Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 672: «Моя любовь – на миллион золотых не променяю!»

Глава шестьсот семьдесят вторая.

Молодой господин Цзанхуа – это и есть Линь Юнь!

Ответ Линь Юня не изменился: он по-прежнему назвал Великую Цинь и павильон Меча Небесного Предела, лишь добавив титул молодого господина Цзанхуа.

Присутствующие смотрели на него с подозрением, не в силах поверить. Неужели такой гений, который уничтожил всех гордецов Тяньлин, не оставив от них мокрого места, действительно родом из Великой Цинь?

Империя Великая Цинь в Древних Южных Землях не была совершенно безвестной, обладая некоторой репутацией. Однако в глазах здешней публики это было всего лишь маленькое, почти незначительное место.

Нужно понимать, что воины Тяньлин даже на гениев из города Ючжоу смотрели свысока – что уж говорить об империи Великая Цинь.

Но именно этот юноша из Великой Цинь сумел сокрушить всех этих самонадеянных и высокомерных гордецов Тяньлин.

Даже гений Внутреннего списка Сян Тяньхэ, обменявшись с ним тремя ударами, добился лишь паритета. В конце концов, ему едва удалось получить небольшое преимущество за счет превосходства в культивации, но, судя по виду юноши, он не получил даже легких ранений.

Такой результат был неприемлем для Сян Тяньхэ, и, естественно, он был тем более неприемлем для местных воинов Тяньлин.

Гений Внутреннего списка не смог даже раздавить гордеца из Великой Цинь. Разве может быть что-то более позорное?

— Этот парень ни капли не похож на выходца из империи Великая Цинь…

— Павильон Меча Небесного Предела? Вообще не слышал о такой секте. Откуда этот сопляк выскочил?

— Похоже, никто, кроме Семи Великих Новичков Тяньлин, не сможет его по-настоящему подавить. Сян Тяньхэ не смог одолеть его за четыре удара, так что, думаю, он вряд ли осмелится снова выйти.

— Эх, на этот раз мы опозорились по-крупному.

Местные воины Тяньлин выглядели подавленными и тяжело вздыхали.

Среди всех присутствующих только Янь Фань и Го Сюй выглядели взволнованными и возбужденными. Они знали, что сила Линь Юня, безусловно, превосходит ту, что они видели на собрании в тот день, но даже в самых смелых мечтах не могли представить, что он сможет соперничать с гением Внутреннего списка.

— Босс Ло, это аукцион – здесь решаете вы, или кучка гордецов из святых кланов Тяньлин? Или, может быть, Ее Высочество Жоюэ? — Линь Юнь, которому все это надоело, наконец, заговорил. — Этому не будет конца? Я так и не смогу забрать этот божественный камень Пурпурного Сияния? Дайте мне, Линь Юню, четкий ответ. Если этот аукцион – просто посмешище, то пусть будет так, я откажусь от камня.

Линь Юнь был искренне раздражен. Ладно бы один или два, но они постоянно нападали.

И никто из этих людей не совершил разрушения запрета!

Все, кто на него нападал, кроме первого – Янь Пэнфэя – не выкладывали восемьсот тысяч духовного нефрита третьего класса.

Лоюй на высокой платформе погладил бороду и усмехнулся:

— Хе-хе, на этом аукционе решаю не я, Ло, и не Ее Высочество Жоюэ. Решают правила!

Когда он произнес слово «правила», его лицо заметно помрачнело, и он едва заметно холодно усмехнулся:

— Я полагаю, что духовный нефрит, использованный теми, кто ранее нападал на вас для «разрушения запрета», будет возмещен мне. Что же касается божественного камня Пурпурного Сияния, то, поскольку никто не смог вас одолеть, он теперь ваш. По крайней мере, на территории этого аукционного дома никто его не отнимет!

После этих слов лица представителей четырех великих кланов Тяньлин стали невероятно мрачными.

Они не только не получили никакой выгоды от всей этой суматохи, но и опозорились, да еще и должны были выплатить колоссальную сумму духовного нефрита третьего класса.

В одно мгновение множество недобрых взглядов устремилось на Линь Юня, а их обладатели скрежетали зубами от ненависти.

Однако для посторонних было шоком, что божественный камень Пурпурного Сияния, на который положила глаз Цин Жоюэ, все же был отвоеван Линь Юнем.

Цин Жоюэ, гений Внутреннего списка, занимающая тридцать пятое место, обладала красотой и темпераментом, которые ставили ее выше всех в Южных Землях. Ее сияние было настолько ослепительным, что люди не осмеливались смотреть прямо, а ее имя было известно почти всем.

Но она проиграла Линь Юню. Это был исход, которого никто не ожидал.

В прекрасных глазах Цин Жоюэ мелькнул холодный блеск, когда она устремила взгляд на Линь Юня. В глубине ее души бушевали сильные эмоции.

Помолчав некоторое время, словно приняв какое-то решение, она заговорила:

— Я не возражаю, что эта вещь достанется тебе. Однако, если ты согласишься передать ее мне, я могу достать для тебя все, что пожелаешь: техники, сокровища, внутреннюю броню, пилюли. Кроме того, я, Цин Жоюэ, в пределах своих возможностей, могу пообещать тебе выполнение одного условия.

— Жоюэ…

Сян Тяньхэ, стоявший рядом, побледнел от удивления и поспешно попытался ее остановить.

Цин Жоюэ метнула на него взгляд, и Сян Тяньхэ беспомощно опустил голову, хотя в душе его переполняла обида, и он был в ярости.

Изначально это был прекрасный шанс, и это условие должно было быть обещано ему Цин Жоюэ. Но теперь оно досталось Линь Юню, и как он мог это принять?

— Этому сопляку невероятно повезло. Ее Высочество Жоюэ согласилась обменять этот божественный камень Пурпурного Сияния на одно условие.

— Если бы это был я, я бы точно попросил Ее Высочество Жоюэ выпить со мной вина и полюбоваться Ледяным Колесом с высокого здания!

— Даже люди уровня «Трех Королей и Семи Героев» не могли заставить Ее Высочество Цин Жоюэ дать обещание, а сегодня она согласилась выполнить одно условие Линь Юня. Если это распространится, цок-цок…

На площадке поднялся шум, все были поражены, а затем с завистью уставились на Линь Юня.

Линь Юнь слегка нахмурился, поднимая взгляд. Выражение ее лица по-прежнему было невероятно надменным. Взгляд ее глаз, устремленный на него, хоть она и старалась скрыть это, все же выдавал легкое отвращение.

Это высокомерное выражение, словно она сделала огромную уступку и была уверена, что он согласится?

Забавно…

При первой встрече она вела себя с таким пренебрежением, словно желала, чтобы Линь Юнь присоединился к Обители Пурпурной Луны, но при этом изображала, будто он должен умолять ее на коленях.

Сегодня же она зашла еще дальше. Ее слова «ты недостоин» были невероятно резки!

А сейчас она слегка склонила голову – даже не склонила, а лишь небрежно пообещала выполнить его условие.

Она полагала, что Линь Юнь, как и другие гении, послушно подойдет и отдаст божественный камень Пурпурного Сияния? Слишком наивно.

Более того, эта вещь имела для Линь Юня гораздо более важное значение.

— Прошу прощения, я отказываюсь.

Линь Юнь не раздумывал ни секунды, ответив прямо и решительно. Он сделал это так быстро, что не только окружающие не успели среагировать, но и выражение лица Цин Жоюэ застыло.

Отказывается?

Она редко шла на уступки, не говоря уже о том, чтобы что-то кому-то обещать. Но она не ожидала, что, едва уговорив себя, наткнется на такой отпор со стороны Линь Юня.

Цин Жоюэ – красавица, чья внешность и темперамент вызывали восхищение, а сила заставляла уважать. Никто, никогда не отказывал ей так решительно и без малейшей пощады.

Это было похоже на звонкую пощечину – четко и по делу.

Сян Тяньхэ открыл рот, недоверчиво глядя на Линь Юня.

Это же было обещание Цин Жоюэ! Он отказался? Что же, черт возьми, у этого мальчишки в голове?

То, о чем он сам мог только мечтать, Линь Юнь так легко отверг, даже не потрудившись задуматься.

Произнеся эти слова, Линь Юнь, не обращая внимания на изумление окружающих, развернулся и ушел. Он не хотел оставаться здесь ни на секунду.

— Линь Юнь, я надеюсь, ты хорошенько обдумаешь. Я не даю таких обещаний просто так.

Цин Жоюэ снова заговорила. Она испытывала сильную одержимую волю к божественному камню Пурпурного Сияния. В то же время она не могла смириться и не верила, что кто-то действительно может отказаться от ее условия.

— Моя любовь – на миллион золотых не променяю!

Линь Юнь уходил, не оглядываясь, и даже не замедлил шага.

Цин Жоюэ прикусила нижнюю губу и холодно уставилась на Линь Юня. В ее сердце, что было редкостью, поднялось желание убить. Этот человек совершенно не знал меры!

После ухода Линь Юня аукцион продолжился.

Хотя появилось еще немало сокровищ, атмосфера заметно остыла и совершенно не соответствовала прежней.

Люди постоянно перешептывались, обсуждая недавние события.

Эта история была настолько шокирующей, что, вероятно, уже через полдня разнесется по всему Тяньлин. Имя молодого господина Цзанхуа, Линь Юня, будет трудно не узнать.

Причина была проста – это было слишком грандиозно.

Янь Пэнфэй и Чэнь Сюн, гениальные гордецы, которые занимали достойное место в Тяньлин, один за другим пали перед Линь Юнем, дрожа и не в силах пошевелиться.

Остальные гордецы были еще более жалкими, их было искренне жаль.

Четыре великих святых клана Тяньлин – Цзинь, Цинь, Гу и Чэнь – а также величайшая секта Сяоюнь, все вместе были сегодня растоптаны.

Каждый из этих наглых, высокомерных гордецов был безжалостно повержен юношей, который нанес им невыносимые увечья.

Даже вмешательство Сян Тяньхэ не сломило остроты юноши, а лишь добавило ему блеска.

Но больше всего обсуждали Цин Жоюэ – самую яркую и ослепительную женщину в Южных Землях. Ее неоднократные обещания были безжалостно проигнорированы и холодно отвергнуты юношей.

Фраза «Моя любовь – на миллион золотых не променяю».

Казалось, она до сих пор эхом разносится вокруг, оглушая и не утихая.

Многие предполагали, что эта фраза имела более глубокий смысл: «моя любовь» относилась не к божественному камню Пурпурного Сияния, а к его возлюбленной.

В конце концов, божественный камень Пурпурного Сияния, очевидно, был для Линь Юня всего лишь «куриной косточкой», и ему не было смысла так рьяно за него сражаться.

Его настойчивость, вполне возможно, объяснялась тем, что его возлюбленная была гораздо красивее Цин Жоюэ. Иначе невозможно объяснить его столь решительный отказ.

Однако, как только этот вывод был озвучен, он немедленно вызвал насмешки.

Возможно, в Древних Южных Землях и были те, кто мог сравниться с Цин Жоюэ по красоте, но они были крайне редки, как перья феникса. Это было лишь «сравнение», а «превзойти» – почти невозможно.

К тому же, Цин Жоюэ обладала не только красотой, но и темпераментом, и талантом Пути Воина, что само по себе заставляло людей благоговеть.

На краю высокой крыши, далеко от площади Тяньлин.

Красивый монах, греясь на солнышке, потягивал вино и улыбался:

— Какое представление! Этот парень, куда бы ни пошел, всегда привлекает внимание, такой своеобразный. Хе-хе, он действительно достоин быть другом Люшана.

Говоря это, он украдкой взглянул на женщину с царственным и необычайным видом, стоявшую в тени.

Он тут же замер. Он увидел легкую улыбку на губах этой женщины. Эта царственная особа изогнула губы в девичьей улыбке, словно таял лед и наступала весна.

Это…

Красивый монах невольно изумился: «Мне не показалось?»

Спустя долгое время он отвел взгляд, и на его лице появилась горькая улыбка. Горькая – но, если подумать, эта девчонка действительно красиво улыбалась.

Так называемая «улыбка, низвергающая города», – это, пожалуй, нечто подобное.

Если он не ошибается, то видел ее улыбку впервые. И если бы не эта улыбка, он бы забыл, что эта девушка на самом деле не так уж и стара.

Имея такую красавицу, зачем Линь Юню обращать внимание на Цин Жоюэ? Разве она может сравниться с одной десятитысячной Су Цзыяо?

Эта толпа слишком наивна… — Люшан отпил глоток вина.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20758122