Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава Шестьсот девяносто третья: «Куры и собаки! Букашка, сотрясающая дерево!»

Шестьсот девяносто третья.

Бах!

Удар ногой Линь Юня пришелся только в грудь, но его физическая сила уже достигла поразительного уровня. Могучая кровь бурлила, и под не слишком массивным телом скрывалась сила, бушующая, как океан.

Не говоря уже о Сян Тяньхэ, который уже был мертвой собакой, даже в расцвете сил он вряд ли смог бы выдержать это. С ударом ноги древняя сила Лазурного Дракона мгновенно распространилась, превратив его в кучу кровавого месива.

Костей не осталось, только кровь и плоть.

Как же приятно!

Кровь в теле Линь Юня бурлила, и он чувствовал себя невероятно бодро, от всего сердца ликуя. Все его отвлекающие мысли и негативные эмоции улетучились, и его разум полностью прояснился.

По его мышцам и костям струилось теплое ощущение. Кожа испускала горячий пар, который поднимался, образуя тонкий пурпурный туман, делая его невероятно величественным.

Тук! Тук!

В тот момент, когда он затоптал Сян Тяньхэ, его сердце бешено колотилось. Печать Лазурного Дракона в его груди непрерывно сияла, ликуя. Чувствуя теплый поток, струящийся по его телу, Девять Трансформаций Лазурного Дракона, казалось, стали более плавными. Его дух, энергия и жизненная сила достигли пика. Более того, пурпурный иволга в его даньтяне стал более ярким, его изящество было необыкновенным, словно он был окрашен кровью, кристально чистым и готовым вот-вот капнуть. Лепестки дрожали, и меч непрерывно звенел, вторя Драконьему кличу в его груди, сияя славой.

В глазах Линь Юня мелькнул яркий свет, и он, казалось, что-то понял.

Будь то древний Лазурный Дракон или Путь Меча, по которому он шел, они оба были сосредоточены на убийстве, на наслаждении местью, на свободе и независимости.

Нельзя было позволить, чтобы над ними издевались или унижали. Они оба были невероятно гордыми существами.

С тех пор как он прибыл в этот Тяньлин, сначала Цин Жоюэ, высокомерная и надменная, а затем группа так называемых талантов, которые смеялись и издевались над ним, желая подавить его, чтобы заслужить улыбку красавицы.

Лазурный Дракон и Пурпурный Иволга уже были недовольны, сдерживая гнев и обиду.

Если бы он продолжал терпеть, этот гнев повредил бы его основе. Не только его культивация Пути Меча пострадала бы, но даже Печать Лазурного Дракона потускнела бы. Это привело бы к резкому падению его силы, и в конечном итоге он слился бы с толпой, а Лазурный Дракон и Пурпурный Иволга выбрали бы нового хозяина.

Теперь, затоптав Сян Тяньхэ, его разум мгновенно прояснился.

Это чувство радости и удовлетворения было неописуемым. Так и должен действовать «внешний правитель и внутренний мудрец» – с чистым сердцем, верным до самой смерти, обладая добродетелями мудреца, но используя методы правителя во внешнем мире.

Решительность в убийстве, наслаждение местью!

Он обрел различные прозрения, чувствуя, что его намерение меча и Девять Трансформаций Лазурного Дракона претерпевают тонкие, бесконечно глубокие изменения, приносящие много пользы.

Однако на всей пустоши стояла гробовая тишина, особенно среди талантов и мастеров клана Чэнь из Тяньлина. Они ошеломленно смотрели на эту сцену, их глаза были полны изумления.

Сила Сян Тяньхэ не нуждалась в представлении. Он не мог сравниться с Семью Новичками Тяньлина, но был настоящим гением Внутреннего списка.

Благодаря своей технике «Копье Гор и Рек» и уровню культивации, он редко встречал равных среди своих сверстников и определенно считался высшим талантом.

Но теперь Линь Юнь растоптал его в кровавое месиво, сделав его хуже мертвой собаки.

— Э-это… как это возможно…

— Я не верю!

Многие местные таланты, которые только что ликовали и представляли, как Линь Юня жестоко подавляют, побледнели, словно обезумев.

Это было слишком шокирующе: гений Внутреннего списка Тяньлина был убит Линь Юнем одним ударом ноги. Отныне в мире больше не будет Сян Тяньхэ!

Ранее ходили слухи, что Линь Юнь, обладая культивацией Пика Янской Тайны, подавил мастера старшего поколения стадии Большого Успеха Инь-Ян. Но то был не гений и не талант из Рейтинга Драконов и Облаков. Хотя это и было шокирующе, но не казалось невероятным.

Более того, они не видели этого своими глазами, поэтому было трудно судить, правда это или нет.

Но теперь они воочию увидели, как Линь Юнь с непобедимой мощью сокрушил гения Внутреннего списка.

Особенно после того, как Семь Новичков Тяньлина заявили, что убьют Линь Юня, все думали, что его высокомерию пришел конец. Что он, как мертвая собака, сбежал и не осмелится появиться.

Но он не только появился, но и дал пощечину всем талантам Тяньлина.

На глазах у всех он сначала ударил Чэнь Сюна так, что тот обмочился и испражнился, а затем затоптал Сян Тяньхэ.

Проклятие…

Неужели в Тяньлине действительно не осталось никого?

Если Семь Новичков Тяньлина не выйдут, неужели никто не сможет справиться с этим Линь Юнем?

Сердца собравшихся талантов были полны обиды, в них бушевал гнев, но им негде было его выплеснуть, что причиняло им невероятную боль.

На земле Чэнь Сюна, который потерял сознание, уже забрали, зажав носы. Несколько мастеров старшего поколения из клана Чэнь выглядели мрачными и уродливыми. Они пристально смотрели на Линь Юня, их глаза наполнились убийственным намерением.

Слишком нагло!

Так называемое правило о том, что старшее поколение не нападает на младшее, было лишь негласным соглашением, вопросом чести, и это соглашение действовало только между великими силами.

Сверхдержавы, конечно, не могли так поступать, иначе, если бы они начали убивать таланты друг друга, разве не наступил бы полный хаос? Но если это был всего лишь юноша из империи Великая Цинь, не было необходимости в таких ограничениях. Убили бы, и все.

Причина, по которой они сдерживались, заключалась в том, что они чувствовали, что у Линь Юня есть еще неиспользованные козыри, и даже если бы они напали, они не были уверены, что смогут удержать его.

Если бы мастера старшего поколения напали и не смогли удержать Линь Юня, это было бы слишком унизительно. Величие кланов было бы почти утрачено. Сейчас же это было всего лишь столкновение между младшим поколением.

Кроме того, они хотели создать у Линь Юня ложное впечатление, что их кланы не нарушат правил.

Затем они устроят для него смертельную ловушку и уничтожат этого человека, не оставив никаких проблем. Не нападать вовсе или нападать наверняка. Их взгляды мерцали, и они были крайне холодны. Другие мастера из других кланов поступали так же, в душе злобно усмехаясь.

Линь Юнь почувствовал эти взгляды и насторожился. Он ожидал этого еще до прихода. Каков верховный правитель, таковы и слуги. Глядя на характер этих талантов священных кланов, можно было понять, какими были эти старики. Он не мог переоценивать их честь.

Этот путь, очевидно, не будет мирным.

Но это было Тайное Царство Секты Меча, и он, будучи мечником, должен был прийти. Его культивация застопорилась надолго. Теперь его тело было сильным, как дракон или тигр, его кровь была мощной, как море, и он жаждал развития. Его культивация Пути Воина давно отставала от его преображенного тела. Настало время прорваться и продвинуться вперед.

Ему нужен был шанс, дар Сотворения.

Чтобы его сила претерпела полное преображение, а не только физическое. Намерение меча и культивация были одинаково важны. Они должны были слиться и прорваться к совершенно новому уровню.

В противном случае, на Пиру Множества Драконов он определенно не сможет конкурировать с по-настоящему высшими гениями.

Тайное Царство Секты Меча перед ним было его шансом. Он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы прорваться к стадии Большого Успеха Янской Тайны, и, накопив достаточно сил, прорваться к стадии Инь-Ян.

Он слишком долго скрывался!

Боевой дух Линь Юня не ослабевал, его кожа излучала пурпурный святой ореол. Девять драконьих узоров, превратившихся в свет меча, окружали его, сливаясь в ужасающий Меч Грозного Лазурного Дракона, который устрашал все вокруг. Его взгляд был надменным, и никто из талантов священных кланов не осмеливался смотреть ему в глаза.

Бесчисленные взгляды, устремленные на Линь Юня, были подавлены его силой. В глубине души они скрежетали зубами от ненависти, но были бессильны.

Небо и земля замерли, словно все остановилось.

В этой застывшей атмосфере Линь Юнь сделал шаг и решительно направился к свету меча, который устремлялся в небеса. Его цель была ясна. Он, честный и откровенный, бросился к Тайному Царству Секты Меча.

Гнев!

Местные таланты Тяньлина почувствовали, как их лица горят. Столько людей, сгрудившихся, как муравьи, которые до этого так свирепо кричали, теперь могли только беспомощно наблюдать, как Линь Юнь, убив человека, направляется к Тайному Царству.

Неужели никто не может его остановить?

Видя, как Линь Юнь приближается к свету меча, гнев в их сердцах закипел.

— Жалкий меченосец-раб! Не думай, что в Тяньлине никого нет!

В этот момент в небе раздался громкий крик, похожий на громовой раскат, эхом пронесшийся в ушах.

Это был Лу Тун!

Третий среди основных учеников секты Сяоюнь. Ранее его аура была довольно мощной, и он сказал, что проявит уважение к Сян Тяньхэ. Учитывая, что тот был гением Внутреннего списка, он уступит ему право убить Линь Юня.

После того, как Сян Тяньхэ превратился в лужу кровавого месива, Лу Тун не произнес ни слова, и многие подумали, что он испугался силы Линь Юня и струсил!

Но никто не ожидал, что в момент, когда гнев в сердцах толпы был на пике, он выйдет вперед, заставив глаза многих загореться, а на глазах выступить слезы.

— Секта Сяоюнь, браво!

— Все-таки приходится полагаться на секту Сяоюнь! Первая великая секта Тяньлина, из которой вышли такие гении, как Оуян Хао и Чу Муянь, действительно обладает невероятным наследием!

— Убить!

— Око за око, зуб за зуб! Убейте этого меченосца-раба и смойте позор с Тяньлина!

Толпа пришла в ярость, крики убийства сотрясали небеса. Эти местные таланты Тяньлина кричали так свирепо, что, казалось, не видели в этом ничего плохого.

Они нисколько не задумывались, что Линь Юнь не сделал ничего плохого.

Он всего лишь честно соревновался с Цин Жоюэ и забрал божественный камень Пурпурного Сияния, но эта группа высокомерных местных талантов посчитала это великим преступлением, которое задело их честь.

Крича об «оке за око, зубе за зуб», они не чувствовали никакого стыда.

Лицо Лу Туна исказилось, в его глазах вспыхнул свет, и он был в восторге. Его сердце бешено колотилось. Он нервничал и волновался, но в то же время был взволнован до дрожи.

Он должен был признать, что Линь Юнь был очень силен, его можно было назвать гением.

На виду у всех он слышал крики убийства, сотрясавшие небеса, и его кровь закипела. Он почувствовал, что настал его час, что это идеальная возможность для нападения. Если он преуспеет и убьет этого человека, в Семерке Тяньлина появится еще один человек, и его свет в секте Сяоюнь больше не будет скрыт Оуян Хао и Чу Муянем.

Когда же, если не сейчас!

Его глаза засияли, и длинное копье в его руке засветилось еще ярче, подобно огненному дереву и серебряному цветку, ослепительное и великолепное, наполненное насильственной красотой и мощью.

Самое прекрасное в мире – это самое смертоносное оружие. Цветы и красавицы, и его длинное копье – все было так!

Ослепительный свет на острие копья содержал резкую остроту, смертоносную и безжалостную. Это был его пиковый удар, который он постиг после долгого уединения.

Свист!

Глаза Линь Юня сузились, его лицо было суровым. Он был недоволен.

Конца-края нет. Каждая кошка и собака считает себя кем-то важным. Если так пойдет и дальше, ему, вероятно, не нужно будет идти в Тайное Царство Секты Меча, его просто изведут эти люди.

Он чувствовал многочисленные убийственные намерения. На пустоши было еще много людей, которые жаждали его смерти, желая увидеть его унижение.

В его глазах промелькнула свирепость, и, окутанный гневом, Линь Юнь мгновенно воспылал убийственным намерением.

Где Погребение Цветов?

Бум!

Меч-ящик за его спиной со звоном распахнулся. Погребение Цветов превратилось в луч света и оказалось в руках юноши. В его глазах вспыхнул холодный блеск, и Линь Юнь холодно крикнул:

— Куры и собаки! Букашка, сотрясающая дерево!

Один меч рассекает плывущие облака, один меч парит в Девяти Небесах; один меч очищает Восемь Пустошей, один меч приносит мир Четырем Морям!

Техника Властного Меча была активирована. Властная аура вырвалась из тела Линь Юня. Девять драконьих узоров света меча, окружавших его, мгновенно возросли под натиском этой ауры. Они увеличились с толщины пальца до размера руки, их острота была безудержной и высокомерной.

Лязг!

Линь Юнь не использовал никаких приемов меча, он лишь активировал технику Властного Меча и обнажил меч. Девять драконьих узоров намерения меча бешено закружились вокруг него, создавая ужасающую мощь. Меч Грозного Лазурного Дракона взмыл в небеса.

Хруст!

Линь Юнь промелькнул в воздухе, и брызнула кровь. Лу Тун был разрублен на две части, и его огненное дерево и серебряный цветок увяли и погибли.

Линь Юнь вложил меч в ножны и вошел в великолепный свет меча, стоявший между небом и землей. Энергия меча устремилась к нему. Но он не стал атаковать, и девять драконоподобных огней меча, окружавших его тело, взревели, разбив все летящие огни меча вдребезги.

К тому времени, когда тело Лу Туна, разрубленное на две части, упало на землю, Линь Юнь бесшумно прошел через трещину и исчез в Тайном Царстве Секты Меча.

Хлоп!

Лица тех, кто кричал на пустоши об «оке за око» и убийстве Линь Юня, покраснели. Они мгновенно замолчали.

Это была безмолвная пощечина, но она заставила этих слабохарактерных людей задохнуться от внутренних повреждений, и они не могли даже плакать.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20758143