Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава Семьсот Десятая: «Великий Ужас»

Семьсот десятая глава.

— Смерть!

Пятеро старейшин секты Сяоюнь, каждый из которых обладал глубоким уровнем культивации Пика Совершенства стадии Инь-Ян, действовали крайне расчетливо и жестко.

В тот момент, когда они увидели, что Линь Юнь наступил на Оуян Хао, их убийственное намерение немедленно вырвалось наружу. Пятеро атаковали одновременно, накатывая, словно волна.

Начиная атаку, они были полны уверенности, их лица исказились от свирепости, а их натиск был чрезвычайно мощным и острым.

Но когда Линь Юнь развернулся, все они почувствовали необъяснимый холод. Особенно в тот момент, когда меч Погребение Цветов покинул ножны: пронзительная острота вызвала легкую боль в глазах каждого.

Линь Юнь, обнаживший меч, полностью изменил свой облик и манеру держаться.

Властный Меч, Удар Грома, Рассекающий Молнию!

Линь Юнь слегка повернул запястье, и в то же мгновение появилось восемьдесят одна вспышка света меча. Искусство Меча Пурпурного Иволга было активировано одновременно.

Грохот!

В бескрайнем пространстве между небом и землей раздался гром, порожденный безграничным намерением меча. Весь мир внезапно погрузился во тьму. Это было ужасающее зрелище, подобное наступлению черной ночи, сопровождаемое громовым натиском.

Треск!

В тот самый момент, когда окутывающая тьма достигла своего пика, восемьдесят одна полоса света меча, пересекающая небо и землю, вырвалась наружу, озарив мир ослепительным сиянием.

На мгновение стало невозможно отличить вспышки меча от электрических разрядов. Лица пятерых старейшин, которые атаковали, были освещены этим ослепительным светом настолько ярко, что можно было разглядеть каждую пору на их коже.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Накатывающая сила меча сокрушила смертоносные приемы пятерых, разбивая их слой за слоем, прорываясь, словно бамбук.

Пятеро агрессивно наступавших старейшин, чьи лица выражали крайний ужас, одновременно отступили, собрав все силы для защиты.

Цзинь!

Несмотря на всю мощь этого единственного удара, восемьдесят одна пересекающаяся полоса света меча была отражена старейшинами благодаря их глубокой культивации. Однако их лица мгновенно побледнели, из уголков ртов потекла кровь, а руки онемели, словно стали бесполезными.

Линь Юнь, не давая противникам передышки, активировал Искусство Меча Пурпурного Иволга, управляя мечом Погребения Цветов, и довел Меч Грозного Лазурного Дракона до предела.

Начав несравненно острую атаку, он с мечом в руке походил на бога убийства, вышедшего из преисподней: высокомерного, безудержного и презирающего весь мир.

Его длинные волосы развевались вверх, а красивое лицо было холодным, как иней. Острота меча пронизывала его брови, демонстрируя его дерзость и уверенность.

Цзинь! Цзинь! Цзинь!

Давление их Пика Совершенства стадии Инь-Ян под натиском этого намерения меча оказалось совершенно бесполезным, не позволяя им проявить даже половину своей истинной силы. Они чувствовали себя крайне некомфортно, будучи подавленными со всех сторон. Хотя Линь Юнь был один, он ощущался как высокая гора, как безбрежное море, которое не давало им вздохнуть.

Это была истинная мощь Меча Грозного Лазурного Дракона. Раньше, когда его искусство меча не прорвалось на одиннадцатый уровень, его аура меча не могла полностью подавить демоническую мощь Лазурного Дракона.

Но теперь все было по-другому.

После того как искусство меча достигло одиннадцатого уровня, сила его меча резко возросла, и они наконец достигли равновесия, идеально слившись.

Всего через десять приемов пятеро были покрыты ранами, и кровь хлыстала из них.

Намерение меча, пронзающее небеса, единство человека и меча!

Внезапно Линь Юнь высвободил все свое намерение меча, доведя Врожденное намерение меча Пика Совершенства до абсолютного предела. Мощь меча слилась с небом, окутав этот участок земли.

Треск!

Свет меча обрушился, и старейшина с длинным копьем был вынужден опуститься на колени.

Пшик!

Когда его колени коснулись земли, он выплюнул полный рот крови, а его лицо выражало невероятное напряжение.

Такая сцена ошеломила всех: сражаться в одиночку против пятерых и при этом сохранять такой грозный натиск.

— Убейте его!

Оставшиеся четверо старейшин покраснели от ярости и, воспользовавшись моментом, бросились вперед. Взмахивая длинными копьями, они высвободили невероятно острые смертоносные приемы, полностью блокируя Линь Юня со всех сторон.

— Прочь!

Линь Юнь ударил ногой в грудь старейшины, стоявшего на коленях. Этот удар содержал древнюю силу Лазурного Дракона, подобно удару Когтя Дракона.

Ужасающая сила проникла сквозь истинную эссенцию защиты тела старейшины, сломав несколько ребер и отбросив его, словно мусор.

Свист!

После удара ногой Линь Юнь развернулся для новой атаки. Меч Погребения Цветов в его руке сверкнул. На мгновение его фигура стала расплывчатой, неопределенной, оставляя за собой множество остаточных изображений. Каждое остаточное изображение взмахивало мечом, и каждый удар сотрясал небеса и землю, сопровождаемый ревом Лазурного Дракона, громом и ветром, и неистовой остротой.

Цзинь-цзинь-цзинь!

Послышался звон скрещивающихся клинков. Все четыре смертоносных приема были мгновенно разрушены Линь Юнем.

Властный Меч, Мгновение Испуганного Лебедя!

Это было еще не все. За тысячную долю секунды после разрушения атак противника, по бокам Линь Юня возникли Крылья Небосвода, сконденсированные из безграничной ауры меча. Эти Крылья Небосвода, похожие на огромные серебряные крылья, резко распахнулись.

Треск! Треск! Треск!

В небе и на земле поднялся песок и камни, свет разбился, а на земле образовалось бесчисленное множество трещин.

Линь Юнь взмыл в воздух и, воспользовавшись этим могучим натиском, нанес удар мечом.

Треск!

На груди всех четверых, паривших в воздухе, появились ужасные раны, кровоточащие и пугающие. Они завопили от боли, непрерывно кашляя, и с каждым кашлем выплевывали смешанную с кровью измельченную плоть внутренних органов.

Легкий ветерок сзади откинул назад длинные волосы Линь Юня, открывая его бледное, дьявольски красивое лицо.

Он небрежно развернулся и поднял меч Погребения Цветов.

Вэн!

Вибрирующий клинок заставил воздух всколыхнуться волнами, слегка колеблясь.

Острие меча было направлено прямо на того самого старейшину секты Сяоюнь, которого Линь Юнь ранее отбросил ногой. Тот хотел напасть на Линь Юня из засады, но не знал, что намерение меча Линь Юня было настолько острым, что он давно заметил каждое его движение.

Теперь, захваченный этим острием, он замер, не смея пошевелиться.

Но тут же его лицо приняло свирепое выражение, и он холодно произнес:

— Ты, собачий меченосец-раб, навлек на себя гнев четырех великих кланов Тяньлина и нашей секты Сяоюнь, величайшей секты Тяньлина. Твоя участь – быть хуже собаки. Если ты отпустишь нас, секта Сяоюнь, возможно, проявит к тебе небольшое сострадание. Скорее… нет…

Треск!

Он не успел договорить, как меч Линь Юня безжалостно рассек воздух. Хлынула кровь, и голова старейшины взлетела вверх.

— Бежим!

Четверо тяжело раненных старейшин секты Сяоюнь испугались до полусмерти, вскочили и бросились наутек.

Линь Юнь дернул запястьем, и меч Погребения Цветов, сделав полуоборот, вырвался наружу.

Цян!

В пространстве раздался резкий звон. Погребение Цветов, словно преследующая звезду и луну комета, сверкнуло ослепительным холодным светом и исчезло в одно мгновение.

Двое медлительных старейшин были немедленно разрублены пополам, не оставив после себя целых тел.

Пять старейшин Пика Совершенства стадии Инь-Ян из секты Сяоюнь, объединивших усилия для убийства, потерпели такое поражение от Линь Юня, что все гении Тяньлина остолбенели, совершенно ошарашенные.

Сражаясь один против пяти, он в итоге убил троих.

Все были потрясены. Никто не мог предвидеть такого исхода, даже если бы ломал голову.

— Черт возьми, как такое возможно? Где Оуян Хао… У него же должна была остаться сила для боя, он должен был показать свой козырь и сразиться насмерть!

— Даже не упоминай его. Я видел, как он, словно собака, уползал прочь, используя руки и ноги, не смея даже обернуться. Он просто обосрался от страха.

— Этот… Этот парень совсем не имеет чести! Он же один из Семь Новичков Тяньлина! Он же был первым, кто публично заявил, что зарубит Линь Юня…

— О чем ты говоришь? Хвастун, чертов хвастун. Как только он появился, его лицо было опухшим, как свиное рыло. Очевидно, Линь Юнь его отхлестал. Этот сукин сын заставил нас потерять лицо, он просто кусок дерьма.

— Мусор, отброс.

Группа местных гениев Тяньлина была в ярости, готовая изрыгнуть кровь. После нескольких ругательств они, наконец, почувствовали стыд. Им было слишком неловко оставаться, и они поспешно ушли.

Но перед уходом многие из них бросили на Линь Юня несколько сложных взглядов.

Юноша в голубом одеянии был холоден, красив, словно демон, и обладал безграничным величием. Все они глубоко вздыхали про себя.

В мире Пути Воина слабый становится добычей сильного, а сильный – почитается. Это была вечная, неизменная истина. Независимо от того, как сильно они ненавидели Линь Юня, им приходилось признать, что этот юноша обладал остротой, вызывающей уважение.

Он знал, что четыре великих клана и секта Сяоюнь давно ненавидят его до мозга костей, что здесь была расставлена смертельная ловушка, чтобы унизить его до смерти.

Но, будучи мечником, он пришел один, с одним мечом. Только за один этот дух многие признались, что не смогли бы так поступить.

Кто осмелится идти вперед без оглядки, зная, что это путь почти верной смерти?

Линь Юнь пришел!

Этот юноша, идя своим путем, не выказывал ни высокомерия, ни унижения, и, вопреки ожиданиям толпы, снова и снова демонстрировал свою остроту, показывая свою гордость.

Однако, отводя взгляд, местные гении Тяньлина все же покачали головами.

Они не верили в счастливый исход для Линь Юня. Навлекший на себя гнев четырех великих кланов и секты Сяоюнь, он был мертв с того момента, как появился.

Причина была проста: дело было не в том, что четыре великих клана хотели его убить, а в том, что Цин Жоюэ хотела его смерти.

Цин Жоюэ ни разу не произнесла ни слова.

Но в глубине души все понимали, что каждое движение Цин Жоюэ шаг за шагом толкало Линь Юня на путь смерти.

Маленькая принцесса Обители Пурпурной Луны, Ее Высочество Жоюэ, обладавшая несравненной красотой, затмевающей города в Древних Южных Землях. Никто не смел игнорировать ее настроение или действия.

Если она хотела смерти Линь Юня, четыре клана Тяньлина и секта Сяоюнь обязательно заберут его жизнь, какой бы ценой это ни было.

— Брат Линь, тебе не стоило приходить.

После того как остальные ушли, Го Сюй и Янь Фань тихо подошли.

Янь Фань некоторое время молчал, а затем, со сложным выражением лица, заговорил.

— Брат Линь, послушай моего совета, уходи прямо сейчас. Возможно, еще есть шанс на выживание, иначе будет очень трудно.

Го Сюй говорил искренне.

Линь Юнь вложил меч в ножны, взглянул на трупы на земле и тихо сказал:

— Я знал, что это почти верная смерть, еще до того, как пришел. Я просто не ожидал, что эти люди окажутся настолько бесстыдными.

Он был несколько беспомощен. Он не ожидал, что эти гении Тяньлина будут ненавидеть его до такой степени только из-за одной женщины.

Но в мгновение ока он снова стал безмятежным. Раз уж он пришел, не стоило слишком много думать. Если бы он не пришел, то не получил бы и этой возможности, а его искусство меча неизвестно, когда бы прорвалось на одиннадцатый уровень.

Культивация Пути Воина сама по себе была путем, где девять смертей приходились на одно рождение. Если бы он не осмеливался рисковать, он не смог бы дойти до сегодняшнего дня.

И его сердце, обращенное к мечу, не было бы таким острым.

Это обоюдоострый меч: безжалостный к врагам и еще более безжалостный к самому себе. Го Сюй и Янь Фань не могли понять этого, поэтому, будучи превзойденными Линь Юнем, они могли лишь беспомощно наблюдать, как он уходил все дальше.

Бум!

В этот момент из самой глубокой части этого центрального района внезапно вырвалась ужасающая аура.

Трое подняли глаза и увидели, как чрезвычайно плотная демоническая злоба взметнулась в небо, окрасив половину неба в кроваво-красный цвет, что было невероятно пугающе.

— Что это?

Лица Го Сюя и Янь Фаня слегка изменились, и они удивленно произнесли.

Линь Юнь выглядел серьезным. Это был тот самый великий ужас, который он почувствовал, как только вошел в Руины Секты Меча, безграничное злобное существо, которое заставило его демоническую мощь Лазурного Дракона и Врожденное намерение меча быть настороже.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20758161