар.

Грохот!

Все подземное пространство яростно затряслось. Древние запретные печати в каменных стенах подверглись сильному удару, бесчисленные камни осыпались, и пошли трещины.

В одно мгновение эта ударная сила распространилась, и вся территория вокруг площади Гигантского Изображения в городе Громовое Пламя яростно задрожала.

Один за другим каменные здания и дворцы мгновенно рухнули от этой сильной вибрации, вызвав ошеломляющий переполох.

Древняя запретная печать блокировала эту взрывную силу меча, но свет меча все же просочился сквозь землю.

Вспышка!

Свет, вырвавшийся из земли, озарил каждую черепицу в ночи, делая ее сияющей. Древнее и величественное Гигантское Изображение Дракона было окутано слоем ослепительного священного света, который осветил все небо города Громовое Пламя.

— О Небеса, что, черт возьми, происходит?

— Гигантское Изображение Дракона ожило?

— Неужели под городом-драконом должно появиться какое-то необычное сокровище?

В это мгновение весь город Громовое Пламя был встревожен. Бесчисленные фигуры взмыли в небо, все они были ошеломлены и потрясены этим ужасающим явлением.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20758351